Услышав это имя впервые за долгое время, Харриет мгновенно пришла в себя. В суматохе деловых забот и погоне за заработком она на миг позабыла, ради чего вообще начала копить деньги.

А ведь я до сих пор не знаю, почему дядя лично явился в монастырь, чтобы забрать меня. Должно быть, за этим кроется что-то важное.

Она нисколько не сомневалась, что выгоду из этого извлечет исключительно Джон, но никак не она сама. В конце концов, этот человек хладнокровно бросил на произвол судьбы умирающего брата с женой ради титула и состояния.

— Когда лодка виконта Листеруэлла с супругой дала течь и начала тонуть, он развернул свое судно в противоположную сторону… Простите, что говорю это, но все выглядело так, будто он намеренно не стал их спасать.

— Подозреваю, он решил завладеть главенством в семье именно тогда, когда брат с женой оказались на краю гибели… А то, что он запер юную леди в монастыре и отказался от опекунства, вероятно, стало финальным штрихом в его плане.

Воспоминания о показаниях барона Виллея закружились в голове, и притихшая на время ненависть вспыхнула с новой силой.

Все верно. Харриет вернулась в Дженоа не просто ради независимости. Ей нужно было отомстить за смерть родителей.

— Да, я запомню ваши слова, — кивнула Харриет, принимая совет.

Заметив ее реакцию, Триша бросила еще одну фразу, словно давая ей глоток свежего воздуха:

— Раз уж тебе так неймется, отпразднуй свой первый успех тихо, в одиночестве, за бокалом шампанского.

— Да, так я и поступлю.

Ей все еще было немного жаль неудавшегося сюрприза, однако Харриет мысленно поблагодарила Тришу, признав: сейчас ей нужнее всего именно такие отрезвляющие советы.

* * *

Охваченная легкой грустью, Харриет выглянула в окно, залитое полуденным солнцем, и в едином порыве начала собираться на улицу. Она решила последовать совету Триши: купить бутылку хорошего шампанского и устроить себе небольшой праздник.

— На улицу Севиол?

— Нет. Сегодня отвезите меня на улицу Пейтон.

— О? У вас там встреча?

Кучер, не знавший, в чем дело, с удивлением посмотрел на Харриет, назвавшую не привычную улицу Севиол.

Но сегодня ей совершенно не хотелось ехать туда, где полно знакомых лиц. К тому же на улице Пейтон было в избытке отличных винных лавок.

Рассеянно глядя на мелькающие за окном голые деревья, Харриет корила себя за то, что позволила себе хоть на миг забыть о гибели родителей. Но когда показался въезд на улицу Пейтон, она одернула платье и глубоко вздохнула.

Утопать в мрачных мыслях нет никакого толка. С этого момента буду держать ухо востро. Все в порядке.

Так она мысленно подбадривала себя. Раз уж от других утешения не дождешься, нужно опираться на саму себя, иначе просто не выстоять.

Покидая экипаж, Харриет выглядела всё такой же уверенной и гордой, как всегда.

Она вошла в винную лавку, куда когда-то часто заглядывал отец. Владелец сменился, но само место осталось прежним, и Харриет на мгновение погрузилась в воспоминания о детстве, когда беззаботно крутилась под ногами отца.

— Добро пожаловать. Вы ищете что-то конкретное?

Тем временем из-за прилавка вышел молодой хозяин и вежливо к ней обратился. Чертами лица он весьма походил на прежнего владельца.

— Скажите, раньше здесь работал ваш отец?

— А? Да! Всё верно. Вы наша давняя клиентка? Кажется, мы с вами видимся впервые...

— Я заходила сюда пару раз в детстве, — с улыбкой ответила Харриет и вновь оглядела лавку.

По правде говоря, в алкоголе она совершенно не разбиралась и понятия не имела, что выбрать.

— Послушайте, мне нужно кое-что отпраздновать. Не могли бы вы порекомендовать хорошее шампанское?

— Какие вкусы и ароматы вы предпочитаете?

— Мне нравится сладкое, с фруктовыми нотками. Звучит слишком по-детски?

— Вовсе нет! Очень многие отдают предпочтение именно сладкому шампанскому. На какую сумму вы рассчитываете?

Харриет прекрасно знала, что разброс цен на вино бывает огромным, но в чем именно кроется разница и шампанское какой ценовой категории ей подойдет, она не представляла.

— А сколько стоит самое вкусное?

— Ха-ха-ха! Ну, критерии вкуса у каждого свои, так что ответить трудно. Но если вы спросите, какое шампанское в нашей лавке самое дорогое, я смогу вам показать. Вот оно.

Он указал на бутылку, бережно хранившуюся в стеклянной витрине в глубине зала. Темно-зеленое стекло, золотая фольга от пробки до самого основания горлышка и простая оранжевая этикетка. Даже Харриет, будучи полным профаном в спиртном, знала название «Ван Рибель».

— И сколько оно стоит?

— Сорок тысяч дирхамов.

— Что? За одну бутылку?

— Верно. Хотя, откровенно говоря, это еще не запредельно дорого. Мы продаем напитки для реального употребления, а не для коллекционирования.

Отдать сорок тысяч дирамов за бутылку напитка, который просто выпьют и забудут, было для Харриет чем-то немыслимым. Даже при жизни отца они не спускали на алкоголь такие баснословные суммы.

— Откровенно говоря, я не стал бы рекомендовать вам «Ван Рибель». Вы упомянули, что у вас праздник. В таком случае в центре внимания должен быть сам повод, а не спиртное. Вполне подойдут «Гастингс» или «Отелло» — у них отличный вкус, а цена как раз позволит создать праздничное настроение…

Хозяин от чистого сердца советовал ей хорошие варианты, но взгляд Харриет замер на бутылке за стеклянной витриной. И дело было вовсе не в цене.

Год урожая на этикетке гласил: тысяча восемьсот шестьдесят шестой.

Тот самый год, когда она потеряла родителей, вернее, начала терять всё, что её окружало.

Не стоило зацикливаться на прошлом во время покупки вина, но Харриет решительно указала на шампанское.

— Беру.

— Что? Вы про «Ван Рибель»?

— Да. И то, которое вы упоминали, «Гастингс»? Его тоже заверните.

— Леди… Вы серьёзно?

— Абсолютно. Средства позволяют, так что несите. Да, и «Ван Рибель» я беру в подарок, так что упакуйте его красиво, пожалуйста.

Услышав столь невозмутимый тон, хозяин с сомнением на лице — словно спрашивая себя: «А стоит ли?» — всё же достал бутылку из витрины.

Вывести в чековой книжке число сорок тысяч двести пятьдесят и поставить внизу подпись оказалось весьма необычным опытом.

Надо же, потратила сорок тысяч дирхамов за раз.

Хотя шампанское лично для неё обошлось всего в двести пятьдесят дирамов.

Бабушка ведь говорила, что деньги нужно вкладывать в полезное дело.

Прижимая к груди красиво упакованную коробку, Харриет снова забралась в экипаж.

— Возвращаемся в особняк?

— Да. Но по пути ненадолго заглянем в резиденцию герцога Кайласа.

И снова кучер одарил её удивленным взглядом. Однако, не проронив ни слова, покорно направил лошадей к особняку Кайласа.

* * *

В тишине кабинета лишь изредка раздавался шелест переворачиваемых страниц да скрип пера по бумаге. Изучив все отчеты из поместья, Седрик смочил пересохшее горло и как раз собирался взяться за следующие документы.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Да.

Получив дозволение, в кабинет вошел дворецкий с несколько озадаченным видом.

— Ваша светлость. У ворот произошла небольшая заминка. Кое-кто настаивал на передаче вам коробки, содержимое которой мы не могли проверить. Разумеется, последовал отказ.

— И об этом стоит докладывать мне?

— Видите ли…

Дворецкий замялся, что было для него совершенно нетипично, и Седрик наконец поднял на него взгляд.

— Виновница суматохи — леди Харриет Листеруэлл.

Рука Седрика, потянувшаяся за стаканом воды, замерла в воздухе.