Верхом на летающем чудовище, в небе… и хоть бы капля страха.
Человека, который стрелял бы из лука так безумно хорошо, он до сих пор не встречал.
Сопротивление воздуха ей было будто нипочём — до того силён был корпус; казалось, она не в небе, а спокойно стоит в лесу.
Пока она натягивала тетиву, от расправленного плеча до кончиков пальцев не было ни малейшего сбоя.
А то, что беглая стрельба шла быстро и без единого промаха, и вовсе не позволяло отвести глаз.
Глядя на юное лицо, он сомневался — но чтобы и вправду девчонка, не достигшая совершеннолетия…
По мастерству это не укладывалось в голове.
— …
Изучающий взгляд Чауда медленно ощупывал Эрику.
Белая кожа, на вид мягкая. Длинные ресницы, подрагивающие от хмеля.
Светло-русые волосы, в которые хотелось разок запустить пальцы, как гребень.
И субъективно, и объективно она была на редкость хороша собой, но интерес вызвало не миловидное лицо.
Что это за девчонка…
Шрам на ключице, начинавшийся от линии плеча. Пальцы с выпирающими грубыми мозолями — вот на что он смотрел.
От неё в полной мере веяло ветераном, что долго живёт наёмничьей жизнью и прошёл огонь и воду.
Больше всего приковывало взгляд безупречное сложение.
Что-то, конечно, было от природы, но по гладким мелким мышцам, выступавшим из-под рукавов, ясно было: её усиленно тренировали с детства.
Как такое вообще бывает…
Будто в зеркало смотришь.
Настолько одарённого ровесника, кроме себя, он видел впервые.
Совершенство, какого он не встречал за всю жизнь, будило порыв.
— Эрика.
Тихий, низкий оклик.
Захмелевшая вконец Эрика ответила не сразу.
— Приди в себя. Посмотри-ка на меня.
Только тогда она встретилась с ним взглядом. Они смотрели друг другу в глаза.
— Эрика.
— Угу…
— Станешь моей парой?
Эрика медленно, хлоп-хлоп, закрыла и открыла глаза.
В голове всё ворочалось еле-еле. Мозг плавал в спирте.
Он ведь сказал — пара? Или я ослышалась…
Не мог же он предложить постоянную пару наёмнику, с которым знаком всего один день.
Это было так же немыслимо, как через день после знакомства сделать предложение руки и сердца.
Наверняка он просто перепутал пару с временной командой.
Эрика решила сделать вид, будто не заметила ошибки этого мужчины, у которого крепко только сложение, а наёмничьих терминов он не знает.
— Пф, хи… Эй ты, юнец с запада.
— С востока. Востока.
— Деревенщина, ничего не знаешь… Чтобы на юге пойти со мной на командный заказ, надо в очередь встать.
— Почему?
— Я ведь жутко популярна…
— Да? А чего же ты сегодня одна.
— Так это же… виверны…
— И на виверн вместе с тобой очередь стоит?
— Ы-ы, не-ет. Никто со мной виверн не бьёт… Одни трусы кругом.
— Отлично.
Чауд вдруг приподнялся и наклонился.
— Тогда давай со мной.
Приблизившийся над столом торс накрыл Эрику.
Она отупело смотрела на него, придвинувшегося вплотную, точно тень.
Чауд с улыбкой снял с уголка её губ крошку закуски.
— Завтра работаешь только со мной. Присмотришься — понравится.
— ?..
— И с другим ты, пожалуй, в пару больше не встанешь.
Не пойму, о чём он.
Голос был сухой, но почему-то в ухе прозвучал ласково.
Голос у этого типа и правда был до мурашек хорош.
— …
Эрика с силой потёрла зачесавшееся ухо.
Вскоре что-то промямлила, но, сама не зная, что ответила…
Бух! Она стукнулась головой о стол и отключилась.
Наутро.
— Бэ-э.
Эрику мучило похмелье.
Она залпом выпила прихваченное в рюкзаке особое средство от похмелья, приготовленное Шурин, но оно ещё не подействовало. Надо было взять бутылок побольше.
Небо ходило кругом.
На широком лугу и ветер был свежий, да без толку.
Впереди Чауд скрестил руки и поцокал языком.
— Ты вообще на виверну сесть сможешь?
— Не знаю, у-уэ!
— …
— Кхе, кхе-кхе!
— …
Он ничего не сказал, но по лицу читалось: ну ты и даёшь. Про себя он явно считал это жалким зрелищем.
Эрике было обидно.
Этот гад и сегодня утром был свеж, ни в лице не переменился.
Чауд ведь точно выпил больше? Почему он такой ровный?
От злости она плюхнулась в траву и растянулась.
— Всё, не пойду, не пойду.
Пока она немедленно не осушит ещё бутылку особого средства Шурин, ей не двинуться с места.
Швырнула наземь и длинный лук с колчаном, что висели за спиной.
До колонии виверн надо было долго подниматься по горному склону, а состояние было совсем не то, что вчера.
— Тогда передохнём и пойдём.
Чауд подошёл и уселся рядом.
Эрика, растянувшаяся в траве. Рядом — вольготно усевшийся Чауд.
Эрика посмотрела в небо и глубоко вдохнула прохладный воздух.
Ф-фу-у. Ха-а.
Солнце было славное, погода — свежая.
Лежишь в траве — и запах травы, который вдыхаешь полной грудью, тоже успокаивает.
Ах, хорошо.
Ещё немного — и, кажется, ей полегчает.
Так и лёжа, она задрала подбородок и посмотрела вбок.
На фоне свежего неба — один свежий на вид мужчина.
Линия челюсти у него была произведением искусства. И нос был точёный, острый.
Пальцем тронешь — порежешься. А когда оружия нет, можно резать носом?
Она уставилась на него в упор, и Чауд, почувствовав взгляд, тоже повернул голову и посмотрел на неё сверху вниз.
— Полегчало немного?
— Ага.
— Ты вообще плохо пьёшь?
— ?..
Эрика скривила брови и разъярилась. Лёжа, засучила руками и ногами.
— Что за бред, ты вообще о чём? Понимаешь, что сейчас сказал редкую грубость? Я вообще-то пьяница со стажем. Никто не пьёт крепче меня.
— Ну да…
Пусть будет так. Чауд сразу сдался в споре, который и не начинался.
По тому, как непросто ей давалось выгнать хмель, он понял: ауру Эрика ещё не пробудила.
И при этом такое сложение. Это поражало ещё сильнее, и Чауд стал непривычно для себя мягок.
— Похмелье у тебя долгое?
— Нет.
— Точно нормально себя чувствуешь?
— Говорю же, нормально.
— С полётом на виверне ведь такое дело. Высота слишком большая, даже в полном порядке может укачать…
— Ты за кого меня держишь! В Южной гильдии за Эрику никто не переживает.
— Не пойму, где тут кончается бахвальство…
— Я всё слышу, что ты там бормочешь. И никакое это не бахвальство.
— …
— Всё, хватит! Пошли. Выступаем!
Эрика рывком села.
Но сидевший рядом Чауд и не шелохнулся.
— Не пойдёшь?
— Не в небо. Давай сходим туда.
Он отвёл руки назад, упёрся ими в траву и снова заговорил:
— Гнездо виверн.
— Гнездо?..
Переспросив, Эрика тут же догадалась, о каком месте он говорит.
— Туда вход запрещён. Нужно разрешение от Рюиджиса.
Место, куда закрыли вход после того, как несколько лет назад рыцари Рюиджиса понесли потери, близкие к полному истреблению.
Свирепость самок виверн, стерегущих ещё не проклюнувшиеся яйца, была чудовищной.
Стоит задеть их не так — и всё племя виверн взбесится, а округу сровняют с землёй.
Эрика тоже лишь слышала о дурной славе того места, но не бывала там.
— Туда просто так нельзя…
— Эрика, ты вроде не из трусливых.
— Что?
— Может, стоит побольше верить в своё мастерство?
— …
Эрика опешила так, что у неё отнялся язык.
Она сверлила взглядом мужчину, который подначивал её насквозь очевидным приёмом, — не провокации ли его любимое занятие?
— Да я, конечно, уверена! Но разрешения не дают! Разрешения!
Ну что за нелепость!
Туда не пускают даже рыцарей Рюиджиса — не станут же выдавать пропуск наёмнику.
— Эрика. Что ты заладила про разрешение?
Чауд сказал это как ни в чём не бывало. Потом отряхнул колени и поднялся первым.
— Пошли. Я знаю место.
Он вытянул руку и протянул ей ладонь.
— …
Эрика пристально посмотрела на эту большую ладонь и закусила губу.
Из горла вырвался глухой звук.
Да что он вообще такое?
И как у него получается говорить именно то, что мне исподволь нравится? Бесит.
