Том 3

Казалось, на внушительную сумму, вписанную в ее сберегательную книжку, можно было любоваться часами напролет.

Однако Харриет, ровно пять раз перечитав итоговые цифры — семьдесят одна тысяча двести пять дирхамов и семьдесят два санта, — убрала книжку в ящик стола. Как раз проснулась после дневного сна Триша, и Харриет пригласила ее на послеполуденный чай.

— Кажется, мы давненько не пили чай вдвоем.

— Мы же пили позавчера.

— Когда ты только приехала, мы садились пить чай по три-четыре раза на дню. Ни у тебя, ни у меня не было особых дел.

— И то верно.

Заметив, что Триша немного расстроилась, Харриет виновато улыбнулась.

С тех пор как она открыла свое дело, хлопот и впрямь прибавилось. Уходить утром и возвращаться лишь к ужину стало привычной рутиной, так что выкроить время для совместного чаепития оказалось непросто.

По правде говоря, даже когда Харриет оставалась дома, Триша часто не могла составить ей компанию: то усталость, то визиты к врачу, то обычный сон. И все же Харриет рассудила, что лучше взять вину на себя, чем вслух указывать на это.

Триша и сама наверняка всё прекрасно понимала.

А ведь ее здоровье должно было пойти на поправку.

Недавно Роксана, видимо, решив, что скрывать недуг госпожи больше нет смысла, вкратце рассказала Харриет о ее состоянии:

— У нее проблемы с легкими, и организм сильно ослаб. К счастью, мы подобрали подходящее лекарство; кашель отступил, но взамен госпожа стала больше спать. Здоровый сон необходим для восстановления, так что можете не слишком тревожиться. Но ни в коем случае не рассказывайте об этом посторонним.

Весть о болезни главы рода, еще не успевшей назначить преемника, могла нанести семье серьезный удар.

Харриет и без предупреждений Роксаны собиралась держать всё в тайне. Однако, видя, как Триша отправляет ее вместо себя на каждый прием, Харриет с тревогой думала, что разоблачение — лишь вопрос времени.

Не буду думать о плохом. Сказали же, что лекарство помогает. Восстановление идет медленно из-за возраста, но однажды ей станет лучше.

Разве это не Триша Феллон, Железная леди и Львица рода Феллон? Она не из тех, кто легко сдается.

Пока Харриет через силу улыбалась, поддерживая светскую беседу о погоде, в комнату вошел дворецкий Андре, толкая перед собой сервировочный столик. Харриет решила было, что его позвала Триша, но та недоуменно нахмурилась — видимо, это оказалось сюрпризом и для нее.

— Андре? Ты сам принес чай? Неужели у тебя выдалось столько свободного времени?

— Именно так! Как вы и сказали, время есть, к тому же сегодня мне захотелось заварить вам чай лично.

— С чего бы это?

— Вчера нам доставили «Дракон Карверхилла». А этот чай я завариваю просто бесподобно.

Услышав это, Триша громко рассмеялась:

— Ха-ха-ха! Верно, верно. Ты же родом из Карверхилла.

— Какая невероятная удача, что граф Феллон с супругой заехали в ту горную глушь, где не сыскать ничего, кроме чайных плантаций.

Несмотря на разницу в положении, эти двое общались как старые друзья.

Прежде чем разлить чай, Андре первым делом завел граммофон. Пластинка закрутилась с тихим шипением, и вскоре зазвучала ария в исполнении знаменитого сопрано.

«О, солнце садится. Но я не боюсь. Пусть придет ночь, звезды засияют и укажут мне путь».

Ария называлась «Ведь в ночном небе есть звезды».

Ее пел слепнущий главный герой, утешая убитых горем родных и друзей. Смысл сводился к тому, что, даже утратив зрение, он не сломается и продолжит жить, пока окружен их любовью.

Даже представить не могу, что он чувствовал, распевая такие слова.

Эти переживания казались Харриет смутно знакомыми, но пытаться постичь их до конца было слишком больно, и она не стала углубляться в подобные мысли.

Вместо этого она прислушалась к разговору Триши и Андре. Под звуки музыки они как ни в чем не бывало вспоминали прошлое, оказавшееся весьма поразительным.

Дворецкий был бедняком из Карверхилла?

Как и большинство тамошних жителей, он родился в семье крестьянина-арендатора, выращивавшего чай.

Ему была уготована участь унаследовать долю отца, однако в пятнадцать лет его жизнь сделала крутой поворот. Недавно женившийся Остер Феллон проездом оказался в Карверхилле вместе с супругой Тришей.

— Ты так говоришь, будто мы явились туда ангелами-спасителями, а ведь мы всего лишь искали короткую дорогу к железорудному руднику Дюрейбел.

— И тем не менее вы забрали к себе деревенского мальчишку только за то, что он толково показал дорогу. Это и есть спасение, госпожа.

Андре стал проводником Феллонов: он прекрасно знал горную тропу к Дюрейбелу и мог нести поклажу. Супругам пришелся по душе расторопный и смышленый паренек, поэтому они с готовностью вняли его просьбе забрать его в столицу.

Поступив в услужение к Феллонам в пятнадцать лет, Андре проработал в особняке уже сорок три года. Начав с самых низов, он постепенно преодолел все ступени и восемнадцать лет назад, в возрасте сорока лет, дослужился до должности дворецкого.

Должно быть, дворецкий знает этот дом вдоль и поперек.

Впрочем, именно поэтому они с Роксаной и стали самыми доверенными лицами Триши.

С этими словами Андре принялся разливать чай — по комнате разнеслось приятное журчание.

— Это «Дракон Карверхилла». Чай из самых первых собранных там листьев. Название пошло оттого, что верхушки чайных кустов в период сбора напоминают дракона с расправленными крыльями. Звучит немного высокопарно, не находите?

Цвет напитка оказался таким же чистым и светло-коричневым, как глаза старого слуги. Харриет молча подняла чашку и пригубила чай.

Терпкий первый глоток, едва уловимая кислинка, загадочный сладкий аромат и чистое, но глубокое послевкусие безупречно сплетались воедино. Чай поистине стоил своей славы.

— Он невероятно вкусный, под стать названию.

— Это потому, что я мастерски его заварил.

Все трое весело рассмеялись шутке дворецкого.

Отсмеявшись, Харриет решила перейти к делу.

— Эм, бабушка…

Триша вскинула бровь и бросила на нее короткий взгляд.

— Вы говорили, что в этом нет нужды, но я хочу вернуть вам хотя бы часть своего долга. Примете?

— Слышала, у тебя на днях был бухгалтер. Доход оказался приличным?

— К-конечно, для вас это сущие гроши, но…

Харриет ответила с заминкой, немного смутившись, но Триша поставила чашку и произнесла в свойственной ей жесткой манере:

— Верно подмечено. Твой доход для меня — жалкие копейки. Надеюсь, я не выгляжу настолько плачевно, чтобы выклянчивать у тебя эту мелочь?

— Я вовсе не это имела в виду. Просто для меня очень важно отдать вам хотя бы малую часть. Я бы хотела сделать подарок, но даже не представляю, что вам подарить…

— Харриет.

Откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, Триша ничуть не походила на больную. В ней безошибочно угадывалась Львица рода Феллон, и, услышав свое имя, Харриет невольно вжала голову в плечи.

— Не задирай нос только оттого, что заработала немного мелочи. Тебе нужно думать, как пустить эти деньги в оборот и преумножить капитал, а ты уже порываешься их спустить?

Харриет прикусила губу от строгого выговора.

Было обидно, что ее искренний порыв не оценили, но она прекрасно понимала правоту Триши, а потому не нашлась с ответом.

— Если уж тебе так хочется похвастаться, трать их на то, что принесет тебе выгоду. В любом случае ни один твой грош мне не нужен, запомни это.

— Но ведь выгода не обязательно означает финансовую прибыль?

Харриет попыталась схитрить и задала этот вопрос самым ласковым тоном, но холодно приструнившую ее Тришу было не провести.

— Не обязательно. Но тебе стоит вспомнить, с какими мыслями ты просила меня стать твоим опекуном. Твой путь еще долог. Джон затаился, но это не значит, что он о тебе забыл.