Чан Джун Гиль предложил И Хе Ён впервые за долгое время выпить вместе в Юнсыль. Она, тщательно подобрав закуски и алкоголь в соответствии с его вкусами, радостно переступила порог дома.
Поздно вернувшийся с работы До Хан еще не ужинал, поэтому он ел за тем же столом, но поодаль, в то время как И Хе Ён и Чан Джун Гиль выпивали на другой стороне.
— Джун Гиль, я так рада, что ты сам меня позвал.
— Прости, Хе Ён. В последнее время столько головной боли.
— Я знаю, дорогой. Как же мне не знать. Давай! Выпей еще.
И Хе Ён без умолку щебетала, подливая алкоголь в пустой бокал Чан Джун Гиля, а До Хан, стараясь не замечать мать, с трудом перебирал палочками еду.
— Джун Гиль, скажи «а-а»...
Как только Чан Джун Гиль опустошил бокал, И Хе Ён тут же поднесла ему закуску, которую держала наготове. Это были куриные лапки без костей — его любимая закуска к выпивке. Чувствуя, как мясо тает во рту, едва коснувшись языка, Чан Джун Гиль то и дело восхищенно причмокивал.
— Как ни крути, а куриные лапки из рук нашей Хе Ён — самые вкусные в мире.
Громко хохоча, Чан Джун Гиль крепко сжал ягодицу И Хе Ён. «Боже мой, ты с ума сошел!» — с кокетливым визгом она игриво ударила его по плечу. Но от её неожиданной силы Чан Джун Гиль хмыкнул и потер плечо.
— Куда делась наша хрупкая Хе Ён?
— Ой, прости, Джун Гиль. Я буду контролировать силу.
Несмотря на то, что прошло столько лет, До Хан ненавидел отца, который до сих пор относился к его матери как к девке из бара, и саму мать, которая радостно хихикала, принимая такое отношение. Он ненавидел её, но жалость к ней всё равно брала верх.
Сколько лет он хотел спросить её: «Почему ты любишь такого мужчину?» Но теперь это потеряло всякий смысл.
Мельком взглянув на забытого До Хана, И Хе Ён заботливо вытерла соус с губ Чан Джун Гиля и крепко прижалась к его груди.
— Джун Гиль, наш До Хан хорошо справляется на работе?
— Конечно. Чей он сын, в конце концов. Еще как хорошо.
— И репутация у него хорошая?
— А то.
— Когда он всему научится, ты же дашь ему место в руководстве? Какое дашь? Директора? Исполнительного директора? Я никогда не работала в компании и не знаю, кто там самый главный, но в сериалах эти должности звучат так солидно.
Чан Джун Гиль, зачерпнувший огромную ложку яичного суфле, которое отлично шло с куриными лапками, вдруг положил её обратно.
Причмокнув пару раз, словно суфле оставило горькое послевкусие, он вытер губы салфеткой и силой отстранил от себя прильнувшую И Хе Ён.
— Снова ты за свое. Я же говорил тебе не жадничать.
Его игривого взгляда, с которым он принимал от неё алкоголь, лапал за задницу и хихикал, как не бывало.
— Боже мой? Что это за лицо, Джун Гиль? О какой жадности ты говоришь? До Хан — твой сын. Ты же это знаешь?
— Знаю. Потому и дал ему место в Мульсан.
— Какое место. Какого-то там руководителя команды? Джун Гиль, я просто спрошу на всякий случай: ты ведь не собираешься отделаться от нашего До Хана должностью руководителя? Это было бы слишком, Джун Гиль. Это просто несправедливо!
Как только голос И Хе Ён сорвался на крик, глаза Чан Джун Гиля, полоскавшего рот алкоголем, опасно сверкнули. Бам! Он с такой силой опустил бокал на стол, что И Хе Ён вздрогнула. До Хан, всё это время сидевший с опущенной головой, резко вскинул взгляд.
Он даже отодвинул стул немного назад, чтобы в любой момент броситься вперед, если Чан Джун Гиль посмеет поднять руку на И Хе Ён.
Хотя Чан Джун Гиль ни разу в жизни не ударил её, До Хан всё равно не доверял отцу. И, наверное, не доверится до конца своих дней.
— Надо же. Стоит только жирку на животе завязаться, как ты всё забываешь.
Вопреки ожиданиям До Хана, Чан Джун Гиль лишь слегка взял И Хе Ён за подбородок и, покачав его, усмехнулся:
— Ты же лучше всех знаешь, Хе Ён, почему я тебя балую и почему до сих пор держу при себе.
— ...
— Я люблю тебя за то, что ты меркантильная, Хе Ён. Я люблю твою пустоголовость. Мне нравится, когда ты с благодарностью жрешь то, что я тебе даю, так почему ты постоянно забываешь свое место? То, что мы едим за одним столом, не значит, что ты можешь совать сюда свою ложку.
— ...
— Если ты наложница — веди себя как наложница. Как ты смеешь пытаться шевелить своими тупыми мозгами в моем присутствии? Тебе это не идет, Хе Ён.
И Хе Ён, смотревшая на Чан Джун Гиля дрожащим взглядом, вскоре заставила свои накрашенные красным губы растянуться в вынужденной улыбке.
— Прости, Джун Гиль. Я ошиблась.
Щелк. Положив палочки на стол, До Хан встал, поклонился родителям и выбежал из Юнсыль.
— ...!
Выскочив на улицу, он лихорадочно сорвал с шеи удушающий галстук и побежал во тьму. Ему не хватало воздуха. Этот проклятый симптом снова дал о себе знать. Всё началось заново.
После легкого ужина А Ён вышла на прогулку по бескрайним владениям Чан До.
Она не видела Чан Са Гёна уже неделю.
С того самого ужина за пределами поместья он вдруг уехал в командировку, словно за ним кто-то гнался. С той ночи он ни разу не приходил к ней и не связывался.
Шагая по ночной дороге, А Ён вспомнила свои последние слова, брошенные ему.
«Занимайтесь этим с Ча Ю Джин, а мне просто кидайте мячик, я принесу. Впредь приходите ко мне только по ночам. Вы же для этого поселили меня в Мудже. Свои два года я отработаю».
Вспоминая эти слова, перед её глазами невольно всплывало выражение его лица в тот момент.
И с чего бы ему строить такое оскорбленное лицо? Я же не сказала ни слова лжи. Разве не для этого он меня позвал?
«Ты самая невыносимая сука из всех, кого я встречал. В курсе?»
Ну да. Я далеко не хорошая, но чья бы корова мычала про «самую невыносимую суку». Думает, он хороший парень? Да даже Жнец смерти охренел бы, почитав его мемуары.
А Ён потрясла головой, словно стряхивая налипший на волосы снег, пытаясь окончательно выбросить его из головы.
Если подумать, прошла уже неделя. Неделя, как она не может перестать думать о нем.
Может, потому что здесь всё вокруг пропитано его присутствием, с тех пор как она приехала сюда, её мысли были заняты только им.
Теперь я точно понимаю, зачем существует Мудже. Чтобы вот так промывать мозги. Заставлять подчиняться.
Бесцельно бредя по идеально чистой, без единой пылинки, но такой пустой дороге, она вдруг заметила, что роскошные особняки Чан До стали похожи на крошечные игрушки. Похоже, она ушла довольно далеко.
Пора возвращаться.
Она остановилась, развернулась и уже собиралась начать долгий подъем в гору, как вдруг...
Где-то раздался стон: М-м-м. И тяжелое, прерывистое дыхание.
Сначала она испугалась, подумав, что это дикий зверь, и волоски на её теле встали дыбом, но, прислушавшись, поняла, что звук явно издает человек.
Стон и тяжелое дыхание.
Может, кто-то из сумасшедших обитателей Чан До решил заняться любовью на улице? Но для этого звук дыхания был слишком одиноким.
А Ён боялась людей больше, чем диких зверей. Чтобы быстрее убежать отсюда, она присела на корточки и начала завязывать шнурки на кроссовках, но почувствовала, что что-то не так.
Это определенно был звук... задыхающегося человека.
Медленно выпрямившись, А Ён начала искать источник звука. Проклиная свое совершенно неуместное любопытство.
Кх-х-х. До Хан хватался за горло, отчаянно пытаясь вдохнуть. Иногда, когда невыносимый стресс накрывал его, словно гигантская волна, у него случались такие приступы. Но сегодня, видимо из-за тяжелого ужина, симптомы были еще сильнее. Похоже, к этому добавилось еще и несварение желудка.
Как бы широко он ни открывал рот, кислород не поступал в легкие.
Симптомы еще никогда не были такими сильными и не длились так долго, поэтому До Хан был напуган больше, чем когда-либо.
Но он понимал, что если поддастся панике, то действительно может задохнуться насмерть. Поэтому, издавая хрипы, он изо всех сил старался сохранять спокойствие.
Как бы он ни старался вдохнуть кислород, он не мог сделать ни единого вдоха, и от мучительной боли на глазах выступили слезы.
«Поздоровайся, До Хан. Это твой брат и твоя сестра».
«До Хан, нельзя. Это принадлежит брату. Ты никогда не должен трогать вещи брата или сестры. Даже не смотри в их сторону. Здесь мы должны знать свое место».
«До Хан, нельзя. Туда нельзя заходить. Председатель рассердится».
«До Хан, нельзя. Пока брат и сестра едят, мы должны сидеть в своей комнате. Мы поедим, когда они закончат. Даже если голоден, потерпи немного, сынок».
Осколки детских воспоминаний, которые всплывали в такие моменты, больно резали его мозг.
Тогда тревога усиливалась, появлялись слуховые галлюцинации, которых на самом деле не было, и возникал фантом юного Чан Са Гёна, которого здесь не было. Он смотрел на До Хана с высоты своего положения и снисходительно улыбался.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
