Контент удален!

— Слышал? Про новичка.

Как камешек, брошенный в тихую воду. А может, как валун, что с плеском рухнул в море, подняв тучу брызг.

— Похоже, самолюбие рыцаря Эрика изрядно задето.

— В отца пошёл — ни разу отпуска не брал, а тут уже который день сидит взаперти… В общем, новичок и правда хорош.

В последнее время в Тенуархе, собравшись вместе, говорили об Эрике.

Как в тот день она сошлась с Эриком, видели многие рыцари первого корпуса.

Поединок был так яростен, что от рвущего уши грохота всем пришлось отойти подальше и смотреть издалека.

Правда, в тот миг, когда должен был решиться исход, ворвался командир ордена и всё прервал.

…Эрик уступал на волосок.

Мастера меча, каждый из которых имел острый глаз, не могли этого не понять.

Пусть это и была ничья, но, дойди дело до конца, Эрик наверняка проиграл бы.

Все впали в оторопелое потрясение.

Явление чудовищного дарования.

Да ещё и восемнадцать!

Совсем зелёный возраст, не дотягивающий и до половины среднего возраста в Тенуархе.

Девочка. Костяк и мясо — едва ли половина от мужских, крошечное сложение.

И простое происхождение, при котором она явно не могла получить выстроенного обучения фехтованию.

Чем больше перебираешь все эти условия, тем яснее просится одно.

Откуда такое взялось?

Это было чистое восхищение.

В Тенуархе почти все были дворянами, но отбирали туда не по дворянству.

Это заверял императорский дом, и знали все подданные империи.

Высшее избранное сообщество, отобранное исключительно из мастеров меча.

Их гордость никогда не заключалась в происхождении.

— Ты тоже видел ауру этого ребёнка?

Сердце заставляли биться отзвук клинка и густота ауры.

Этот сияющий, могучий свет.

— Да. Если судить по одному свету ауры, соперников почти нет.

— Рыцарь Доминик, говорят, тоже видел своими глазами и расхваливал сверх меры.

Тенуарха была объединением, где мастерство ценилось выше, чем в любом другом ордене.

Пренебрегать рыцарем с выдающимся мастерством было немыслимо.

Имя Эрики в один миг стало известно всей Тенуархе.

К тому же в первый день, на представлении друг другу.

— О! Господин маркиз! Как поживаете?

Все стали свидетелями невероятного зрелища.

— Апельсины были вкусные.

Человек, тепло улыбавшийся Эрике, был не кто иной, как маркиз Нокбел.

…Апельсины?

…Апельсины? Тот самый обычный жёлтый фрукт со сладко-кислым вкусом, что выращивают на юге?

Может, это какой-то шифр!

Или его светлость Нокбел и правда любил апельсины?

Разразившаяся сцена была короткой и сильной.

Маркиз Нокбел был самым влиятельным дворянином не только в Тенуархе, но и во всей столице.

Не тот человек, у которого могло быть что-то общее с какой-то девушкой-простолюдинкой.

Неужели она служила в маркизском доме горничной?

Едва представление кончилось, рыцари Тенуархи стали разузнавать об их отношениях.

В столичном дворянском свете быстро пошёл слух.

«Ма-маркиз Нокбел, говорят, хочет взять приёмной дочерью Эрику, дочь своего умершего друга!»

Странным образом всё в этом было неверно.

Друг был ещё жив, Эрика была не дочерью, а ученицей, а Нокбел никогда не собирался брать её приёмной дочерью.

Слух был сильно преувеличен, но маркиз Нокбел, услышав его, лишь громко рассмеялся и не стал выступать и его опровергать.

В Тенуархе поднялся вихрь.

— Говорят, этот новичок снова что-то натворил на плацу.

Эрика.

— Та, что в первом корпусе?

Простолюдинка без фамилии.

Мастерица, свалившаяся с неба, и владетельница света ауры, сияющего так, что резало глаза.

Немыслимо быстрая приспособляемость, поразительная общительность.

Стоило перекинуться с ней парой слов — и всех дурманила её дерзкая манера говорить.

— А ведь если приглядеться, простолюдинка, а норов исподволь крепкий…

— Именно. Вроде и вежлива, вроде и нет… простолюдинка.

И при всём том разговоры о её простом происхождении не приедались.

Раз о нём поминали при каждом слове, выходило, что других изъянов у неё нет.

Иногда кто-нибудь шутил, чтобы досадить простолюдинке Эрике, но…

— Тьфу ты, внимание! Прошу внимания!

…ничего у них не выходило.

— Тот, кто по-детски накарябал на моём шкафчике на плацу, признаётся добровольно!

Лицо хорошенькое, а глазами сверкает до чего свирепо.

— Тот, кто написал «Возвращайся на юг и выращивай апельсины», выходит немедленно!

— …

— Не выходите? Выйдете, пока я считаю до пяти, — прощу. К сведению: я знаю, кто это.

Полыхающий взгляд, честно говоря, был совсем не страшным.

— Разве это не было написано эвгенийскими письменами?..

— Она умеет читать эвгенийские письмена?

Эрика знала много. Настолько, что не верилось, что она простолюдинка.

По повадкам — чистая наёмница, а познания — как у человека, что долго получал дворянское образование.

Всех это удивляло. И казалось диковинным.

Маленький вихрь всё разрастался.

Такого существа в Тенуархе не видели ни разу.

И красива она была на диво.

Когда это диковинное создание проходило мимо, у всех невольно приковывался взгляд.

Чужеродная — и при этом выглядела как дома.

И форма, сидевшая как влитая, будто с самого начала была её, шла ей необыкновенно.

Маленькие, лёгкие шаги, снующие по всем участкам Тенуархи.

— ?..

Топ-топ!

То, как она быстро лазала по наружным стенам зданий, походило на отважную куницу.

— Это та, что в первом корпусе?

Тенуарха с самого начала Эрику не приветствовала.

— Говорили, что чудачка.

Но вскоре не полюбить её стало невозможно.

— А ведь миленькая.

Эрика просто жила так, как жила всегда.

Менять себя было незачем. Она бросилась в Тенуарху такой, какая есть.

По-прежнему любила интересное.

Любила людей. И потому любила заводить друзей.

Храня убеждения, перенятые у наставника, с сердцем свободным и полным уверенности.

Она плыла по Тенуархе, будто плюхнувшись в широкое море.

Узнай об этом Печеник, он назвал бы это удачей.

— Опоздание на смену. Два штрафных балла.

— Да мне кто-то подменил расписание дежурств!

— В императорской крепости запрещено лазать по наружным стенам любых зданий. Запрещено бегать по крышам.

— Так же быстрее!..

— Штрафных баллов всего десять.

Вскипело.

— Балл служебной аттестации будет учтён на будущем экзамене на повышение до рыцаря среднего разряда, так что, если не хочешь навеки остаться младшим рыцарем, веди себя пристойно.

— Агась…

Жизнь в столице благополучно началась.

Личная охрана императорского дома.

Смысл существования Тенуархи и призвание на всю жизнь.

Охранять императорскую фамилию было честью, но от однообразия будней Тенуархе неминуемо было скучно.

Время было мирное.

Поэтому слух по ордену разошёлся в один миг.

— Ты дежурил в смене с рыцарем Эрикой?

В скучной охранной службе таких острых ощущений до сих пор не бывало.

— Чуть не умер.

Правда, беда была в том, что от этих ощущений жизнь висела на волоске.

— Всё крабом двигалась, чтобы поближе рассмотреть лик его величества… Стоит на миг отвести взгляд — а она уже на пядь переместилась.

— Во дворце вдовствующей императрицы она уставилась на её величество и шепнула мне, что хочет выдернуть ей седой волос… И какого же ответа она ждала?

— А во дворце императрицы, представьте, до неприличия…

Поминали и то, как на очередном концерте императорского оркестра во дворце императрицы она во всю глотку крикнула «бис».

Не раз и не два хотелось ударить её по загривку и вырубить.

— И всё же, к счастью, мы не так близко к особам императорской фамилии, как рыцари прямого сопровождения…

Постанывая, все всё равно снова просились в смену с Эрикой.

Когда их утащат в тюрьму за оскорбление величества, было неизвестно, но первой утащат, во всяком случае, Эрику.