Эрика растерянно моргала, и лицо её всё сильнее краснело от гнева, но Печеник этого не замечал и громко расхохотался.
— Маленькая служаночка! Как ты узнала о моём дне рождения и приготовила свечу? Умница!
— И-и-и…
Эрика нервно покусывала губу.
По старой грязной одежде и спутанным волосам в ней и правда трудно было признать дочь графа. Неудивительно, что её приняли за служанку.
Но задувать чужую праздничную свечу невежливо.
Такой большой дядька, а куда только годы девал — воспитан хуже ребёнка.
— Это… не ваш день рождения.
— Что?
Глядя на погасшую свечу, Эрика так и не смогла разозлиться и лишь бессильно произнесла:
— Это мой день рождения.
Она хотела показать свой гнев, но не привыкла выражать чувства и не знала как.
Вместо этого сердце теснила тяжёлая, похожая на вздох обида.
— Это моё желание… День, когда я загадываю желание… Он бывает лишь раз в году.
Маленькая обугленная свечка словно шептала ей.
Глупышка, сегодня вовсе не твой день рождения.
В глазах защипало, и Эрика потёрла их тыльной стороной ладони.
Чужой человек отнял её праздничное желание, и теперь Эрика уже не могла ничего загадать.
— Э-э… прости меня.
Печеник почесал бороду.
Пусть он был мертвецки пьян, соображать всё же не разучился. Видимо, сегодня и правда был день рождения этой маленькой служанки.
— Вместо свечи желание исполню я. Что скажешь? У меня много денег, я могу купить тебе любой подарок.
Печеник указал на старого плюшевого медведя рядом с девочкой.
— Как насчёт плюшевого кролика, куда больше и милее этого грязного комка ваты?
Эрика не ответила.
Печеник принял молчание за согласие.
— Завтра с утра пришлю его в поместье. Где ты работаешь? На кухне? В прачечной? Я просто передам подарок старшей горничной, заберёшь у неё, хорошо?
— …
Правой рукой Эрика взяла яичный тарт.
Левой прижала к себе медведя.
— Мне не нужно. Моё желание не такое.
Эрика поднялась с бортика фонтана.
— Лучше сами загадайте. Вы же отняли моё желание.
— Нет, нет. У меня желаний нет.
— Неправда. Разве бывают люди без желаний?
— Когда-то у меня было.
Пьяный Печеник принялся без умолку рассказывать о своей жизни, хотя никто его об этом не спрашивал.
— Я так часто просил богов лишь об одном: позволить мне увидеть, как моя любимая дочь вырастет и выйдет замуж.
— …
— Однажды мне показалось, что я требую слишком многого, и я попросил поменьше. Просто дать моей дочери прожить ещё один год.
— …
— Знаешь, сколько денег я тогда пожертвовал храму ради молитв? Наверное, на мои пожертвования там построили два таких особняка…
— Вы очень богатый…
— Разумеется. Среди рыцарей Тенуархи бедняков нет.
— …
Тенуарха.
Услышав знакомое слово, Эрика подняла голову.
Не верилось, что этот глуповатый мужчина средних лет служит в том же рыцарском ордене императорской крепости, что и её отец.
— Поэтому проси что угодно. Что тебе купить?
Печеник повторил вопрос.
Он стащил праздничную свечу у чумазой маленькой служанки, довёл её до слёз — и, сделай он теперь вид, что ничего не произошло, пить дальше было бы уже не в радость.
Вот он и собирался пообещать хотя бы подарок на день рождения и со спокойной душой вернуться.
— Чтобы я могла уйти из графского поместья…
Эрика заговорила.
— Помогите.
Ясные глаза смотрели на Печеника снизу вверх.
— Вообще-то я именно это и хотела загадать.
Мужчина был так высок, что девочке пришлось запрокинуть голову, словно она смотрела в небо.
А Печеник не отличался такими манерами, чтобы присесть на корточки перед какой-то маленькой служанкой.
Их взгляды встретились.
Некоторое время Печеник молчал.
Только теперь он внимательно осмотрел ребёнка.
Похоже, другие служанки издеваются над ней.
Следы ран у глаз и на предплечьях.
Сначала он решил, что в поместье Херейсов просто строго воспитывают юную прислугу.
Но даже для служанки девочка выглядела чересчур жалко.
Судить о порядках в чужом доме было невежливо, однако в дни приёма гостей даже маленькую прислугу полагалось одевать в чистое.
А этот ребёнок выглядел как нищий из трущоб.
Это уже слишком.
Если юная служанка сама просит забрать её из поместья, значит, здесь что-то не так.
Печеник прекрасно знал, что граф Херейс совершенно не занимается делами дома.
Вероятно, графиня или старшая горничная плохо управляли прислугой, но…
— Боюсь, это будет трудно…
Печеник не мог вмешаться.
В аристократическом обществе существовали неписаные правила.
Он близко дружил с графом Херейсом, так что, если поговорить как следует, одну маленькую служанку вполне мог бы и забрать. Но вот это самое «поговорить как следует» сулило слишком много хлопот.
— Если подарок тебе не нужен, я пойду.
— …
— Точно не нужен? Кролик?
— …
— Я ухожу, слышишь?
— …
Эрика так и не ответила, и Печеник в конце концов отвернулся.
— …
Эрика отрешённо смотрела на его большую спину, пока он уходил.
Без особой причины.
Печеник успел сделать несколько шагов и вдруг остановился.
Широкая, как у медведя, спина развернулась.
— Кстати, с днём рождения, — сказал он, смущённо почёсывая нос.
Возможно, полночь уже миновала.
— М-м…
Эрика крепче прижала к себе медведя. Ей стало неловко.
— Спасибо.
Я слышу это впервые.
На самом деле ни вчера, ни сегодня не было моего дня рождения. Просто я сама назначила себе этот день.
Слова поднялись к горлу, но Эрика скрыла их.
— И вас с днём рождения!
Эрика впервые за долгое время улыбнулась.
Её глаза превратились в полумесяцы, а широкая улыбка была такой по-детски милой…
«Папа, с днём рождения!»
Печеник словно получил удар по затылку: ему вспомнилась умершая дочь.
— Да…
В тот миг он понял: случилась настоящая беда.
— Спасибо…
Катастрофа.
Ящик воспоминаний, который он так долго не открывал, насильно взломали.
Иначе чем катастрофой это не назовёшь.
Как же тяжело он забывал, как же сильно любил эту дочь. Открыл глаза — и обнаружил, что остался один.
Оживший кошмар обрушился на Печеника, словно та давняя эпидемия, что отняла жену и дочь.
— …
Он не избавился от него ни когда вернулся к застолью и пил до самого рассвета, ни когда провалился в сон.
Даже когда на обязательной утренней тренировке ордена вновь взялся за меч.
— Проклятье…
Тоска без труда разодрала сердце.
Те, кого уже не вернуть, были подобны аромату, улетевшему по ветру из распахнутого ящика.
Жизнь, в которой ни капли не весело — ни с мечом в руке, ни с глупой улыбкой на лице.
Возникшая пустота оказалась бездонной пропастью.
Год спустя.
Эрика снова встретила странного дяденьку.
Печеник и в этот раз устроил свой день рождения в поместье Херейсов.
Семейство едва не падало в обморок от возмущения, но на этот раз Печеник предупредил заранее, и для графини это было хоть каким-то утешением.
— Графиня, вы знали? Оказывается, у одной маленькой здешней служанки день рождения в тот же день, что у меня. Я случайно выяснил это в прошлом году.
— Боже, какое совпадение. Попрошу старшую горничную передать ей хотя бы кусочек торта.
Она не желала знать о днях рождения прислуги, но показной принцип «положение обязывает» в подобных случаях почти ничего не стоил.
Разумеется, старшая горничная так и не нашла служанку, родившуюся в этот день, и торт никому не достался.
А настоящая именинница Эрика воткнула свечку в маленькую краденую булочку.
Теперь она знала, что на восьмой день рождения полагается зажечь восемь свечей, но столько достать не смогла.
Боясь снова упустить возможность, как в прошлом году, Эрика быстро задула свечу и загадала желание.
Пожалуйста, помогите мне уйти из графского поместья.
Она выпалила его на одном дыхании.
А потом заметила Печеника в коридоре.
У них был общий день рождения. Обрадовавшись, Эрика первой подбежала к нему.
— Дяденька…
