— Ты, случайно, людей никогда не убивала?
Топ, топ.
Чауд подходил, небрежно выставив вперёд длинный меч.
— Такие твари ничем не отличаются от чудовищ.
Глядя на приближавшегося, Эрика вспомнила наставника.
Разрыв между жестокостью руки и мягкостью нрава.
Надо же, есть ещё один человек, который говорит такое всерьёз и от которого мороз по спине.
— Ты меня за психопатку держишь? Я не убиваю всех подряд из-за испорченного настроения…
— Да? А я психопат, так что придётся тут всех убить.
Чауд объявил это низким голосом.
Эрика прикинула было, всерьёз ли говорит этот свежий с виду тип своим вкрадчивым голосом, — и бросила это занятие.
Вместо этого крутанула запястьем.
Перехватила поудобнее ножны длинного меча в правой руке.
Потому что со всех сторон разбойники подняли оружие и начали источать зловещую угрозу.
— Чауд, просто отойди. Здесь я разберусь.
— Справишься? Помогу. Их больше тридцати. Если считать и тех, что за деревьями, наберётся сорок.
Справишься? Скажет тоже. Чауд определённо избрал провокации любимым занятием.
— Только не мешай.
Эрика взглянула на него с насмешкой, оттолкнулась от земли и взмыла вверх.
Хоп!
Вжу-у-их!
А дальше всё случилось в один миг.
Вокруг началось светопреставление из воплей и лязга оружия.
Дзинь, дзинь!
Хрясь!
— А-а-а!
В сцепившейся куче катались по земле, уворачивались, отталкивали друг друга, и пыль стояла столбом.
Сначала Эрика хотела обойтись одной рукопашной, чтобы зря не проливать кровь.
Но после того, как она приложила нескольких броском и — хрясь! — впечатала в дерево, оказалось, что кровь всё равно идёт.
Так этому не будет конца. А кровь видеть не хочется…
Так буду бить плашмя!
Вжи-инь.
Она выхватила длинный меч.
Вжух! Быстрая, изящная дуга рассекла небо — и рассекла ещё раз.
Ху-ух!
С каждым касанием сверкающего на солнце острия здоровенные мужики оседали и — бух! — валились наземь.
Это было фехтование, перенятое от Печеника, полжизни купавшегося в славе Тенуархи.
Как бы вольно наставник ни жил, глубоко въевшееся рыцарство никуда не делось.
Остриё, перенятое у него, было тонким — для фехтования простого наёмника-простолюдина слишком уж благородным.
Изящным.
Свободным.
Полным достоинства.
Топ.
Хрясь!
— …
Чауд наблюдал за этой особенной чужеродностью.
Посреди шумной свалки один взгляд светился любопытством.
Эрика хорошо стреляла не только из лука.
— Почему у тебя всё так здорово выходит? Ты непобедимая белка-летяга?
То ли это было восклицание, вырвавшееся у него самого, то ли слова, сказанные, чтобы Эрика услышала, — он то и дело усмехался.
При этом и у самого Чауда клинок ходил быстро.
Чирк!
Он убирал всё, что раздражающе застило обзор. Со скоростью, которую и не разглядеть.
Стереть кровь он и не думал — только следил глазами за тем, как бьётся Эрика.
Всякого, кто вставал перед ним и мешал любоваться, он сносил без пощады.
В отличие от Эрики, бившей только плашмя, его рука не знала милосердия.
— Н-нет, поща… кхэк!
— Бе… беги…
Чирк.
Шмяк!
Когда двое наёмников S-ранга берутся махать мечами всерьёз, устоять невозможно.
Прошло совсем немного времени — и больше сорока разбойников уже валялись на земле.
Даже тех, кто пытался удрать, переловили и притащили обратно.
— Этот последний.
Всё закончилось чисто.
Нежданное истребление хидерской шайки.
Истребление хидерской шайки!
Будь это заказ, вывешенный на доске гильдии, он потянул бы на A-ранг, и награда шла бы в золотых.
Да ещё и сопровождение груза торгового дома — случай, когда можно выполнить сразу два совмещённых заказа.
Вволю накуролесив, Эрика вспомнила, что осталась внакладе.
— М-да…
Двое дорогостоящих наёмников S-ранга только что бесплатно оказали великую добровольную услугу.
— Спасибо, спасибо, спасибо вам!
— Как доберёмся до Дэнтерса, мы непременно отблагодарим вас за эту милость!
— Спасибо!
Услышав про благодарность, Эрика удовлетворённо кивнула.
Официального договора на заказ они не подписывали, но, к счастью, торговый дом, похоже, всё-таки кое-что им заплатит.
— Э, какая там милость. Ну… приходите в штаб Южной гильдии наёмников в Дэнтерсе.
Адрес объяснять, наверное, не надо? Штаб гильдии наёмников большой и известный.
Бряк — она подобрала испачканный длинный меч.
Оттянув край верхней одежды, она вместо тряпки протёрла им лезвие.
Вытирать оружие подолом было привычкой Эрики.
Оттого что подол задрался и натянулся, открылся гладкий пресс.
О том, что она оголяется, Эрика ни разу не задумывалась — оно и понятно после долгой наёмничьей жизни, где только и делаешь, что катаешься по земле.
— Эрика, ты что делаешь.
Чауд посуровел, резко перехватил её руку и потянул на себя.
— А?
— У тебя же весь живот видно.
— ?..
Есть какая-то причина, почему живот нельзя показывать?
Она завертела головой, коротко оценила обстановку — и всё равно не поняла.
— А что?
— Как что? Только что из-под одежды было видно голое тело.
— ?..
Хлоп — она отбила его руку.
— И чего ты от меня хочешь?
Так и оставшись с вопросом на лице, она обиженно огрызнулась и отвернулась.
Обоз кое-как привели в порядок.
Чуть не погибли — это одно, а сроки доставки — другое, поэтому торговцы прибирались быстро.
— Отправляемся!
Она снова забралась в повозку.
И-и-иго-го!
Звук трогающихся повозок. Ровно доносился цокот копыт.
В третьей повозке Эрика и Чауд снова сели друг напротив друга.
И места те же, что при первом отправлении, и позы те же…
Если что и было иначе…
— Чауд.
…то это густо облепившие щёку Чауда красные пятна крови.
— У тебя на лице кровь…
— Не моя кровь.
Ну конечно, не твоя.
Если ходить с разбитым лицом, какой же ты после этого мастер меча.
— Да нет, смотреть противно, вытри.
Стоило Эрике его укорить, как Чауд наконец потёр щёку тыльной стороной ладони.
Ну и небрежно же он вытирает.
— Когда совсем не пользуешься аурой, силу не рассчитать, кровь и брызжет. Вот и перепачкался.
И зачем он даёт такие странные объяснения? Даже не знаю, с какого места переспрашивать.
Брызги крови на самом деле были пустяком. Наёмник берётся за меч — на лице оказывается кровь, дело обычное.
Но зачем отказываться от вполне нормальной ауры?
Наставник, правда, тоже так делал, но он был известный чудак. Говорил, что интереснее, когда сам себе выравниваешь силы, и аурой почти не пользовался.
Чауд в том же смысле сам себя ограничивает?
— Ты обычно аурой мало пользуешься?
— Обычно как раз часто.
— ?..
— Скорее почти не бывает, чтобы не пользовался. Даже когда она просто мягко ложится на клинок, уже приятно.
Судя по тому, с каким серьёзным лицом он отвечал, будто какой-то фанатик ауры, самоограничением ради равновесия занимался разве что Печеник.
Чауд был мастером меча, который пользовался аурой как частью собственного тела.
— А чего тогда?
— Показалось, что тебе это не нравится.
То, что он сказал дальше, оказалось неожиданным.
— Что?..
— Разве ты не потому меня не любишь, что я пользуюсь аурой?
— …
У Эрики отнялся язык. На миг растерявшись, она только шевельнула губами.
Разговор изначально шёл без начала и конца, но, видно, после того как ему отказали в постоянной паре, Чауд немало над этим думал.
— Разве нет?
Раз угадал в точку.
— Верно…
— Ого, я-то думал, вряд ли, а оно правда. И как мне это принимать?
Чауд сморщил переносицу и провёл рукой по лбу, зачёсывая волосы назад.
Между крупными, крепкими пальцами волосы растрепались сами собой.
— Для меня это было козырем, а оно, выходит, минус? Это уже… это уже слишком.
Пробормотав это опустошённо и тихо, он откинулся на спинку сиденья.
Морские сине-зелёные глаза спокойно заявляли о его невиновности.
Родинка-слезинка под ними была маленькая и почему-то придавала ему обиженный вид.
— Ауру, кроме моей, ты видела?
— …
— Чего глазами бегаешь? Само собой, видела. Ты, едва увидев мою, сразу без сомнений поняла, что это аура.
— Видеть-то видела…
— Где? Коренной южанке не так-то просто увидеть Тенуарху.
— У нашего главы гильдии.
