1 - 62
Рабочий кабинет маркиза Нокбела.
Скрип-скрип — маркиз Нокбел, водивший пером, коротко вздохнул.
Из-за мужчины, что стоял перед столом, заложив руки за спину, будто в знак протеста.
— …
Граф Херейс.
Мастер меча, занимавший должность командира ордена Тенуарха уже девятый год.
Хоть командиром ордена был он сам, всякое важное решение он обсуждал с маркизом Нокбелом и по большей части следовал его мнению.
Расхождения вроде нынешнего случались редко.
— Ты что это, протестуешь?
— Никак не пойму, зачем вы дали разрешение.
Маркиз Нокбел схватился за раскалывающуюся голову.
— Разве этот разговор не окончен? Мы же с тобой его обсуждали.
— Я ясно высказал возражение. Знай я, что вы вот так продавите своё, я бы не отдал вам право назначений в Тенуархе.
Граф Херейс, похоже, был не на шутку задет.
— Эрику вот-вот собирались определить во дворец наследного принца.
Дело было в Эрике.
Точнее, в её нелепой просьбе и в решении маркиза Нокбела эту просьбу исполнить.
Рыцарь прямого сопровождения при каком-то дворце Сонет?
Такого никак не могло случиться, если бы маркиз Нокбел сам не доложил его величеству и не приложил руку.
— Его высочество наследный принц не раз намекал мне, что хочет получить Эрику, а мы теперь не сможем исполнить его волю.
Как теперь загладить такое непочтение?
Для донельзя прямолинейного графа Херейса не было положения ненавистнее.
Маркиз Нокбел покачал головой.
— Так ведь Эрика уже мягко отказалась.
— Это она по незнанию…
— Тенуарха подвластна одному лишь его величеству. Даже его высочество наследный принц не вправе никого принуждать.
— С дворцом Сонет дело другое.
— Что же тут другого? Хозяин дворца пожелал, рыцарь эту волю принял. Совершенно обычный порядок.
— …
— Об этом уже доложено его величеству. Он не сказал ни слова против, так что и ты больше об этом не заговаривай.
Маркиз Нокбел снова уткнулся в кипу бумаг.
Он и вправду был занят.
Он исполнял обязанности канцлера и разрывался на части.
Но даже в такой запарке просьбу Эрики он выполнил.
Потому что за шесть лет она ни разу ни о чём его не просила.
Отменять это назначение во дворец Сонет маркиз Нокбел не собирался ни в какую.
— Его высочество наследный принц…
— С его высочеством ты уж как-нибудь объяснись сам. Прекрасных рыцарей много и помимо Эрики.
Во дворце наследного принца было приписано немало рыцарей Тенуархи.
Наследный принц забирал к себе лучших из лучших даже из первого корпуса, и оставалось лишь удивляться, что его величество всё смотрит на это сквозь пальцы.
Особенно рыжий Сайрус.
Прославленный мастер даже по меркам первого корпуса, он называл себя самым доверенным человеком наследного принца.
Властолюбия ему было не занимать, и он даже не скрывал, что, когда будущий император взойдёт на престол, рассчитывает прибрать к рукам должность командира ордена.
Маркизу Нокбелу это было не по нраву.
Это место по праву…
На самом деле давным-давно оно принадлежало Печенику.
Когда наследный принц только родился, его величество на радостях назначил Печеника его рыцарем прямого сопровождения.
Не вспомнить о нём было невозможно.
— Слушай, а не порекомендовать ли при случае твоего сына?
Уж лучше Эрик.
По сравнению с Сайрусом, в котором было что-то мутное, он ничем не уступал — ни мастерством, ни наружностью.
Для дворца наследного принца в самый раз.
Отчего Эрик до сих пор без приписки к какому-нибудь дворцу мыкается по сменным дежурствам, было непонятно.
Будто он подражал Эрике, какой она была ещё недавно.
— Эрик умеет позаботиться о себе сам.
— Умеет позаботиться о себе — а чего же до сих пор не женат? Среди сыновей графских домов нет ни одного, кто до таких лет ходил бы холостым.
— …
— Я и раньше говорил: ты, по-моему, слишком равнодушен к Эрику.
— Вы, я вижу, заняты, так что я пойду.
Оказавшись в невыгодном положении, граф Херейс собрался уйти.
Маркиз Нокбел крикнул ему вслед:
— Позаботься о семье! А то так и помрёшь стариком в одиночестве!
* * *
По императорской крепости быстро разошёлся слух. Стоило ему попасть на языки прислуги, как удержать его стало невозможно.
— Слыхала? Говорят, во дворце Сонет появился маленький хозяин.
Имя Апеля.
— А ты не знала? Тамошняя служанка, бедная, всюду ходит выпрашивать хлеб, одежонку, старые одеяла.
Убожество, в котором держали Апеля.
— А что может ждать дворец, которому не выделили ни гроша содержания?
И ещё.
— Это вы ничего не знаете! Говорят, сама рыцарь Эрика назначена туда в прямое сопровождение.
— Что?!
Слух, что Эрика приписана ко дворцу Сонет!
— С чего вдруг?!
— Не знаешь?!
Невероятный слух разлетелся среди горничных, как степной пожар.
Та самая рыцарь-простолюдинка из Тенуархи и без того была всеобщей любимицей.
Красивее любой дворянской барышни, нрав лёгкий и открытый.
Ласковая, свежая улыбка.
Руку помощи она протягивала так ласково, что хотелось нарочно упасть у неё на глазах.
Горничные Эрикой восхищались.
Та, что каждый День святого Валентина обходила бессчётных мужчин императорской крепости и занимала первое место среди рыцарей по числу полученных шоколадок…
— Думаете, я одного ребёнка не прокормлю?!
…эта самая Эрика была сейчас не на шутку зла.
Она пришла в казначейство просить содержания для дворца Сонет, а ей заявили, что у неё нет на это права.
Содержания не было с самого начала или кто-то по дороге его прикарманил — понять было нельзя.
Да разве мыслимо, чтобы дворцу, где живёт особа императорской фамилии, вообще не полагалось содержания? Хоть горничная-то должна быть.
Идти снова к маркизу Нокбелу было неловко: в последнее время он выглядел слишком занятым.
— А-а! Бесит!
Эрика топала, как разъярённая горилла.
От злости макушка горела. Впервые после пробуждения ауры ей было так, будто она простыла.
Став рыцарем прямого сопровождения при дворце Сонет, она была освобождена от прочих сменных дежурств, но занята стала только сильнее.
Хлопот было не счесть.
Во дворце Сонет слишком многого не было, и слишком многое было запущено.
Оттого несколько дней она без продыху тащила на себе всякую чёрную работу, хотя, как ни посмотри, рыцарю Тенуархи такое делать не пристало.
Большая уборка во дворце Сонет, стирка заплесневелых одеял, сожжение стенного шкафа, кишащего насекомыми.
— Ху-у…
И всё же это было делом побочным.
Эрика когда-то была одной из лучших наёмниц в своём ремесле, а потому денег у неё было в достатке.
Впервые за долгое время она принялась сорить накопленным и завозить во дворец Сонет всё, что было нужно.
— Спокойно…
Благодаря этому служанка смогла оставаться рядом с Апелем.
Вот это было самым важным.
— Держи себя в руках…
Эрика вошла во дворец Сонет уже куда более ровным шагом.
Дать ребёнку, о котором толком не заботились, душевную опору.
— Господин Апель.
Видеться с Апелем каждый день было важнее всего на свете.
Надо было говорить ему, что здесь есть тот, кто на его стороне, что и сегодня она пришла быть рядом.
— Я пришла.
— !..
Топ-топ-топ!
Торопливый топоток.
Он явно был вне себя от радости, но тут же встал как вкопанный. Ближе определённого расстояния ребёнок не подходил.
— …
Ясные глазёнки, поднятые к ней.
Он сложил ручки, что были меньше хомячьих лапок, и перебирал пальчиками. Явно ждал, как она себя поведёт.
— Э-э, ну идите же.
Эрика присела и широко раскинула руки.
Для величавого рыцаря Тенуархи — полная потеря лица.
Тут тебе и нежданная роль няньки, да ещё вдобавок и роль прислуги.
— Обнимите меня.
Ну разве может быть так хорошо, как в эту самую минуту!
Апель беззвучно расплылся в улыбке.
Едва он бросился ей в объятия, она разом подняла его вверх.
Перехватив одной рукой, она погладила Апеля по спине.
Он был уже не младенец, а пахло от него будто младенцем. Макушка пахла сладко.
— Не назовёте меня по имени? Я же вам говорила.
— …
Сперва она думала, что он не умеет говорить. Но это было не так.
Порой он тихим голоском ронял то «не буду больше есть», то, глядя в небо, рассеянное «облако».
И голос у него оказался до невозможности милый.
Такой маленький, как у скулящего щенка, что сердце ныло.
— Эри…
И потому, когда этим тихим голосом он позвал её по имени, Эрике показалось, что на сердце опустилось пёрышко.
— А куда делся последний слог?
Она легонько потёрлась лбом о его лоб и рассмеялась.
