Стук!
На стол опустилась новая тарелка с едой. Эрика вскинула голову.
— Э, мы это не заказывали?
— Гостям-наёмникам, что виверн бить приехали, у нас завсегда угощение от заведения.
— Ух ты! Вы, наверное, слышали, о чём мы тут говорили. Мы сегодня штук сто набили, хе-хе.
— Сто…
Хозяин гостиницы в переднике посмотрел на неё с сомнением.
Ну как можно набить сотню виверн.
— Ну…
— У-у. Не верите, значит.
— Ох, да сколько бы их ни было, намаялись, поди! Я вам ещё поджарю, обождите малость.
Верили там или нет, а в краю Рюиджис, измученном вивернами, и гостиницы, и лавки — все относились к наёмникам благосклонно.
— М-да.
Эрика потянулась к тарелке с вяленой рыбой, поданной за счёт заведения.
Сидя в развязной позе и смачно жуя закуску, она выглядела наёмницей до мозга костей.
— Сотня — это я, конечно, загнула.
— Завтра тоже будем бить, так что не такое уж и преувеличение.
— И правда. А ты умный, оказывается. Тебе, случайно, и «умный» никто не говорил?
— Гением меня называли с детства, и часто.
— Противный.
Эрику в гильдии тоже частенько звали гением, но всё равно из вредности надулась.
Она поднесла свой стакан к стакану Чауда и чокнулась.
Дзынь!
Осушила пиво залпом, в несколько глотков, и — кха-а! — вытерла губы тыльной стороной ладони.
Незадолго до того, едва добравшись до гостиницы, она помылась и спустилась пропустить стаканчик — а там Чауд.
Отказываться от выпивки, которую тебе ставят, она не умела, вот и подсела к нему.
Эрика решила, что это всё лучше, чем пить одной. Выпивка ведь ни в чём не виновата.
— Эй, тебе правда восемнадцать?
— Правда.
— Ты, случайно, опять не врёшь?
— Когда это я врал. Я такого не делаю.
Чауд усмехнулся, будто не находя слов.
Хотя за первой кружкой они уже назвали друг другу возраст, Эрика на всякий случай спросила снова:
— А может, тебе семнадцать, просто ты не хочешь уступать мне в возрасте и брешешь?
— Ты что, всегда так себя ведёшь?..
— …
Вот тут, конечно, сказать нечего.
Эрика в несколько глотков выхлебала пиво.
Была бы я хоть на год старше — вот было бы хорошо.
Мир наёмников — место жуткое, закованное в строжайшую иерархию!
Будь между ними разница хоть в год, она бы чётко расставила, кто старший, а кто младший, но, увы, они оказались ровесниками.
Так и провалилась затея наврать, будто на юге империи есть правило обращаться к старшим на «вы».
— Ты не слишком ли хлещешь его, как воду?
— Хе-э, это? Так это и есть вода.
Для наёмника пиво — та же вода!
Хи-хи. Эрика по привычке снова взялась бахвалиться.
А потом, уже с захмелевшим лицом, залпом опрокинула одну кружку за другой.
— Кха-а, вкуснота-а.
Живи я и дальше в графском поместье в столице, до двадцати мне бы пить не давали, да? Чуть было изрядно не прогадала в жизни.
В провинциальных владениях сухого закона не было. Мелкие правила целиком отдавали на усмотрение родителей.
А Эрика, у которой родителей нет?
Разумеется, она росла по воспитательным принципам пьяницы Печеника и вкус спиртного распробовала с малых лет.
Судя по всему, сидевший напротив Чауд тоже был не из столицы.
Потому, наверное, так здорово и пьёт! Гляди, даже лицом не переменился.
— Лауд.
— Да кто такой Лауд? Сколько раз говорить: Чауд.
— А-а.
— Так и хочется влепить тебе щелбан.
— Хм, думаешь, я смирно подставлюсь?
— Как меня зовут.
— Ла… Чауд.
Тьфу, вечно путаюсь в имени.
Такого имени Эрика на юге отродясь не слыхала.
Хотелось переименовать его в Лауда, но всё же она решила быть полюбезнее с тем, кто ставит выпивку.
— Ты до каких пор пробудешь в Рюиджисе?
— Как сказать.
Он подпёр подбородок, поставив локоть на стол, и уставился на Эрику в упор.
— Вообще-то собирался на один день, но оказалось интереснее, чем думал, так что, может, задержусь.
— Вот-вот! Виверн бить весело, да?
— Ну… пожалуй.
— Ощущения там нешуточные.
Эрика в душе обрадовалась. Человека, который называл бы заказ на истребление виверн весёлым, она, кроме себя, встретила впервые.
Печеник с давних пор позволял ученице любой заказ, который её радовал, и только от воздушного боя всеми силами отговаривал: опасно.
— Мне обидно, что наш глава гильдии этого веселья не понимает. Только ворчит, что опасно.
— Похоже, ты с главой гильдии в хороших отношениях.
— Ещё бы. Он мой наставник.
— Так ты, выходит, в Южной гильдии наёмников большая шишка.
— Шишка? Я?
Эрика замотала головой, будто услышала полную чушь.
Даже изобразить в гильдии влиятельную особу не получалось: этот тип, что зовётся главой гильдии, в последнее время слишком уж забросил ученицу.
Заброшенность.
А если подумать, это ведь тоже жестокое обращение с ребёнком?
Испокон веку наставник обязан заботиться об ученике. А бросать её без присмотра, когда ей ещё нужны уроки, — явное тяжкое преступление.
Нет, так не пойдёт. Вернётся — уж я ему всё выскажу.
Когда же вы вернётесь…
Она вдруг принялась считать, сколько уже дней Печеник не появляется на месте главы гильдии.
Может, заявить о пропаже? Тут уже впору говорить о серьёзной потере связи.
И зачем он вообще потащился исследовать древние руины, ну что за нелепость.
Мысли Эрики тянулись бесконечно, без начала и конца.
Но тревоги в них не было ни на волос.
Настолько Печеник был силён.
По меньшей мере во всём южном крае империи не нашлось бы того, кто одолел бы его.
Кто станет тревожиться за человека из Тенуархи, взявшего место главы Южной гильдии силой.
Эрика довольно улыбнулась и принялась подбирать миндаль. Хрусть, хрусть.
— Ты же из Западной гильдии, да? У вас там глава сильный? А наш-то посильнее будет.
— …
Чауд молча смотрел на неё. Тишина стояла бесконечная.
— Ты чё так смотришь?
— Я не из Западной, а из Восточной гильдии. И я же говорил, что перебрался сюда через центральный город-спутник.
— Э, разве?
— Ты сама попросила рассказать о себе, я всё и выложил.
— Э.
— Если человек говорит, надо бы и запоминать. Как бы ты ни напилась…
— Что? Я напилась?!
Бах, бах! Она хлопнула ладонями по столу.
— Ну и хамство! Я за всю жизнь ни разу не была пьяной!
— …
У Чауда в конце концов сделалось плаксивое лицо.
Губы, правда, сдерживали смех, но он провёл ладонью по лицу, прикрылся, и это не бросалось в глаза.
Эрике же было всё равно, и она тут же сменила тему.
— Эй, у меня к тебе вопрос.
— Ну что ещё.
— В Западной гильдии, кроме тебя, есть ещё восемнадцатилетние наёмники S-ранга?
— Не в Западной… Ты ведь нарочно, да?
— Что нарочно.
— Ладно, забудь… Говори как хочешь.
— Не-ет! Только спроси о чём-нибудь — сразу злится! Как тут вообще что-то говорить, страшно же!
— Когда это я злился.
— Вот и я о том, что так нельзя.
Эрика ткнула в него пальцем и качнулась всем корпусом.
Чтобы удержать плывущее от хмеля лицо, подпёрла щёки ладонями.
Бр-р — она разок фыркнула губами и пробормотала:
— Я просто… впервые вижу наёмника S-ранга такого же молодого, как я… вот и удивляюсь.
— …
Молодого наёмника S-ранга?
— А мы разве молодые?
Чауд косо скрестил руки и переспросил.
— Кхы-ы-ы-ы…
— …
Эрике, которая от хмеля закатила глаза, Чауд стал бросать миндаль — тюк, тюк!
А реакция у неё оказалась такая, что миндаль она хвать-хвать — тут же ловила и отправляла в рот.
Похожа на гладкую мускулистую белку. С мутным, насквозь проспиртованным лицом — и при этом прирождённо стремительная белка-летяга.
— Я спрашиваю, мы молодые?
— Молодые, конечно… А что, взрослые? Двадцати ещё нет.
Эрика возражала, но Чауду было безразлично.
— Хм-м.
По имперскому закону они и правда ещё несовершеннолетние.
Но по мастерству — ничем не хуже взрослых. Скорее наоборот: во всём заметно превосходили среднего взрослого.
Есть ли ещё кто-нибудь, кто в восемнадцать держит в руке жетон наёмника S-ранга, кроме этих двоих, сидящих друг напротив друга?
Хотя да.
— Я тоже такое вижу впервые.
Ровесника-наёмника S-ранга Чауд тоже встретил впервые.
Он скитался по континенту и повидал большой мир, но то, что он увидел сегодня в небе, было настоящим потрясением.
