Пока она судорожно соображала, как себя с ним вести, Вивиана продолжала шептать на ухо:

— Он просто глаз с тебя не сводит. Неужели до сих пор злится из-за того инцидента на банкете?

Для Вивианы, не посвященной в тайну о том, что Седрик стал тайным инвестором бизнеса Харриет, единственной точкой их соприкосновения оставался тот самый скандал. Если они прямо сейчас заговорят как добрые знакомые, это породит новую волну совершенно ненужных слухов.

Сделаю вид, что мы едва знакомы.

Харриет уже развернулась, намереваясь незаметно ретироваться, как вдруг Седрик, перебросившись парой слов со спутником, целенаправленно зашагал прямо к ним. Благодаря широкому шагу он преодолел разделявшее их расстояние за считаные мгновения.

Однако первым голос подал не он, а его спутник:

— Леди Харриет Листеруэлл? Имею честь представиться. Меня зовут Эдгар Доусон.

— Что? Ах, да... Взаимно.

Она метнула в Седрика острый вопросительный взгляд — мол, «что здесь вообще происходит?» — но тот сохранил каменное молчание. Вместо него с широкой, обезоруживающей улыбкой продолжил Эдгар:

— Для меня огромная честь лично познакомиться с лицом бренда «Мыло и травы Святой Клариссы»! Ваш плакат произвел на меня совершенно неизгладимое впечатление. Впрочем, если вам неловко обсуждать коммерческие дела в такой обстановке...

— Что вы, вовсе нет! Я тоже очень рада нашему знакомству.

— Вы столь любезны с наглецом, осмелившимся заговорить с вами без должного представления. Неудивительно, что в народе вас величают ангелом! Позвольте узнать, а как имя прекрасной леди, сопровождающей вас?

Стоило ему перевести взгляд на Вивиану, как та поспешно присела в реверансе.

— Вивиана Деллус. Мы с вами уже пересекались на банкете у графа Шелдона. Правда, тогда наши отцы были с головой поглощены скучными разговорами о делах.

— Ах, какая вопиющая досада! Встреться мы при чуть более веселых обстоятельствах, я бы ни за что в жизни не забыл имя столь очаровательной леди.

От этого неожиданного, изящного комплимента щеки Вивианы слегка вспыхнули.

«Уж не вздумал ли он вскружить ей голову?» — Харриет с подозрением прищурилась.

Она не на шутку испугалась, что этот легкомысленный на вид ловелас снова разобьет Вивиане едва зажившее сердце. Однако сама Вивиана, казалось, осталась совершенно невосприимчива к его чарам.

— Буду считать, что поверила вашей лести, милорд. Эм... а кавалер, который прибыл с вами...

— Ах, простите, в обществе столь ослепительных дам я совершенно позабыл об этом мрачном субъекте! Эй, чего застыл истуканом? Поздоровайся.

Харриет впервые видела человека, который посмел бы вот так запросто бросить Седрику: «Поздоровайся». Она даже не смогла скрыть изумления. Но то, с какой беспрекословной покорностью Седрик подчинился этому фамильярному приказу, поразило ее еще сильнее.

— Добрый вечер, леди. Седрик Кайлас. Мы с леди Харриет уже знакомы... ведь так?

— А... Да, разумеется...

То ли Седрик в упор не замечал ее отчаянных намеков, то ли намеренно их игнорировал, но он продолжал неотрывно смотреть прямо на нее. Смущенная столь пристальным вниманием, Харриет поспешно перевела взгляд на Эдгара.

— Такие блестящие кавалеры наверняка явились на вечер не одни...

Это был толстый намек: «ваши дамы, должно быть, заждались, так что давайте-ка прощаться», — но Эдгар, словно только этого вопроса и ждал, вдруг принялся жаловаться:

— Вот вы ведь тоже считаете, леди Харриет, что мне следовало привести с собой прекрасную спутницу? Но этот субъект, похоже, до сих пор не способен явиться на прием в одиночестве, прямо как испуганный мальчишка! Буквально умолял меня составить ему компанию...

— Эдгар. Ты сейчас разводишь слишком много суеты.

— Не смей обесценивать мой праведный гнев словечком «суетишься»! Ты вообще понимаешь, каково это — явиться на столь долгожданный вечер в компании другого мужчины?!

Харриет уже начала жалеть, что вообще ввязалась в этот разговор. Мужчина оказался настолько шумным, что от его трескотни у нее начала побаливать голова.

Мог бы сойти за красавца, если бы просто держал рот на замке.

Харриет тихонько вздохнула и произнесла полушутливым тоном:

— Вечер может выдаться веселым и без спутницы. А возможно, чуть позже вы осмелитесь пригласить на танец саму виновницу торжества?

При этих словах Эдгар сделал такое лицо, словно на него снизошло озарение:

— А ведь отличная мысль! Тем более что навозная муха, вечно кружившая над леди Дафной, наконец-то отвалилась сама собой. По правде говоря, к прекрасным цветам слетаются пчелы и бабочки, но иногда на них норовят усесться и мухи, совершенно не знающие своего места. Это никуда не годится. Согласны?

— Муха...

— Вы на редкость мудры, миледи. И я буду безмерно признателен, если позже вы обе подарите мне по одному танцу.

Словно завороженные этой болтовней, Харриет и Вивиана дружно кивнули.

В этот самый момент в дверях банкетного зала показалась Мелоди. Ухватившись за это как за спасительный предлог, Харриет поспешно стала прощаться:

— Было весьма приятно поболтать с вами, лорды, но вот и наша подруга. И не забудьте про обещанный танец!

— Всенепременно! Желаю вам приятно провести время.

Игриво бросив эту фразу, Харриет решительно увлекла Вивиану за собой в толпу. Эдгар, оставшись стоять на месте, тихонько хмыкнул и повернулся к Седрику:

— А ты был абсолютно прав. Впервые в жизни вижу женщину, которой ты был бы до такой степени безразличен.

Седрик тяжко вздохнул:

— И ты устроил весь этот спектакль только ради того, чтобы в этом убедиться? Ты ненормальный.

— Да мне просто стало любопытно! Самая знаменитая скандалистка столицы — и ноль эмоций в адрес самого Седрика Кайласа. Если верить светским сплетням, то стоило мне к ней приблизиться, как она должна была хоть немного, но обрадоваться перспективе...

Эдгар с неподдельным интересом посмотрел вслед удаляющимся девушкам.

— А она не то что не обрадовалась, а постаралась сбежать, отмахнувшись от нас, как от назойливых мух.

— Это потому, что ты и вел себя как назойливая муха.

— Думаешь? Как бы там ни было, вынужден с тобой согласиться: наше досье на Харриет Листеруэлл придется в корне пересмотреть. Как ты и говорил, девица вполне вменяема. К тому же весьма недурна собой.

Эдгар резко изменил свое мнение об этой девушке. По правде сказать, ему всегда было плевать, скандалистка она или тихоня. Даже после того, как выяснилось, что Седрик вбухал деньги в ее сомнительный бизнес. Но с той самой минуты, как он заметил, что Седрик глаз с нее не сводит, вопрос о личности Харриет обрел для него колоссальное значение.

— Но все равно... из всех женщин столицы положить глаз на Харриет Листеруэлл? Друг мой, у тебя крайне специфические вкусы.

— Я уже говорил, что у меня к ней нет подобного интереса.

— Не смеши меня. Учитывая, что ты сверлил ее глазами вовсе не для того, чтобы убить на месте, интерес у тебя к ней именно такой.

Седрик лишь обреченно покачал головой. Что бы он сейчас ни сказал Эдгару, тот все равно останется при своем.

И зачем Харриет вырядилась в такое платье?

Он чувствовал легкое, иррациональное раздражение, хотя и понимал всю глупость этих эмоций. Он пялился на нее исключительно потому, что наряд совершенно выбивался из ее привычного строгого стиля.

Он привык думать, что она предпочитает элегантные, сдержанные, но в то же время смелые наряды, а сегодня она заявилась в воздушном платье из розового тюля со множеством легкомысленных мелких оборок. Сказочно-приторный фасон, который отродясь не был в его вкусе.

И все же, когда Харриет, окутанная облаком нежно-розовой ткани, обернулась в его сторону, Седрик неожиданно для себя понял, почему женщины так любят подобные платья.

Это было просто красиво.

Ее фигура, черты лица и каждое движение, прежде казавшиеся холодными и строгими, сегодня вдруг стали трогательно-хрупкими и нежными. Она напоминала изящную сахарную фигурку, которую выставляют в витрине дорогой кондитерской в канун больших праздников.

Пока она общалась с Дафной, он продолжал тайком за ней наблюдать, силясь разглядеть в ее манерах хоть остатки прежней девичьей непосредственности. Ему просто было любопытно: как человек, которого он, казалось бы, уже успел раскусить, мог так разительно преобразиться?

И дернул же меня черт так расслабиться в присутствии Эдгара. Он же вечно ищет повод почесать язык.

Именно из-за этой въедливости они когда-то и сошлись, став лучшими друзьями, но сейчас лицо приятеля, кривящееся в ехидной ухмылке, откровенно бесило.

— Перестань лыбиться.

— Что, мне уже и собственным лицом распоряжаться нельзя?

— Это вовсе не то, что ты себе нафантазировал.

— Ой, да брось. Именно то самое.

В подобных словесных дуэлях Седрик всегда терпел разгромное поражение. Вот и сейчас он предпочел просто промолчать.

К счастью, вскоре после их перебранки заиграла музыка, возвещая о начале первого танца. Глаза Эдгара мгновенно загорелись новым, куда более опасным интересом.

— Хм. А вот это уже любопытно.

По негласной традиции открывать вечер должна была виновница торжества, но никто из кавалеров так и не осмелился подойти к Дафне. Судя по всему, заранее она ни с кем так и не договорилась.