— Хорошо, ученица. Только теперь догадался спросить: как тебя зовут?
— Эрика.
— Эрика! Название цветка. На юге есть владение, где целыми полями цветёт эрика.
По дороге к морю можно сначала заглянуть туда.
Печеник впервые за долгое время улыбнулся от души.
— Эрика.
— Да.
— А есть что-нибудь, что тебе хотелось сделать, когда выберешься из графского поместья?
— …
— Может быть, чего-нибудь попробовать? Ты ведь наверняка не раз видела издалека изысканные блюда, которые подавали в доме.
— …
Когда Эрика не ответила, Печеник принялся давать бедному ребёнку всевозможные советы.
Он рассказал, какие бывают сладко пахнущие кушанья, описал их вид и пообещал заглянуть в трактир, чтобы она всё попробовала.
Печеник решил, что, кроме еды, ей и пожелать нечего.
Мечты маленькой служанки из графского поместья наверняка были до крайности скудны.
— Я…
Эрика помялась и наконец заговорила:
— Можно мне сделать длинные волосы?
— ?..
Что значит «сделать длинные волосы»?
Печеник не сразу понял вопрос и переспросил:
— Может, ты имеешь в виду отрастить волосы?
— Да.
Она и правда это имела в виду? Немного растерявшись, Печеник провёл рукой по губам.
Может, девочке важно, как она выглядит? Вопрос оказался неожиданным, но ничего дурного в этом не было.
— Тебе незачем спрашивать моего разрешения. У тебя милое лицо, так что причёска значения не имеет.
Даже нынешняя короткая стрижка, будто волосы обгрызли мыши, была довольно милой.
Печеник не знал, какие причёски сейчас носят девочки, и просто высказал объективное мнение.
— Хорошо.
Эрика прикусила губу и низко поклонилась.
— Я отращу их лишь настолько, чтобы они не мешали учиться мечу.
Она даже поблагодарила его за разрешение.
Графское поместье.
В угол убогой комнаты Эрики часто швыряли тонкие ножницы.
Желая лишить её облика благородной барышни, графиня снова и снова коротко обрезала ей волосы.
Ножницы, мелькавшие у самых глаз, будто вот-вот вонзятся, были для Эрики воплощением ужаса.
Уж лучше побои.
Теперь… уже нет.
Сердце Эрики часто заколотилось.
Она просто снова сдержала слёзы, которые терпела всё это время.
За окном экипажа разворачивался пейзаж. По рукам вдруг побежали мурашки.
От восторга.
Она и правда сбежала из того ада.
Путешествие в экипаже было долгим.
Когда Эрика спросила, куда они едут, Печеник ответил только, что на юг.
Юг. Где это?
Эрика смотрела в окно.
Пейзаж быстро проносился мимо. Деревья и небо казались одинаковыми, но девочку, впервые увидевшую внешний мир, всё равно поражал каждый вид.
После заката они иногда ночевали под открытым небом, а иногда останавливались поесть на постоялых дворах для искателей приключений.
Потом снова садились в экипаж, и Эрика опять смотрела в окно.
— Эрика.
— Да.
Печеник время от времени заговаривал с ней и о чём-нибудь спрашивал.
На большинство вопросов Эрика отвечала легко, но попадались и другие.
— Ты часто видела графа Херейса?
— …
Эрика судорожно вдохнула. От любого упоминания поместья её прошибал холодный пот.
Она боялась, что Печеник узнает правду: она не служанка, а дочь графа. Даже пока она отвечала, у неё темнело в глазах.
— Нет… Он ведь занят. То есть я слышала, что он занят.
— Это верно. Не то чтобы он в одиночку тянул все дела Тенуархи, но занят до того, что второго такого трудоголика в мире, пожалуй, не сыщешь.
Печеник вспомнил скучное, словно деревянное, лицо друга и задал новый вопрос:
— Ты когда-нибудь видела, как граф Херейс упражняется с мечом?
— …
Эрика забегала глазами. Хорошенько подумала и покачала головой.
И это была чистая правда.
Она тайком подглядывала, как тренируется старший брат Эрик, но отца с мечом не видела ни разу.
— Нет. Никогда.
— Разумеется, этот человек не стал бы устраивать представление для служанок.
Печеник достал из рюкзака нож.
— Тогда и такого ты не видела?
Гладкое остриё блеснуло.
У-у-ун!
Раздался тихий звон.
Вспыхнувший голубой свет переливался так ослепительно, что от него невозможно было отвести взгляд.
— О-о-о!
Услышав восхищённый возглас Эрики, Печеник объяснил:
— Это «аура».
— Ура…
— Не «ура», а «аура».
— Аура…
Красиво.
Слова о том, что аура — предельно уплотнённая сила и символ мастера меча, влетели Эрике в одно ухо и вылетели из другого.
Ей казалось, что сверкающая голубизна затягивает её внутрь.
Эрика затаила дыхание. Даже звука дыхания издать не могла.
Крохотное сияние словно придавило весь воздух в экипаже.
Как такое возможно? Казалось даже, что Печеник украл лунный свет с ночного неба.
— В детстве, когда я впервые создал ауру, мне казалось, что весь мир принадлежит мне. Она была не длиннее половины ладони, но я от радости катался по земле и бесновался.
— …
Эрика напряглась.
Похоже, это ужасно сложно.
Смогу ли я создать такое? А если не получится до самой смерти?
Если у меня нет таланта…
Что, если он во мне разочаруется?
Большинство людей, десятки лет стремившихся стать мастерами меча, старели и умирали, так и не сумев создать ауру.
Таких гениев, как Печеник, пробудивших её в юности, в каждом поколении человечества никогда не бывало больше десяти.
— У меня получится?..
— Кто знает? Получится — хорошо. Это просто однажды происходит само собой.
Фух.
Голубое сияние на ноже исчезло, словно мгновенно погасшее пламя.
— Но твоя цель не в этом.
Печеник спрятал ауру и вложил нож в ножны.
— Я научу тебя всему, что знаю. А ты учись.
Он небрежно бросил ей нож.
— А-а! — Эрика от неожиданности поймала его и стиснула обеими руками.
— Если будешь так жить, однажды найдёшь. Самое интересное занятие на свете. Отныне это и есть твоя цель.
— Самое… интересное?
— Оно должно заставлять сердце колотиться, перехватывать дыхание и выжимать слёзы от восторга.
— Разве такое… существует?
— Да сколько угодно!
Печеник расхохотался.
Сколько же на свете интересного — почему он столько времени растрачивал себя на шутовство?
Он говорил сам с собой.
С какого-то момента служба в ордене, подобная бегу в колесе, стала невыносимо скучной.
Столица была необъятной, словно небо, но имя Тенуархи на плечах не позволяло делать что пожелаешь.
Оглядываясь назад, Печеник признавал: счастливые времена у него бывали.
Но несчастливых было больше. В этом и заключалась беда.
Слишком долго он занимался тем, что не приносило радости.
Он так многим пожертвовал, так многое потерял — чем дольше вспоминал, тем поганее казалась жизнь.
Печеник снова подпёр подбородок у окна.
Посмотрел наружу.
Вгляделся в облака, свободно плывущие по небу.
— Отныне я буду делать то, что интересно. Всё что угодно. Попробую всё.
— Да!
Хотя он говорил сам с собой, Эрика ответила.
— Если хочешь, присоединяйся. Ты ведь моя ученица.
— Да!
Она хотела спросить: «Почему вы так сложно говорите, что надо просто жить весело?» — но сдержалась.
Громко поддевать друг друга наставник и ученица начали лишь позднее, когда стали ближе.
— Отряд наёмников?
Печеник создал отряд наёмников.
— Да. Весело будет, правда?
Решение явно было спонтанным, но он притворился, будто всё спланировал.
Выдавало его уже то, как он походя зарегистрировал их обоих наёмниками и тут же основал отряд.
— А кто такие наёмники?
— Люди потрясающей профессии: и деньги получают, и приключения находят.
— О-о.
Так маленькая Эрика стала одним из основателей отряда.
