Контент удален!

Ей сказали, что достаточно прибыть до дня, когда закончится торжественное собрание в императорской крепости.

— Через два месяца пройдёшь испытание на распределение по корпусам, и определится, куда тебя припишут.

— Испытание на распределение?

Эрика хорошенько пережевала это слово и нахмурилась.

Ей вспомнился один экзамен, на котором она несколько лет назад намучилась до чёртиков.

— Оно трудное? Бесит сильнее, чем экзамен на повышение до наёмника S-ранга?

— Совсем другого рода. Я расхвалил тебя на все лады, так что, если тебя не определят в первый корпус, будет неловко.

— Ой, ну зачем вы так!

— Не уверена в себе?

— А?

Эрика с видом «ну это уж слишком» покосилась на него.

За кого он меня держит.

— Наставник. Вы ещё услышите легенду о девушке, которая однажды явилась, как комета, и одним клинком усмирила всю Тенуарху.

— Тревожно, что, если ты натворишь дел, я не смогу приехать и всё уладить.

— Вы что, думаете, я только и делаю, что творю дела?

— …

— Что означает это молчание?

Эрика напрягла брови.

— Вы же знаете, у меня всё получается. Я быстро освоюсь. Не тревожьтесь.

Раз уж так вышло, она решила, что в ордене надо служить хорошо.

Для начала вести себя смирно и послушно. И дел не творить.

И на тренировки ходить усердно, и с товарищами дружить.

Она решила как меч императора служить императорскому дому всецело.

— Так что…

По крайней мере пока проклятие наставника не исчезнет совсем.

— Поправляйтесь скорее, наставник.

— Хорошо.

— А как поправитесь, первым делом приезжайте ко мне. Пусть столица вам сколь угодно противна, но приехать вы должны.

— Да понял я.

Печеник улыбнулся и медленно прикрыл глаза.

А потом снова их открыл.

Слушая Эрику, он нашёл то, что хотел бы увидеть, во что бы то ни стало оставшись в живых.

— В орденской форме ты, наверное, будешь хороша…

Одежда, на которую, как он думал, ему до самой смерти будет тошно смотреть.

А теперь он думал, до чего же славно эта прекрасная форма ей пойдёт.

— Приеду посмотреть. Дочь моя.

— ?..

Эрика оторопело посмотрела на Печеника.

Ей показалось, что она ослышалась, но услышала она слишком отчётливо.

Подбородок в один миг сморщился. Губы задрожали.

Она уткнулась лицом в кровать.

Так ведь можно говорить? Лицо залило жаром.

— Да…

Помедлив, она пробормотала, не поднимая головы от кровати:

— Отец.

Это слово она произнесла впервые в жизни.

Уши обдало жаром.

Звук вышел глухим, заслонённым покрывалом, но оба услышали как надо.

Печеник улыбнулся.

— Делай, что хочешь. Что бы это ни было, я буду на твоей стороне.

— Да…

Глядя на Эрику, всё так же уткнувшуюся лицом, Печеник тихо рассмеялся.

Он погладил её по хрупкому затылку.

— Теперь иди. И не тревожься обо мне.

Эрика вскоре шмыгнула носом.

Тёплая рука, которую она не забудет и умирая.

— Да.

В детстве эта рука её спасла, а теперь настал её черёд защищать наставника.

— И вы обо мне не тревожьтесь, наставник.

Только теперь Эрика решилась уехать в Тенуарху.

— Я правда буду жить хорошо.

Ей и вправду всё было по плечу.

Покидая Великий храм Света, Эрика попрощалась со многими.

— Святая дева.

Первой была Хайэлия.

— Спасите моего наставника, отвечайте за это. Я уеду, полагаясь только на вас, так что не заставьте меня примчаться в храм сломя голову. Понятно?

— Это угроза?

— Это просьба! Немного настойчивая просьба!

— И куда делась девушка, которая при первой встрече робела передо мной?

— Уезжаю в Дэнтерс! Всего доброго!

Заодно попрощалась и с рыцарями Тенуархи, как раз отбывавшими в столицу.

— Увидимся через два месяца. Его величеству я всё изложу как надо, так что смотри не опаздывай.

— Есть, господин маркиз! Через два месяца явлюсь к вам с гостинцами из родного Дэнтерса!

— Простите, что вмешиваюсь, но в Тенуархе такие частные подарки запрещены.

— Вам я и не собиралась дарить.

— ?..

— Господин маркиз! Будьте здоровы до новой встречи!

Попались на глаза и малыши, которых растили в кандидаты в верховные жрецы, и она с ними попрощалась.

— Живите хорошо, мелюзга.

Хотелось повидать и восьмой отряд ордена святых рыцарей, но все они уехали в лес Реканкан забирать тушу василиска, и увидеть их не удалось.

Попрощалась она и с прислугой верхних покоев храма, с которой сдружилась за короткое время.

— Всего вам доброго!

Эрика закинула рюкзак за спину.

Отправляясь из Великого храма Света, она подняла глаза вбок.

Как всегда, рядом стоял Чауд.

— Пошли.

С ним прощаться было незачем.

Потому что они вместе возвращались в Дэнтерс и впереди было ещё целых два месяца.

Южный Дэнтерс.

Как и подобает крупнейшему торговому городу юга империи, у ворот люди стояли в очереди.

Толчея.

Кроме торговцев и наёмников, было много и карет дворян, приехавших на юг развлечься.

Позади разношёрстной толпы…

— …

— …

…появились двое в нищенском виде.

Двое оборванцев, с ног до головы в белёсой пыли, брели чуть ли не на четвереньках.

Плетутся.

Вид у них был вялый, и издалека казалось, что они тихие, но на деле было иначе.

— Эрика. Обязательно было идти вот так — без сна и без еды?..

— Нет, это ты сейчас такое говоришь?..

— А что я?

— А кто всё время срывался первым и дразнил! Я вообще не понимаю, зачем мы одолели это расстояние за десять дней!

— Хм-м.

— Спаси-ибо, что каждый раз даёшь испытать предел человеческих сил!

— Да ладно. Раз благодарна — ставь выпивку.

— ?..

А-а-а — они грызлись так, будто вот-вот вырвут друг другу волосы, а потом, пыхтя, снова плелись дальше.

Языки у обоих трепались, но силы были на пределе.

Одержимые единственной мыслью — во что бы то ни стало добраться до Дэнтерса и отдохнуть, — они бежали без остановки.

Как обычно, разгорелось соревнование, но и этот забег кончился ничьей.

И наконец, в тот миг, когда они вошли в огромные ворота Дэнтерса.

Шмяк, плюх.

— …

— …

Эрика и Чауд рухнули прямо на дорогу.

— Почему кажется, что вернулась после такой долгой разлуки?

— Потому что она и правда долгая.

Наконец-то они добрались до дома.

Родилась она не в Дэнтерсе, но долго вела отсюда наёмничью жизнь.

Для неё это была родина сердца.

Оттого ли, что она так измучилась и душой, и телом. Накатило облегчение.

Напряжение разом отпустило.

— Тяжело…

— Поспим немного?

— Ага.

Вокруг шумела толпа, но это было неважно.

Оба захрапели и уснули.

Хр-р-р.

Пф-ф.

А между тем через ворота сновало множество людей.

Толчея.

Обходя по кругу место, где растеклись двое оборванцев.

Штаб Южной гильдии наёмников.

Дверь лечебницы — настежь! — распахнулась, и вошёл Карон.

— Где Эрика?

Он шёл сразу, как услышал о возвращении Эрики.

Слышал, что кто-то подобрал девчонку, дрыхнувшую прямо на дороге перед воротами.

— Вон там, на дальней кровати.

Целительница Шурин указала подбородком.

В комнате, куда Карон вошёл широким шагом.

— ?..

Была белая плюшевая медведица, предположительно Эрика.

Всё тело было туго обмотано белыми бинтами. Круглая, как огромный шар.

— Шурин, это точно Эрика?..

— Да-а.

— Почему она такая пухлая?

— Потому что, если не намотать потолще, она встанет.

Шурин была умелой целительницей.

Едва увидев состояние Эрики, она приняла верное решение.

Усталость накопилась чудовищная, а при непоседливом характере Эрики нормально отдыхать она бы не стала.

Ясно было: встанет — снова начнёт носиться, и потому Шурин прописала Эрике особое средство — давящую повязку.

— А это рядом что такое?

На соседней кровати.

Лежал ещё один огромный бинтовой шар.

— Это Чауд. Друг Эрики.

— А его за что так?

— С ним то же самое. Что и с Эрикой.

— ?..

Карон склонил голову набок, но было кое-что, что занимало его больше.

Командира Печеника, значит, не нашли?