Великий храм Света, верхние покои. Кабинет четвёртого верховного жреца.
— Где это видано — доносить ложь!
Посреди стола для совещаний.
Лежала чешуя василиска. От огромной, чёрной, как смоль, чешуйки веяло зловещей силой.
— Какая ложь, это немыслимо!
Здесь собрались лишь те, кто обладал священной силой.
Не почувствовать силу, исходящую от чешуи василиска, они не могли, но эти люди гнули к тому, что доказательство поддельное.
— Прошу, пошлите людей к главным вратам храма. Приведите тех наёмников сюда и убедитесь, что мы говорим правду…
— Наёмников?
Четвёртый верховный жрец и прочие высшие жрецы разразились насмешками.
Рыцари восьмого отряда, вмиг ставшие посмешищем, стиснули зубы.
Положение это было им привычно.
Травля есть везде на свете. Тем более внутри Великого храма Света.
— Позвольте нам увидеть святую деву…
— Нельзя тревожить святую деву поддельными доказательствами.
— Они не поддельные!
— Значит, это правда? Правда, что вы одними своими клинками добыли василиска?
Четвёртый верховный жрец постучал рукой по столу из цельного дерева. Пышные золотые перстни блестели один за другим.
— Как я всё время и говорю, это не мы его добыли. Двое наёмников, вдруг появившихся в лесу Реканкан…
— Заприте их!
— Господин верховный жрец!
— Велено было только проверить, проснулся ли василиск, а они и того испугались, ослушались приказа и притащили эти поддельные доказательства.
Четвёртый верховный жрец поднялся из-за стола.
— После допроса вынесем взыскание.
Одним лёгким движением руки всё было решено.
Восьмой отряд утащили в карцер, где сидел их командир.
— Господин верховный жрец, господин верховный жрец!
У этих людей не то что рода, который бы помог, — даже мало-мальских связей не было.
Выходцев из бедноты потому и удобно было собирать в одном месте.
— Тц, до чего громкий голос.
Все собравшиеся здесь высшие жрецы были из дворянских или богатых родов.
— Допрашивать придётся с кляпом.
Для них это было своего рода развлечением.
Эрика не очень любила дворян.
Дворяне все как один спесивые, противные, в общем — полное дно.
Она отрекалась даже от собственной наполовину дворянской крови.
— В верхние покои могут подниматься только дворяне?..
К тому же мир был несправедлив.
Разве можно так разделять верующих в Великом храме, где перед богом-творцом все равны?!
— Так и есть, сестра. Подняться могут лишь дворяне, желающие принести тысячекратное приношение, да гости, приглашённые храмом.
Исполинская лестница, раскинувшаяся посередине.
Лестница вела в верхние покои. Её высота пугала: верхних ступеней было не разглядеть.
Перед ней стояло несколько жрецов.
— Дело в том, что там наверху человек, которого я ищу!..
— Простите, сестра, вы дворянка?
— Нет, но…
— Вы получили официальное приглашение от верховного жреца?
— …
Эрика посмотрела на него с недовольным лицом.
Чтобы встретиться с наставником, надо было подняться в верхние покои храма, но со жрецом перед ней договориться никак не удавалось.
Вот, значит, почему он говорил, что придёт за нами.
Вспомнились слова заместителя командира восьмого отряда святых рыцарей.
Только теперь она поняла, почему он велел смирно ждать у входа.
Эрика вздохнула и отступила. Мельком глянула на Чауда.
— Давай для начала обойдём кругом.
— Тут слишком тихо, так себе.
— Мне тоже. Посмотрим, нет ли другой лестницы наверх.
Вместе с Чаудом она бродила по храму, озираясь.
Нижние ярусы были огромны и соединялись множеством общих залов.
Уже сейчас размах невероятный, а тут ещё и верхние покои отдельно?
Как устроено это здание, в голове не укладывалось.
…Огромный какой.
Она подняла глаза к потолку — высота была огромная.
Вдоль белых стен тянулись ровные ряды окон.
Витражи впитывали наружный солнечный свет и сияли.
Стёкла с огромными священными изображениями.
Эрика отупело смотрела вверх. Шла, не замечая, что болит шея.
И когда невзначай опустила голову.
— …
В центральном зале храма сновало много людей.
Храм был святым.
И простолюдины были одеты чисто, и дворяне — скромно.
— …
Топ.
Среди них приближались чужеродные мундиры.
Чёрная, тёмная орденская форма. Тенуарха с синей перевязью.
…
Эрике показалось, что у неё остановилось дыхание.
Она отступила на шаг. А потом застыла, как пригвождённая.
Топ, топ.
Четверо из Тенуархи приближались сюда. К ней.
Среди них было хорошо знакомое лицо. В этом и была беда.
…Почему, почему он здесь.
У золотоволосого мужчины средних лет и спустя годы было бесстрастное лицо.
Что здесь она столкнётся с графом Херейсом, она и вообразить не могла.
…Надо спрятаться, или…
В голове у Эрики стало бело.
Мир закружился. В ушах даже зазвенело.
Не зная, куда деть побелевшие руки, она крепко сжала кулаки.
…Узнает ли он меня?
Сердце бухало.
И всё же он был родным отцом.
В детстве, когда графиня избила её и сломала ключицу, отец заглянул к ней ровно один раз.
Вспомнился тот равнодушный взгляд.
Шрам на ключице, которую тогда так и не лечили, заныл. Было горячо, будто его накалили на огне.
Лицо, которое она видела впервые за десять лет.
Думала, что забыла, — а выходит, это невозможно.
А может быть, и отец меня…
— Понять-то можно. После этого людей и правда не осталось…
— И при дворе хотят, чтобы он вернулся…
Топ.
Топ.
Чем ближе они подходили, тем сильнее колотилось сердце, будто вот-вот лопнет, но…
— …
…они просто прошли мимо.
— …
Эрика крепко закусила губу. Невольно к глазам подступили слёзы.
Не произошло ровным счётом ничего. Только один раз колыхнулся воздух.
Она повернула голову и посмотрела им в спины.
Золотые волосы графа Херейса всё так же красиво вились.
А форма Тенуархи была всё так же ослепительно хороша.
— Но у графского дома Херейс есть прекрасный наследник…
— Всего лишь недостойный сын…
Четверо непринуждённо поднялись по лестнице в верхние покои.
Никто их не остановил, будто форма Тенуархи была пропуском.
Эрика смотрела, пока спины, поднимавшиеся по лестнице, не стали совсем маленькими.
…
Было время, когда она ждала отцовского внимания.
В огромном графском поместье это было единственное чувство, которое маленькая Эрика могла в себе носить.
Когда она иногда тайком ждала отца в саду, появлялся брат Эрик и швырял камни.
— Он тебе не отец!
Он мне не отец.
Эрика наконец признала, что эти слова были верны.
Ведь отец, если он отец, должен узнавать своё дитя когда и где угодно — хоть через десять лет, хоть через двадцать.
Крепко.
Эрика дёрнула плечами и закрыла глаза.
Она поняла, что вид у неё сейчас смешной. Потому что кто-то рядом взял её за руку.
— Ты чего?
Её перехватила большая ладонь Чауда.
С каких пор рука у неё дрожала, было непонятно.
Стыд какой.
Против её воли чужое прикосновение неожиданно успокоило её. И это было ещё стыднее.
— Знакомый?
Чауд спросил ласково. Склонил голову набок и даже опустился ей до уровня глаз.
— Нет…
Эрика шумно выдохнула.
— Думала, что знакомый, а оказалось — нет.
Ведь этот человек мне не отец.
Долго, не высвобождая ладони из его руки, она смотрела на него. Только на эти сине-зелёные глаза.
— Пойдём наверх.
Вспомнился наставник.
Сердце забилось ровно.
По крайней мере наставник и через десять лет, и через двадцать, сколько бы ни прошло времени, останется прежним.
Мой наставник, который за всю мою жизнь меня не бросит и не отвернётся от меня.
Это знало небо, это знала земля.
— Сейчас же.
Печеник.
— Хочу увидеть наставника.
В эту самую минуту Эрике страшно хотелось увидеть отца, который её вырастил.
