В свете внезапно вспыхнувших ламп, заливших комнату ярким, словно днем, светом, А Ён еще никогда не чувствовала такого жгучего стыда за свои руки, сжимавшие ремень мужчины, которого она знала лишь по имени.
Опустившись в кресло в углу спальни, Чан Са Гён достал еще одну сигарету, небрежно зажал её в губах и принялся хлопать по карманам в поисках зажигалки.
— Чего ждешь? Сначала сними с него штаны и сделай так, чтобы у него встал.
— ...
— Давай, постарайся, А Ён. Файтинг?
Из-за зажатой в зубах сигареты его слова звучали невнятно, но он, издевательски сжав кулак на манер болельщика, подался вперед в предвкушении увлекательного зрелища. Опершись локтями о мускулистые бедра, Са Гён принялся пристально за ними наблюдать.
Неужели мне правда… придется это сделать? А Ён посмотрела на него умоляющим взглядом, но в ответ получила лишь очередную порцию унижения.
— Руководитель Чан, считай, что тебе крупно повезло. Ты бы знал, как охуенно А Ён сосет. Я ведь не зря привел её сюда.
Сердце А Ён, казалось, ухнуло куда-то вниз. Пульс бешено заколотился, отдаваясь в висках.
Ублюдок, ублюдок, конченый ты ублюдок!..
Глаза, в которых еще теплилась крошечная надежда, теперь впились в Чан Са Гёна, как острые крючья. Затем она медленно, снизу вверх, перевела взгляд на До Хана. Её пальцы продолжали нервно теребить его ремень в жесте крайнего, неконтролируемого отчаяния. Как бы она ни старалась скрыть дрожь, её руки ходили ходуном.
— П-правда, мне очень жаль, До Хан. Я быстро закончу.
— А Ён!
— Простите меня. Я тоже не хочу этого делать. Но этот ублюдок постоянно заставляет меня...
Бормоча это себе под нос, словно в приступе паники или помешательства, А Ён опустилась на колени прямо перед пахом До Хана.
— А Ён!
Оказавшись в совершенно безумной, абсурдной ситуации, До Хан резко отшатнулся назад и закричал:
— А Ён! Вы с ума сошли? Немедленно встаньте!
— Простите. Правда, очень простите... я быстро закончу, очень быстро...
С лицом, искаженным первобытным ужасом, она, прерывисто дыша, повторяла эти слова и тянула трясущиеся руки к его ширинке.
Чан Са Гён так и не попытался её остановить. А Ён, чьи гордость и бравада оказались лишь пустым блефом, теперь чувствовала себя настолько жалкой, что ей хотелось разрыдаться. Невыразимая горечь и тоска подкатили к горлу, душа подступающими рыданиями.
— Я всё сделаю быстро... вам будет приятно... я смогу...
Возможно, из-за высокой температуры она была совершенно не способна мыслить здраво. До Хан, неловко вцепившись в пояс брюк, которые, казалось, вот-вот стянут вниз ледяные руки А Ён, посмотрел на Чан Са Гёна. Видя, как тот со своим извращенным до мозга костей рассудком просто наблюдает за происходящим, До Хан сорвался на крик:
— Вице-президент! Вы действительно будете просто смотреть на это?! Остановите А Ён! Это же просто... это реально ни в какие ворота не лезет! Ей же плохо! Вы не видите, что она вся горит, у неё жар! Она доверилась только вам одному и пришла сюда! Возьмите на себя хоть каплю ответственности!
Но Чан Са Гёну не было никакого дела до орущего на него Чан До Хана.
Его глаза, застланные багровой пеленой эмоций, неотрывно, миллиметр за миллиметром, следили только за А Ён.
Она так легко опускается на колени перед другим мужчиной. Смотрит снизу вверх на другого ублюдка, вцепившись ему в бедра, соблазнительная и покорная. Её тяжелое, горячее, сбитое дыхание вырывается сквозь приоткрытые губы. Каждая деталь. Всё в тебе.
— До Хан... пожалуйста, постойте смирно хоть секунду... когда вы так дергаетесь, мне тяжело...
То ли она окончательно сошла с ума, то ли это была отчаянная гордость, но А Ён с силой потянула брюки До Хана вниз.
— Вице-президент!
В тот самый момент, когда До Хан, судорожно вцепившись в ремень, попытался снова закричать...
Хрусть. Неприкуренная сигарета, зажатая между пальцами Са Гёна, безвольно сломалась пополам, как сухая ветка.
— Хватит.
Швырнув сломанную сигарету в пепельницу, он медленно поднялся с кресла.
— Даже это уже не весело.
Он расстегнул пуговицы пиджака, небрежно бросил его на кресло, поправил дорогие часы на запястье и направился к До Хану. Схватив его за воротник одной рукой, Са Гён презрительно усмехнулся:
— Вот поэтому я тебя и ненавижу.
Хрясь! Огромная, как кувалда, рука со всей силы влепила До Хану пощечину. Гнев вырвался наружу.
— Руководитель Чан. Строишь из себя такого правильного и хорошего парня.
До Хан, схватившись за горящую щеку, пошатнулся, и в этот момент Чан Са Гён нанес еще один мощный удар по другой щеке, жестко и агрессивно загоняя его в угол.
— Но когда у тебя член стоит, как-то неубедительно звучит. Не находишь?
До Хан, чью грязную тайну только что выставили напоказ, в панике закрыл глаза рукой. Под этой ладонью, пытавшейся скрыть позор, его губы дрожали от унижения. Са Гён с выражением глубокого отвращения на лице брезгливо стряхнул ноющую кисть, словно испачкался.
— Хочешь, я угадаю, что бы ты сделал, если бы я не сказал «хватит»?
— ...
— Ты бы орал: «Вице-президент, так нельзя, это неправильно, остановите её!» — но при этом позволил бы Син А Ён сосать твой член. А? Затолкал бы ей в глотку и кончил прямо туда.
— ...
— Оглянись вокруг. Здесь что, стоит охрана, которая тебя держит? Или дверь заперта снаружи?
— ...
— Если ты считал, что это неправильно, нужно было просто развернуться и уйти.
— ...
— Вот поэтому говорят: яблоко от яблони. Дешевка.
До Хан медленно убрал руку от лица и посмотрел Са Гёну прямо в глаза. Во взгляде До Хана, который он так долго пытался скрывать, кипело откровенное бунтарство.
Спокойно встретив этот взгляд, Са Гён нежно погладил щеку До Хана, на которой алели следы от пальцев, и издевательски протянул:
— Извини. Это была просто шутка, брат немного переборщил, да?
— ...
— Не смотри на меня так страшно. Брат же извиняется.
Ледяной взгляд Са Гёна, казалось, разбирал До Хана на куски. На этот раз До Хан не отвел глаз. Взгляды двух раскаленных от напряжения мужчин схлестнулись в воздухе.
— А я вот в глубине души даже рад. Чувствую, что сегодняшний день сделал нас на шаг ближе друг к другу.
Са Гён опустил руку на макушку А Ён, всё еще стоявшей на коленях перед До Ханом, и принялся поглаживать её волосы, словно кошку.
А Ён дернулась, отбив его руку с таким отвращением, будто у неё случился припадок. Са Гён, ничуть не изменившись в лице, убрал руку и спокойно продолжил обращаться к До Хану:
— Руководитель Чан, а у тебя, оказывается, солидный аппарат. Мне стоит поднапрячься.
— ...
— Иди давай. Было весело сегодня.
В отличие от насмешливого тона, он довольно грубо толкнул собеседника в плечо.
До Хан, поспешно стряхнув с себя руки А Ён, торопливо застегнул ремень и, словно спасаясь от преследования, вылетел из спальни.
Са Гён не сводил глаз с двери до тех пор, пока фигура Чан До Хана полностью не скрылась из виду. Даже сейчас он с трудом подавлял желание броситься вдогонку и размозжить ему череп. Скрип его плотно сжатых челюстей был слышен в тишине.
Тем временем А Ён, тяжело дыша, схватилась за воротник и без сил осела на пол, словно из неё выкачали всю энергию.
И снова тишина, натянутая как струна, начала пожирать время. Время, которое безжалостно тянулось под тяжелым взглядом одного человека.
— Расстроилась, что не дали закончить?
Са Гён потянул узел галстука, ослабляя его, присел на корточки и ледяным взглядом посмотрел А Ён прямо в глаза.
— А Ён, я же видел, как ты хотела сосать. Жаль, что я, такой недогадливый ублюдок, влез и всё испортил.
— ...
— Моего тебе было мало?
А Ён сверлила взглядом пустоту, не желая даже смотреть в его сторону.
— Я тебя спрашиваю.
В тот момент, когда он собирался жестко схватить её за подбородок и повернуть лицо к себе, в открытую дверь кто-то робко постучал.
Обернувшись, они увидели Нам Ги Э, которая неуверенно переминалась на пороге, почтительно поклонившись.
На подносе в её руках лежали жаропонижающее, банан и стакан воды. Поставив поднос на тумбочку, Нам Ги Э встретилась взглядом с Чан Са Гёном и начала объясняться жестами.
— ...
Са Гён, внимательно следя за её руками, вдруг плавно изогнул губы в улыбке и кивнул. Затем он ответил ей на языке жестов — его движения стали гораздо быстрее и увереннее, чем раньше.
Замявшись на мгновение, Нам Ги Э бросила обеспокоенный взгляд на А Ён, затем поклонилась и тихо закрыла за собой дверь спальни. Как только она ушла, Са Гён, хотя его никто не просил, услужливо пояснил:
— А Ён, она сказала, что ты сегодня болеешь, нужно выпить таблетку. Где у тебя болит?
Подняв свое огромное тело, он в несколько широких шагов подошел к тумбочке и схватил поднос.
— Сказала, что скоро принесет кашу, но я велел ей не подниматься. Нам сейчас не до этого.
Бросив поднос прямо перед А Ён, он с раздраженным вздохом снова опустился на корточки и, собственноручно очищая банан, продолжил болтать:
— Нам Ги Э — очень заботливый человек. Говорит, на голодный желудок таблетки пить нельзя, вот и фрукты принесла. Не зря я её нанял, глаз-алмаз.
— ...
— Какое облегчение. Хоть кто-то у тебя есть, на кого можно опереться.
— ...
— ...Разломать?
Полностью очистив желтую кожуру, он обнажил белую мякоть. Са Гён сунул банан прямо под нос А Ён и, бросив «Шучу», жестоко усмехнулся:
— Пососешь? Кажется, у меня сейчас снова встанет.
А
Ён вскинула голову и свирепо уставилась на него. Неповиновение, кипящее в ней,
разрасталось, как изголодавшийся зверь.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
