1 - 68
— Прости, Эрика. Это всё моя вина.
Он опустился так, что их глаза оказались на одном уровне.
— Меня не приняли всерьёз.
Печеник вздохнул.
Эрика моргала распухшим веком и смотрела на него.
— Если бы они меня боялись, они бы ни за что тебя не тронули.
Тогда она этих слов не поняла.
А теперь как будто понимала.
— Кто не знает, что я твой защитник?
Кто не знает, что рыцарь Апеля — это я?
— А если есть те, кто не знает, — ты им объяви.
Надо было предупредить мир.
Так поступил наставник.
Среди бессчётных грубых и суровых простолюдинов он показывал себя сильнейшим из всех.
Он выпускал в мир бесхитростную маленькую ученицу.
А сам стоял за её спиной, как гора, и смотрел на них в упор.
— Эрика. Ты мала, как ладонь, но никто не сможет тебе навредить. Знаешь почему?
— …
— Потому что отныне я никому не дам себя недооценить.
Наставник был прав.
Да. Всё это оттого, что её не приняли всерьёз.
В том, что кто-то посмел тронуть Апеля и устроить опасную забаву, была виновата целиком она.
Оттого, что взялась быть защитницей Апеля, а сама позволила смотреть на себя свысока в императорской крепости.
— …
Эрика проснулась.
Сап-сап — рядом слышалось тихое дыхание.
Она обняла Апеля и легонько потёрлась о его лоб.
— …
Крепко зажмурившись, она прошептала одними губами:
Я никому не дам тебя в обиду.
Ты мал, как пальчик, но никто не сможет тебе навредить.
— А знаете почему?
Шу-шу-шу.
— Потому что теперь я никому не дам себя недооценить, — тихонько прошептала она.
Ещё тёмное предрассветье.
В тихом дворце Сонет едва слышно звучал лишь голос Эрики.
* * *
Окна дворца Сонет были залиты тёмно-синим ночным небом.
Снаружи было темно, но вот-вот должен был забрезжить рассвет.
До зари было ещё далеко, и потому Эрика тихо лежала с закрытыми глазами.
Лишь милое сопение Апеля рядом грело душу.
И тут вдруг.
— …
Р-раз — розовые глаза распахнулись.
— …
Эрика быстро приподнялась на кровати.
Схватив лежавший рядом мифриловый меч, она тут же вскочила и навострила уши.
Где? Со стороны сада?
Нет, выше.
В такой тёмный предрассветный час прийти во дворец Сонет было некому.
Неужели опять хотят навредить Апелю?
Все чувства обострились до предела.
…Какая же сволочь.
Это было унижение.
Внутри императорской крепости, к дворцу, где открыто несёт службу рыцарь прямого сопровождения из первого корпуса, посмел подобраться убийца!
Она стиснула зубы.
Стремительно метнулась наружу, в сад.
Полная луна в ночном небе была огромной.
Вжух — она легко подпрыгнула и взобралась на высокое дерево.
По очереди ступая по крупным ветвям, она прыгнула на соседнее дерево, повыше.
Хоп, топ!
Цель была в воздухе.
Ву-у-ух — она взлетела высоко в небо.
В воздухе она широко взмахнула мечом — от плеча, вложив всю силу.
Дзза-а-анг!
Клинки с лязгом столкнулись.
— …
— !..
Двое, скрестившие мечи в небе, на миг замерли.
Вместе — ба-бах! — рухнули вниз.
В саду в земле осталась вмятина, взметнулась туча пыли.
Фух —
Она разом рассекла воздух поперёк.
Ветер, что бушевал вокруг, понемногу улёгся.
Густая пыль медленно осела.
Эрика медленно опустила меч.
— …
Силы разом её оставили. Может, я всё ещё во сне?
Казалось, она видит наваждение.
Мужчина перед ней был тем, кого здесь сейчас быть не могло.
— Что за…
— Что значит «что за»?
Негромкий голос так и звенел смехом. Похоже, он был в прекрасном настроении.
Он тоже опустил меч.
— Приветствие у тебя устрашающее.
Привычка стряхнуть меч в воздухе и убрать в ножны была ей знакома.
Тёмно-синие волосы под цвет предрассветного неба.
— Как же…
Он стал на добрую ладонь выше, чем она его помнила.
Впрочем, чтобы посмотреть ему в глаза, и прежде приходилось задирать голову.
И он, как и раньше, чуть склонял голову, чтобы их глаза встретились.
— Эрика.
В сине-зелёных зрачках отражалась и сияла полная луна.
Продолговатые глаза красиво изогнулись. Улыбка в них была всё такой же прекрасной.
— Ты стала ещё красивее.
Тот, кто явился во дворец Сонет, был вовсе не убийцей. Как ни смешно, это было знакомое лицо.
— Давно не виделись.
— Эй, ты!..
— Я правда очень скучал.
Это был Чауд.
* * *
— Ты почему здесь?
Эрика слегка запыхалась.
Она была ошеломлена внезапностью, но радости было больше.
— Торжество же через три дня! Нам передали, что вы прибудете точно в этот день…
— И правда. Мне и самому странно.
Эрика ещё не совсем пришла в себя, а Чауд, хоть и пробрался в императорскую крепость тайком, держался уверенно.
— Шесть лет терпел из последних сил.
Негромкий голос у самого уха возвращал ощущение яви.
— А каких-то трёх дней не вытерпел.
Чауд опустил взгляд и улыбнулся.
Глядя на эту неизменную улыбку, Эрика почувствовала, как внутри защекотало.
— Ты что, приехал меня повидать?..
— Да.
— Зачем?
— Как это — зачем?
Он тюкнул Эрику пальцем в лоб.
— Я же сказал, что приду к тебе.
И правда, когда-то он такое говорил.
Что придёт за ней.
— Ты за мечом пришёл?..
Ха-ха — Чауд негромко рассмеялся.
Он только смеялся приятным грудным смехом и молчал, и Эрика почесала над губой.
…Жалко, конечно.
Хватит и того, что она столько времени пользовалась таким прекрасным мечом.
Неловко повозившись, она отстегнула ножны с пояса.
Почтительно подняла их на обеих ладонях и протянула Чауду.
Меч, вобравший мягкий белый свет.
Даже сейчас, под тёмным ночным небом, он один был чист и ясен.
— Возвращаю.
Чауд всё смеялся.
— Можешь не возвращать. Бери себе.
— Взять себе?..
— Он твой.
— Мой?..
Эрика стрельнула розовыми глазами и живо убрала меч обратно.
— Вот как.
И бессовестно снова прицепила к поясу.
Уголки губ ползли вверх, и скрыть это было невозможно. Я-то думала, что до сих пор беру взаймы, — а он просто отдал?
— Пойдём внутрь!
— Ночной воздух хорош — может, погуляем?
Эрика кивнула.
На самом деле от встречи после долгой разлуки ей хотелось скакать до потолка, а Чауд выглядел спокойным.
— …
Они пошли рядом по галерее дворца Сонет.
Всякий раз, минуя белые мраморные колонны галереи, они чувствовали ночной воздух.
— …
Она сбоку подняла на него взгляд.
Тогда тоже приходилось задирать голову, но не настолько. Он был куда выше.
— Эрика, как ты тут жила? — первым ласково спросил Чауд.
Эрика покивала и спросила в ответ то же самое:
— А ты? Как ты жил?
— Как сказать…
Чауд удержал вздох, готовый сорваться с губ, и спросил, что думает Эрика:
— А как по-твоему?
— Хм, если судить по лицу…
Честно говоря, он стал жутко, жутко хорош собой.
Он и раньше был на диво красив, но теперь черты стали резче, и мужественности прибавилось…
— …
Рассыпаться в похвалах было решительно не в её нраве, и наружу эти слова так и не вышли.
— Подурнел.
— Я сейчас некрасивый?..
— Есть немного.
Чауд, будто слегка потрясённый, свёл брови.
— Мне такого за шесть лет ни разу не говорили.
— Видно, некому было сказать правду.
— …
Чауд, вовсе на себя не похожий, с унылым лицом прикрыл рот рукой.
Лицо было такое, будто рухнул мир.
Будто самое сильное его оружие потеряло силу и было отвергнуто.
Эрика тихо прыснула.
— Шучу. Чего ты так посерьёзнел?
— Полегче со мной. Я сейчас немного волнуюсь. Да и на «ты» ко мне впервые за шесть лет обращаются.
Чауд нарочито вздохнул и прикинулся страдальцем.
Это было так неубедительно, что Эрику разобрал смех.
И всё же в его утверждении, что на «ты» он не слышал шесть лет, был свой резон.
Ведь на севере все обращались к нему почтительно.
Его высочество великий герцог Арагон? Она к этому готовилась, но, даже когда он стоял перед ней, это не ощущалось явью.
