Наставник ведь тоже человек — глядя на такого ладно скроенного парня, разве может он совсем об этом не подумать?
Но у нас-то с ним годами копилась привязанность учителя и ученицы. Этим не пренебрежёшь.
— …
Эрика резко вскинула голову.
Внезапно она поняла, что думает несусветную чушь.
И чем это я, интересно, занимаюсь.
Она мелко замотала головой.
Вытряхнула из головы бесконечную путаницу.
В конце концов, с лёгким вздохом…
— Чауд.
— Да.
— Аура, эта самая… во сколько лет ты её впервые создал?
Она выпалила этот донельзя ребяческий вопрос.
Наверняка недавно. Наверное, только в прошлом году кое-как и создал.
— Аура?
Услышав неожиданное слово, Чауд попытался прикинуть, о чём же думает Эрика, которая до этого сидела перед ним как воды в рот набрала.
— Да как сказать. Точно не помню, лет в десять, наверное?
— …
— Да, где-то в десять вытянул на полпяди, а в двенадцать, кажется, обвил ею весь длинный меч.
— …
Слова Чауда, ответившего со всей возможной добросовестностью, дали обратный эффект.
Десять?
Зря спросила. Дико бесит.
— …
Обидевшись ещё сильнее, Эрика вплотную прилипла к окну и смотрела только наружу.
— Нападение! Нападение!
И-и-иго-го!
Вместе со звуком резко остановившихся лошадей вокруг началось светопреставление.
— Впереди разбойники, разбойники!
— Груз защищайте с хвоста! Вы — с четвёртой повозки!..
Дзинь, дзинь!
Уже в самой голове колонны слышался лязг оружия.
Чтобы перевалить через печально известные горы Хидерс, наняли шестерых наёмников.
Двое наёмников среднего разряда и четверо низшего.
Прошиб пот. Сил не хватало.
Сожаление было безмерным. Надо было с самого начала, при выезде, заплатить больше и нанять больше наёмников.
Старик поспешно обернулся к третьей повозке.
— Точно, у нас же есть наёмники S-ранга! Скорее…
— Всё пропало, господин глава торгового дома! Разбойников слишком много. Похоже, это главные силы хидерской шайки!
— Надо же именно сейчас!..
— Похоже, придётся отдать сколько-то серебряных слитков и договариваться, господин!
— Сколько, сколько у нас сейчас слитков?! Живо!..
Снаружи стоял гвалт.
Взбудораженные, зычные голоса двое наёмников S-ранга наверняка слышали, но выходить из повозки, похоже, не собирались.
— …
Точнее, мешал Чауд.
— …
Длинная, крепкая нога перегораживала дверь повозки.
Чауд с безразличным лицом вольготно сидел на скамье, скрестив руки, а ногу демонстративно вытянул к двери.
Эрика на мгновение лишилась дара речи.
Он что, длиной ног хвастается?
Молча похлопала глазами и наконец заговорила.
Прорвав долгое молчание.
— Ты чего добиваешься? Убери ногу.
Это был миг, когда долгое молчание Эрики нарушилось.
Стоило прозвучать голосу, похожему на птичий, — и Чауд наконец получил возможность разговаривать.
— Почему?
Что значит — почему.
— Ушей нет? Не слышишь, что снаружи?
— Не знаю. Мы разве принимали заказ на охрану торгового дома?
— Ты…
Шпана!
Раз уж напросился в повозку, отработать за проезд — человеческий долг!
Эрика было вся вскипела, но поняла: Чауд сейчас цепляется на пустом месте.
— Чауд. Это горы Хидерс.
— Знаю.
— Что ты знаешь? Знаешь, какая дурная слава у здешних разбойников? Продают всех подряд, что мужчин, что женщин.
— …
— Подвинься! Не поможем быстро — ни в чём не повинные торговцы все погибнут!
— Тогда ты будешь со мной разговаривать?
— Что?
— Я спрашиваю: будешь смотреть на меня и говорить со мной, как сейчас?
Вот псих.
Скрипнув зубами, Эрика напрягла бедро и подняла ногу.
И тут же — бах! — пнула дверь.
Дверь повозки вмялась.
Разумеется, нога Чауда исчезла оттуда быстрее света.
— Ты сейчас хотела раздробить мне ногу?..
— А кто просил загораживать?
— …
Ха, с ума сойти, честное слово. Чауд расхохотался и посмотрел на Эрику.
Он проследил взглядом и за тем, как она берёт длинный меч, и за её спиной, когда она распахнула дверь повозки и спрыгнула вниз.
Эрика поспешно побежала в голову обоза.
Когда добежала, множество людей перед головной повозкой уже взяли в кольцо.
Несколько десятков разбойников, обступивших их, точно загоняя дичь.
Поставленные на колени, воющие торговцы.
— Мы же… мы же отдали слитки!
— По… пощадите! У меня… у меня дома ребёнок!
— Что вы, ублюдки недоделанные, так заикаетесь? Мужики, а бесите.
— Старшой, старика прикончим, а остальных пока свяжем?
— Пару-тройку тех, что посмазливее, можно и поднести дворянину-мужеложцу.
— И как это ни одной бабы нет. Тьфу!
Главарь разбойников сплюнул, будто был сильно не в духе.
Потом с силой пнул в голову подвернувшегося под ногу торговца.
— Кхэ, кха-а!
Он уже замахнулся ногой, чтобы ещё раз со всей силы ударить упавшего по голове, и в этот миг…
Ху-ух!
Сверху длинной дугой опустился клинок и остановил удар.
Тук. Нога, остановленная твёрдой плоскостью клинка, отозвалась — дзи-инь.
Эрика явилась довольно учтиво.
— Здороваться, пожалуй, не будем.
Пошарив в заднем кармане, она вытащила жетон наёмника и выставила его прямо перед носом главаря.
— Наёмница S-ранга Эрика, приписана к Южной гильдии.
Держат его не для таких случаев, но если так удастся быстро всё закончить — неплохо.
— Если остановитесь здесь и отойдёте…
— Старшой, баба! Это баба! Гляньте на лицо — высший сорт!
— Кхе-кхе, вот это давненько такой удачи не было.
К сожалению, жетон S-ранга не был для них никакой угрозой.
Уверенность их держалась на подавляющем численном перевесе шайки и на бесчисленных злодеяниях.
— Куда смазливее всех, кого мы до сих пор сбывали, а?
— А ну тащите её поближе! Давно таких денег не выручали.
Эрика сощурилась.
От сальных взглядов разбойников, впивавшихся со всех сторон, кожу будто жгло.
Самый высокий мужчина медленно двинулся к ней.
Одна встреча взглядов — и уже поднималась склизкая гадливость. Ого, и как только можно так выглядеть.
— Само собой, старшой первым…
Чирк!
Тук.
Тишина.
При виде разбойника, который в один миг лишился жизни и покатился по земле, всё вокруг погрузилось в тишину.
Тем, кто выхватил меч так быстро, что было не понять, когда он успел подойти…
— Может, не убивать?
…оказался Чауд.
А сам уже убил.
Эрика до того опешила, что тупо на него уставилась.
— Чего ты стоишь и слушаешь? Мерзко же. Убивать надо сразу.
Она встретилась с Чаудом взглядом. Молча приняла этот взгляд, тихий, как морская глубина.
Ответить сразу было нечего.
Живя в этом ремесле женщиной-наёмницей, да ещё и с миловидным лицом, слышишь бессчётно всякой похабщины.
Эрика с малых лет относилась к такому обращению спокойно.
Да нормально.
И ещё раньше, когда была в графском поместье, было так же.
Потому что всё, что причиняло боль, от чего колотило дрожью, от чего было мучительно до желания умереть, было синонимом «нормально». Так она себе это и внушала, так и росла.
Печеник был с ней, но быть рядом всегда он не мог. Каждый раз, когда он отлучался, для маленькой девочки наступала опасная пора.
О перенесённых унижениях она не рассказывала, и потому Печеник долго не знал, как обстоят дела.
Где бы ни была, когда бы то ни было — она росла, слыша похабные приставания до тошноты.
Она перенесла словесную травлю самого разного толка и множество телесных угроз, но Эрике было нормально.
Потому что она считала, что всё нормально.
— …
Узнав обо всём с опозданием, Печеник долго не мог выговорить ни слова.
— Я всё это время… неправильно тебя учил. Моя ошибка.
Печеник выглядел разгневанным.
С тех пор Эрика училась направлять меч на человека.
Он говорил ей не привыкать.
Ни в коем случае не привыкать. Это не «нормально», так что нечего себя обманывать.
Чем болтать «нормально», лучше уж убить того, кто перед тобой.
