— Актриса?

Председатель, сжимавший чашку с чаем и глубоко откинувшийся на спинку кресла, широко раскрыл глаза и тут же перешел на резкий крик:

— Из всех возможных вариантов ты привел в дом актрисульку, в точности как твой отец?!

— Я сказал, что она была актрисой Си А, председатель.

— Актрисой Си А?

С возрастом острота ума снижается из-за того, что мозг буквально усыхает. Председатель, не способный с первого раза уловить суть сказанного, раздражал, но Са Гён, не показывая недовольства, вежливо пояснил:

— Я говорю о той женщине, которой мы так благодарны за то, что она отсидела в тюрьме вместо Си А. Я говорю вам, председатель, что эта актриса теперь мой секонд.

— Что?!

Голос, вырвавшийся у председателя, был настолько громким, что даже прислуга, стоявшая поблизости, вздрогнула.

Лицо председателя стало серым как цемент, и он угрожающе уставился на Са Гёна, но тот, словно заранее предвидя каждое слово и движение председателя, не моргнув глазом, спокойно продолжил:

— Прежде чем вы выйдете из себя, подумайте еще раз. Разве не лучше держать её рядом под присмотром? К тому же, она была не просто актрисой. Из-за Си А погиб человек, председатель.

— Ты... с ума сошел?

— Я хочу подержать её при себе какое-то время. Двух лет будет достаточно, чтобы интерес угас, а потом я отправлю её за границу. Разве это не решит все проблемы?

Готовый взорваться председатель потер виски и глубоко задумался.

В глазах председателя Чан Са Гён был человеком, бесконечно далеким от импульсивных поступков. Скорее, он был стратегом, действовавшим только после тщательных расчетов. Из-за его одержимости контролем и нетерпимости даже к малейшим отклонениям от плана до председателя то и дело доходили жалобы: топ-менеджеры, работавшие с Са Гёном над проектами, просто задыхались от такого давления.

Да. Раз это не Си А, а он, значит, у него есть план. Кто-кто, а он всегда всё продумывает до мелочей.

Если девка для снятия стресса поможет Чан Са Гёну воплотить его амбиции на благо группы, на два года можно было закрыть глаза. А если эта девка вдруг станет помехой для будущего Чан Са Гёна, он сам, не дожидаясь вмешательства председателя, не выдержит и избавится от неё.

Придя к выводу, что она не продержится и двух лет, председатель лишь цокнул языком — тц — в знак одобрения и махнул рукой, веля уходить.

Подстраиваясь под привычку председателя не тратить время на пустую болтовню, Са Гён отчитался кратко, по существу, без лишних слов, встал, глубоко поклонился и развернулся.

Выйдя из Пённи, он обмотал шею классическим шарфом в клетку и пригладил ладонью идеально уложенные волосы на висках.

«Этого старика скоро придется сместить», — подумал он с таким выражением лица, будто жевал потерявшую вкус жвачку, и зашагал к ожидавшему его седану.

Ким Иль Бом тут же открыл дверь. Са Гён, не пошевелив и пальцем, сел на сиденье, слегка щелкнул пальцами, и дверь бесшумно закрылась без малейших усилий с его стороны.

Одно короткое «Поехали», и колеса седана закрутились, устремляясь вперед. Откинув голову на подголовник, Са Гён перевел взгляд на видневшийся вдалеке Мудже.

Он всегда отличался особой одержимостью и собственническим инстинктом к тому, что принадлежало ему, но вчерашнее раздражение ощущалось иначе.

Почему его так бесило выражение лица Син А Ён, когда она смотрела на ублюдка, которого он презирал больше всех на свете? Почему его выводил из себя этот её жалостливый взгляд на другого, хотя она сидела рядом с ним?

«Вы, вице-президент, гораздо красивее».

Внезапно вспомнив вчерашний ответ Син А Ён, Са Гён фыркнул.

Пиздит, как дышит. Врет и даже глазом не моргнет. Совершенно беспринципная.

Мысли о Син А Ён, заполнившие его голову, напоминали клубящуюся пыль. Чтобы стряхнуть её, Са Гён придвинул к себе лежавший рядом планшет и, слегка расслабившись на сиденье, начал изучать материалы к утреннему совещанию.

Подумаешь, пару раз переспали. Ну я и даю.

Всё равно это максимум на два года.

Эта женщина для него — просто продукт со сроком годности в два года. Через два года интерес остынет. Через два года его вкусы изменятся, и она станет просто красивым блюдом, к которому он даже не притронется.

Син А Ён, которую он держит при себе исключительно ради развлечения, — это просто забава на два года, не более того.

Истрепанная, изношенная, бесформенная эмоция, которая скоро исчезнет.

Отработав череду утренних совещаний и пообедав, он почувствовал, что его состояние резко ухудшилось.

Возможно, это из-за того, что после долгого воздержания он так внезапно и без остановки трахал женщину, сбрасывая напряжение до полного изнеможения.

Впрочем, в последнее время я и правда перетрудился.

Отложив все дела, Са Гён откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, но, услышав стук в дверь, пошевелился.

Взяв в руки ручку, которую на время отложил, он выпрямился.

— Да. Войдите.

Как только прозвучало разрешение, дверь открылась, и за спиной секретаря, который всегда кланялся, переступая порог кабинета, показалась Ча Ю Джин. После объявления о помолвке у них была запланирована целая серия совместных публичных мероприятий.

Бросив на Ча Ю Джин равнодушный взгляд, Са Гён посмотрел на свои часы.

— Принести вам чай?

Подняв руку в знак отказа, Са Гён одарил Ча Ю Джин своей дежурной светской улыбкой и отдал секретарю, всё еще ждавшему у двери, краткое распоряжение.

— Я спущусь через 30 минут, пусть машина ждет у лобби.

— Да, вице-президент.

Как только секретарь закрыл за собой дверь, Са Гён встал, присел на край стола и окинул Ча Ю Джин взглядом с головы до ног.

На вторую половину дня у них была запланирована волонтерская работа в детском доме вместе с Ча Ю Джин. Но её неудобное светло-голубое твидовое платье и белоснежное пальто буквально кричали о том, что она ни разу в жизни не занималась благотворительностью.

Под тяжелым, пробирающим до костей взглядом Чан Са Гёна, смотрящего на неё в упор, Ча Ю Джин неловко замялась, теребя свою дорогую сумочку.

— Почему вы на меня так смотрите?

— Ю Джин. Разве вам не сказали, чем мы сегодня будем заниматься?

— Сказали. Мы будем делать кимчи, а я еще почитаю детям книжки.

— Раз знаете, то что это за вид для готовки кимчи? Собираетесь потом истерить, что на вашу дорогую одежду попал красный перец?

Услышав упрек, Ча Ю Джин округлила глаза, покусывая нижнюю губу, а затем с унылым видом начала оправдываться.

— По правде говоря... я никогда этого не делала. Но... ингредиенты ведь уже будут готовы... Думаю, мне нужно будет просто перемешать капусту с приправой... Я смотрела видео, и перемешивать не так уж и сложно...?

Глядя на Ча Ю Джин с явным неодобрением, Са Гён, не отрывая от неё острого, как шило, взгляда, поднял телефонную трубку. Нажав кнопку, он напрямую связался с приемной.

Он поинтересовался у секретаря, чья комплекция была наиболее близка к фигуре Ча Ю Джин, не согласится ли та поменяться одеждой, и получил охотное согласие.

Переодевшись в женском туалете в коридоре, Ча Ю Джин вернулась в белой рубашке и черных брюках.

Глядя на Ча Ю Джин, одетую скромнее обычного, он невольно вспомнил Син А Ён, которая всегда ходила в каких-то лохмотьях.

С тех пор как он познакомился с Син А Ён, он иногда задумывался: «Неужели мне с самого начала нравились женщины в бомжеватой одежде?». Но, глядя на Ча Ю Джин, одетую не лучше бомжихи, и не испытывая при этом ровным счетом ничего, он понял: дело было вовсе не в одежде.— ...

Почувствовав его взгляд, скользящий по ней сверху вниз, пока он прислонялся к стене лифта, Ча Ю Джин с блестящими глазами посмотрела на Са Гёна и кокетливо улыбнулась, явно на что-то напрашиваясь.

— Вице-президент, мне идет?

А как бы я отреагировал, если бы сейчас передо мной стояла не Ча Ю Джин, а Син А Ён? Са Гён мысленно представил эту картину. Наверняка затащил бы её в слепую зону, где нет камер, схватил бы за волосы, опустил на колени между своих ног и...

— Вице-президент? Почему вы так смотрите? Вы меня смущаете...

Её фальшивая невинная улыбка вдребезги разбила его фантазии о Син А Ён. Улыбка собеседницы была настолько лицемерной, что Са Гён ответил ей еще более лицемерной улыбкой и вежливо раскритиковал её.

— Мы едем к детям, зачем такая яркая помада? Почему бы вам не приглушить цвет.

— Но я всегда красилась этой помадой, когда виделась с вами, вице-президент? С чего вдруг...

— Любимая Ю Джин.

Слащаво назвав её так, как она и просила — играя влюбленного, он сделал шаг к Ча Ю Джин. Схватив её за запястье так, чтобы она не могла попятиться назад, он низко прорычал:

— Если я говорю приглушить цвет, ты, блядь, просто берешь и приглушаешь.

Бросив эту ледяную фразу прямо в побледневшее как лист бумаги лицо Ча Ю Джин, он отпустил её руку и неспешно заложил руки за спину. В этот момент лифт остановился на первом этаже. Выйдя через открывшиеся двери, он первым сел в ожидавший их в лобби седан.

После встречи с председателем, который с возрастом растерял остатки ума, он встретился с Ча Ю Джин, которая тоже умом не блистала, и Са Гён почувствовал, как стресс, копившийся с каждой секундой, достигает предела.

— Поехали.

По его тяжелому, низкому приказу седан, в котором сидели обрученные, направился к детскому дому, спонсируемому семьей Чан До.

Когда машина остановилась у детского дома, Са Гён, молчавший всю дорогу, поправил ослабевший узел галстука. Сидевшая рядом Ча Ю Джин, всё это время тревожно наблюдавшая за профилем мужчины, натянула на лицо нежную улыбку и, перебирая пальцами, произнесла:

— В следующий раз я завяжу вам галстук.

— Да, не стоит.

Бросив эту холодную фразу, он посмотрел на Ким Иль Бома, приказал ему показать Ча Ю Джин, где стоят камеры, и первым вышел из седана.