Все как один смотрели строго перед собой и даже не моргали.
Чтобы не встретиться взглядом с Кароном, они впивались глазами в потолок, в пол, в стены. Так, будто там затаился убийца и его надо прикончить.
— Всё это случилось потому, что нет командира Печеника; вернётся командир — всё решится. Значит, надо идти его искать.
Карон оглядел собравшихся. Но никто не поднял на него глаз.
Даже самая младшая, Эрика.
— Добровольцев нет?
Все отводили взгляд с видом «а надо ли?».
Возможно, Печеник, ушедший исследовать древние руины, не возвращается так долго и по какой-то другой причине.
Но это ещё не значило, что кого-то тревожило благополучие сильнейшего чудовища юга.
Проверить, чего он там засел и чем занят, не завёл ли хозяйство, было нужно — но вовсе не обязательно самому.
Лишь бы не я.
Любопытно, конечно, но пусть сходит кто-нибудь другой.
Кому на свете настолько нечем заняться, чтобы идти искать главу гильдии Печеника.
А вдруг придёшь за ним — и получишь по шее?
У него ведь наверняка есть причины задерживаться. Идти за ним нарочно — пустая трата рабочих рук.
Идти не хочется. И незачем.
Не нужно было ничего слышать: всё это читалось на лицах бойцов.
Даже у Эрики было то же самое выражение.
Даже Эрика?!
Знает ли Печеник, что ученица, которую он бережно вынянчил, сейчас пялится в пустоту невидящим взглядом, лишь бы её не запрягли в это скучное дело?
— Так не пойдёт.
Карон, будто заранее подготовившись, достал круглый тубус.
— Будем тянуть жребий.
Гром среди ясного неба.
Все вытаращили глаза.
Напряжение стояло такое, будто перед ними огромное чудовище высшего разряда.
Кому не повезёт вытянуть, тот минимум на три месяца лишится любых заказов и обречённо отправится в скучнейшее путешествие без толку и без награды.
А в конце его ждёт одно — ворчание Печеника: чего явился.
Глоть.
Сглатывая, все по одной вытянули бумажные палочки.
Тубус обошёл круг.
Витало напряжение.
— Ох!..
— Что?! Ты? Ты идёшь?
— Не-а! Не я! Ха-ха-ха!
Хорайзон, первым развернувший свою палочку, издал победный вопль.
А потом один за другим, приоткрыв один глаз, медленно разжимали ладони.
Вырывающиеся вздохи облегчения.
Карон цокнул языком: неужели этим дуракам настолько не хочется идти?
Не будь он исполняющим обязанности главы гильдии, и сам бы оказался среди них, так что, честно говоря, ему повезло.
— Эй, кто? Кому выпало?
— Не мне!
— Джереми, ты?
— И не я. У меня уже записан заказ от храма, фу-у, выпади мне — реально была бы задница.
Джереми даже изобразил, будто утирает пот со лба, и облегчённо выдохнул.
Раз уж даже смирный Джереми говорил так откровенно, остальные от радости готовы были сделать пять сальто назад подряд.
Так кто же тогда! Кто вытянул пустышку!
Все вертели головами и озирались. Не остался ли кто-то, кто ещё не развернул жребий?
И тут оказалось, что одного человека на месте нет.
— …
Ме-едленно.
Хорайзон поднял голову и посмотрел на потолок.
— Не двигаться.
— …
Ме-едленно.
Девять пар глаз одновременно устремились вверх.
— …
Девушка, вплотную прилипшая к потолку.
Эрика, собиравшаяся тихо открыть потолок и сбежать, попалась и застыла.
Зрачки — шмыг — метнулись.
Все взгляды были устремлены на неё. На переносице выступила капля пота.
— П-почему вы все на меня смотрите? Тут к потолку что-то прилипло…
— Счастливого пути.
— Э-это же не я!
— У меня аж слёзы наворачиваются. Даже жребий не встанет между наставником и ученицей!
— Блин.
Эрика не могла поверить.
Как так вышло, что тянут одного — и попадаюсь именно я? Не наставник ли издалека всем этим управляет?!
— Значит, решено. Мне можно идти? Сроки по храмовому заказу горят.
— Что за храмовый заказ? Возьми и меня.
— Так-так, давайте пока разойдёмся.
— Кто пойдёт на сопровождение груза в Розенстар? На месяц, платят золотом, условия хорошие.
— Я.
Все дружно поздравляли Эрику с выигрышем и хотели поскорее распустить это скучное собрание.
— …
Одна Эрика молча — шмяк — свалилась с потолка на пол.
И растеклась по полу.
— …
Всего-то и нужно было выяснить, где наставник.
Дело нетрудное и неопасное.
Одним словом, скукота.
Такое можно было бы поручить и наёмнику D-ранга.
Не слишком ли расточительно гонять на такое наёмницу S-ранга?
— Иди.
— …
Глядя на растёкшуюся по полу Эрику, все её подбадривали.
— Держись. Не станет же командир бить тебя за то, что ты приехала?
— Вот-вот. А побьёт — так стерпишь. Не убьёт же.
Разумеется, утешения в этом не было никакого.
— Как будешь возвращаться, привези сувенир из края руин!
— …
Да откуда там сувениры.
Все бессердечно ушли, осталась одна Эрика и шмыгнула сухим носом.
Зевая, Эрика взяла меч и вышла из дома.
— С рассвета на заказ идёшь?
На улицах Дэнтерса было много торговцев, начинавших день раньше всех.
— На гору за домом, тренироваться!
— Вчера на рынке слышал, ты отправляешься искать главу гильдии Печеника?
— Да, собираюсь выйти после полудня.
— Молодец, Эрика.
Хвалить тут особо было не за что, но она просто застенчиво улыбнулась.
— Ха-а-ам…
Под тёмным предрассветным небом она потянулась и поднялась на гору за домом.
Обычно Эрика тренировалась именно в это время.
Привычка, въевшаяся в тело благодаря жёстким тренировкам Печеника с самого детства.
Из-за занятости она давно не выходила на предрассветные занятия — и вот наконец снова.
Холодный воздух.
Предрассветная тишина, просачивающаяся внутрь тела.
— …
Она перехватила меч и плавно опустила веки.
Бывали дни, когда она стреляла из лука и занималась выносливостью, но обычно отрабатывала фехтование.
Ху-ух!
Звук повторяющихся фехтовальных движений рассекал холодный предрассветный ветер.
Длинно, остро вытягивающийся клинок.
Гладко расходящийся воздух.
Когда она долго и сосредоточенно махала мечом, время вдруг останавливалось.
Останавливался и звук.
Во всём мире не оставалось никого, кроме неё.
Она не замечала, как отступал рассвет и разгорался ранний утренний свет. Не чувствовала и того, что течёт пот.
Печеник называл это самозабвением.
— Придёт миг, когда ты станешь единой с мечом.
Такое чувство она испытывала часто.
Но и только.
Отзвука в ладони Эрика никак не могла почувствовать.
Что вообще значит стать единой с мечом. И как это делается.
— Когда-нибудь ты услышишь, как меч зовёт тебя первым. Отзвук тих, как шёпот феи, так что всегда прислушивайся.
Она считала это неразрешимой задачей.
Печеник объяснял ей на языке, понятном только ему.
Сколько бы он ни рассказывал о переполняющем чувстве, когда поднимаешь ауру, Эрика не могла этого понять.
Всё равно что объяснять картину тому, у кого нет глаз, и запах — тому, у кого нет носа.
Сказать об этом она не смела, и было горько.
С той минуты, как в детстве она впервые увидела ауру наставника, она всё время мечтала стать мастером меча.
Она гордилась тем, что старалась до смерти. Готова была поклясться: не было мгновения, когда она не была бы искренна с мечом.
Эрика иногда думала.
Говорят, усилия не предают, — так что же тогда предало меня.
Меч.
Предал её меч.
Я ведь так тебя люблю.
Как ты можешь не отдать мне ни горсти света.
Аура — да что она вообще такое.
Ху-ух!
Вжи-и-их!
Дыхание становилось всё тяжелее, и скорость взмахов росла.
Быстро.
Ещё быстрее, ещё быстрее!
Как безумная, она бессчётно рассекала воздух и остриём резала мир.
И вдруг — хоп! — быстро развернулась назад и метнула меч.
Вжух!
Хрясь!
Он крепко вонзился в дерево.
От сильной отдачи тонкий клинок, торчащий в стволе, гудел и дрожал.
— …
Топ.
Она пошла вытаскивать вонзённый в дерево меч.
Топ, топ.
Посмотрела сверху вниз на Чауда, развалившегося под деревом.
— Чего уставился?
