Великий храм Света.
В верхних покоях было тихо.
Всякий раз, проходя длинным коридором, служанки сдерживали даже дыхание.
Пусть в верхние покои храма и допускалась только высшая знать, но служанки для чёрной работы были нужны.
Тщательно вышколенная прислуга привыкла к молчанию.
Что бы ни случилось, они не выносили наружу того, что узнавали в верхних покоях…
…
…и ни при каких обстоятельствах не теряли самообладания.
…Почему окно открыто?
Проходя по коридору, служанка заметила распахнутое настежь окно.
Высота была такая, что ветер шумел громко.
Ву-у-у…
Она подошла ближе, чтобы закрыть окно, и тут…
Хвать!
Хлоп!
— …
Четыре руки ухватились за раму.
— !..
Служанка попятилась и села на пол.
В окне, где бушевал ветер, взметнулись, как у призраков, волосы.
Одна голова.
Вторая.
Они рывками поднимались вверх.
— !..
Положение было такое, что сердце давно должно было выскочить у служанки через горло.
— К-как на такую высоту…
Но выдержка долго и тщательно вышколенной прислуги была не из слабых.
Она не закричала и повела себя спокойно.
— В-вы призраки?
Призраки в Великом храме Света. Вопрос совершенно неуместный, но иначе спросить служанка не могла.
Над облаками. Верхние покои немыслимо высокой башни.
Что кто-то взобрался по наружной стене, вообразить было решительно невозможно.
— Тьфу, подвинься! Я первая пришла.
Кряхтя, двое протискивали тела в коридор.
Они с усилием пролезли в узкий проём окна.
— Ух…
— Ху-у…
Ступив на пол и тяжело дыша, Эрика пригладила растрепавшиеся волосы.
Изнутри способа подняться в верхние покои они не нашли и потому влезли по наружной стене здания.
Так вышло, что они всё разгонялись, и получилось состязание.
Похоже, вышла ничья, и она подумала, не отправиться ли в северные снежные горы, чтобы помериться с ним силами в скалолазании.
— Эрика. Ты же понимаешь, что я на волосок раньше поставил руку?
— Издеваешься? Я пришла первой!
— Что ты так азартничаешь? Так хочешь меня победить?
— Ты чего, я теперь тоже мастер меча!
— А, точно.
— «А, то-о-очно»?
Двое ни с того ни с сего вцепились друг другу в грудки и принялись трясти друг друга.
Служанка была на грани обморока. Сердце колотилось.
Надо же — в святом Великом храме Света, да ещё и в верхних покоях, драться, как уличная шпана.
Да что они вообще за люди?
Служанка тихонько отползала на заду. Надо было сбежать и поскорее доложить верховному жрецу.
Сколько же она так отползла.
— О, простите! Здравствуйте!
— Ох.
Служанка втянула воздух.
Мужчина и женщина, свалившиеся с неба, направились к ней. Она чуть не обмочилась.
— Извините, можно спросить?
— Д-да…
— Я ищу человека по имени Печеник, вы, случайно, его не знаете?
— Го-господин Печеник! Да, да! Знаю. Ой, нет, не знаю!
— ?..
Служанка едва не лишилась рассудка. Руки и ноги дрожали.
Эрика немного посмотрела на неё, нагнулась и протянула руку.
— Если вам неудобно отвечать, можете не говорить. Я сама найду.
— …
Служанка с таким видом, будто вот-вот расплачется, уставилась на протянутую руку.
Она правда призрак? Рука была такая белая, что хотелось спросить именно об этом.
Хотя вся в мелких шрамах и в мозолях.
— Не думайте плохого и не волнуйтесь. Я пришла не для того, чтобы навредить храму.
Но служанка всё так же сидела на полу и не двигалась.
Эрика смущённо убрала руку.
— Печеник — мой наставник.
— …
— Наставник давно не возвращается, вот я и пришла его искать. Правда, только и всего.
Эрика тихонько вздохнула и задумалась.
И что теперь? Может, обойти и обшарить в верхних покоях комнату за комнатой.
В тот миг, когда она повернулась вбок, чтобы что-то сказать Чауду.
— Правда…
Служанка заговорила.
— Вы правда ученица господина Печеника?..
Она снова встретилась с Эрикой взглядом, снова и снова проверяя, серьёзен ли он.
Наконец служанка тонким, полным сомнения голосом…
— Вы, случайно, умеете пить пиво, стоя на руках?..
— ?.. Откуда вы знаете?
— А коронный номер… утиная пляска?..
— ?.. Нет, откуда вы это…
…принялась проверять странные вещи.
Будто всё это время без конца слушала от Печеника рассказы о милой ученице.
— А имя ваше…
— Эрика.
Лицо служанки просветлело.
Печеник.
Настоящее имя — Печеник Рипельсиан.
Выходец из Тенуархи и один из лучших мастеров меча на континенте.
Он был настолько выдающимся мастером, что одно время его назначили клинком, охраняющим малолетнего наследника престола.
В годы службы он пользовался большой любовью у товарищей по ордену, а с нынешним командиром ордена был близким другом.
Когда такой человек отказался от славы, заслуженной в Тенуархе, и добровольно отрёкся от графского титула, дворянский свет буквально встал на уши.
До чего же удобная для пересудов и романтичная история.
Мужчина, в молодости потерявший любимую жену и дочь, живший одинокой орденской жизнью и наконец решивший уехать в провинцию.
В те дни столица Сииад была полна беспочвенных разговоров о Печенике.
Сам же Печеник ни на один из этих слухов не обращал внимания.
Потому что, покинув столицу, возвращаться он не собирался.
Сииад был городом пустоты.
Место, где нет жены и дочери. Место, где под дворянской личиной ни разу нельзя было заплакать в голос.
Место, куда он больше никогда не вернётся, — а значит, и столичные слухи его не занимали.
Наоборот, с той поры для него открылся новый мир.
— Эй, мелюзга. Говорю же, ушибётесь…
После того как он покинул столицу, Печеник больше не чувствовал пустоты.
— И почему вы так похожи повадками на мою ученицу?
Растя милую Эрику, Печеник всё время чувствовал радость и полноту жизни.
— Сколько вам лет, говорите?
— Шесть!
— Ясно. Стало быть, по уму вы с нашей Эрикой ровесники.
Для Печеника это дитя было ангелом. Маленьким и драгоценным навсегда, сколько бы ни прошло лет.
— То-то и оно. Эрика всё не слушается и носится туда-сюда — это потому, что она ещё маленькая.
Эрика была феей радости и удачи.
С тех пор как Эрика оказалась рядом, и до сих пор в жизни Печеника не было сожалений.
Странное дело.
В жизни, где было одно сожаление, больше не случалось того, о чём стоило бы жалеть.
— Хи-хи-хи!
— Хе-хе!
Великий храм Света, верхние покои.
Небесный сад.
Открытый вид был великолепен. Свежо дул ветер.
Только благодаря священной силе на этой высокой кровле росло так много зелёной травы и деревьев.
— И-хи-хи, поймал!
— Ещё, ещё раз!
Бегали и играли малыши, которых готовили к сану верховных жрецов.
Глядя, как шести-семилетние дети в парадных одеждах катаются по траве и играют, Печеник погрузился в раздумья.
Он скучал по Эрике.
Но, как бы ни хотелось вернуться в Дэнтерс, сейчас это было невозможно, и в том была беда.
…Неужели нет никакого способа.
Сдавило.
Чёрная сила, плотно оплётшая сердце.
…Боль-то ещё можно терпеть.
Святая дева Хайэлия говорила, что лучше бы ему и на свежий воздух не выходить, но лучше этого ничего быть не могло.
…И в руины возвращаться, похоже, без толку.
Он вспомнил, что случилось в древних руинах.
Чистое любопытство.
И то, как он засел в краю руин и месяцами, днём и ночью, разбирал древние письмена.
И то, как нашёл потайную стену, откликавшуюся только на ауру.
И то, как по голубым узорам ушёл ещё глубже.
И то, как наконец спустился в последний зал древних руин, куда никто не доходил.
А ведь это было всего лишь любопытство.
…Ведь это я пренебрёг всеми предостережениями, которыми были покрыты огромные врата.
В тот миг, когда он вошёл в последний зал руин, его вдруг осенило.
Сюда нельзя было входить. А раз уже вошёл — поздно.
Умираю.
…Любопытство, которое непременно должно было убить человека.
Это была обитель, где спал древний бог.
Место, которого не смеет касаться простой смертный. Мир, в который ни в коем случае нельзя заглядывать.
Плата за вторжение в святыню была жестокой.
