Обхватив маленькую голову А Ён обеими руками, он силой разжал её крепко стиснутые губы и, жестко проталкивая член в рот, продолжил принуждать её к оральному сексу.
То, как он это делал, было под стать его жестокой натуре.
Он заставлял её вылизывать толстый, длинный ствол, как эскимо на палочке, разминал сморщенную мошонку, требуя, чтобы она брала её в рот целиком и посасывала.
Используя её горячий рот как влагалище, он двигал бедрами так свирепо, что головка билась о нёбо, а уголки губ А Ён, казалось, вот-вот порвутся. Ему и этого было мало: кончив прямо ей в глотку, он заставил её проглотить всё до последней капли.
Подавив рвотные позывы А Ён, он обнял её за затылок, ласково поглаживая с тихим «ш-ш-ш» и пытаясь успокоить, но это продлилось недолго.
Засунув руки под униформу прислуги, он бесцеремонно щипал её соски, мял грудь, словно месил тесто, и тер клитор, доводя её до исступления. Затем, поставив в невероятно развратную позу на четвереньки прямо в ванне, заставил умолять, чтобы он вошел.
С этого момента начался секс, во время которого он жадно упивался телом А Ён, стоявшей перед ним раком, как собака.
Всё больше покрываясь то ли потом, то ли брызгами из душа, то ли их собственными соками, А Ён с затуманенными от жаропонижающего глазами вздрагивала всем телом при каждой смене позы от его пронзительных толчков.
И тут её вдруг пронзила мысль.
Интересно, а как он будет спать с Ча Ю Джин?
Он обещал, что в течение двух лет будет спать только с ней, но А Ён ни на секунду в это не верила. Конечно, спать со своей невестой — это естественно и нормально, но...
Как он будет её трахать?
Почему-то ей вдруг стало это любопытно.
Неужели, в отличие от того, как он обходится со мной, он будет нежно целовать её, ласково гладить и заниматься любовью так красиво, что любой залюбуется? Каким он будет тогда? Какое у него будет лицо? Будет ли шептать ей ласковые слова?
Эти мысли роились в голове А Ён даже тогда, когда они переместились на кровать и продолжили неистово трахаться. Заметив, что она отвлеклась, он несколько раз с силой шлепнул её по ягодицам.
Ощутив жгучую, как от удара хлыстом, боль, А Ён резко поджала пальцы на ногах.
На лице девушки, столкнувшейся с этой внезапной болью и потемневшим взглядом мужчины, отразилось глубокое замешательство.
— Ты подо мной лежишь, а сама... ха-а... еще и о чем-то другом думать успеваешь. О ком думала? Об этом ебаном Чан До Хане?
Сухо глядя на неё сверху вниз, он вдруг схватил её за запястья, выкрутил их и, словно в какой-то извращенной игре, стянул своим галстуком, мгновенно связав.
Учитывая обычное поведение Чан Са Гёна, в таком сексе не было ничего удивительного, но, возможно, из-за слабости от температуры к горлу А Ён то и дело подкатывал комок, а на глаза наворачивались слезы. Однако она ни за что не хотела плакать перед ним, поэтому сглатывала эти слезы сотни, тысячи раз, до боли закусывая губу. В итоге её нижняя губа, и без того ни в чем не виноватая, покрылась кровоподтеками.
Спустя несколько соитий и оргазмов, на белоснежном, фарфоровом теле А Ён, где раньше не было ни единого изъяна, начали проступать следы разврата.
От глубоких следов укусов на ключицах до багровых засосов вокруг пупка и мелких синяков на внутренней стороне бедер.
Находясь на грани истощения и тяжело дыша, А Ён почувствовала, как он вытащил из её влагалища свой член, весь в смазке и сперме. С тяжелым вздохом он спустил ноги с кровати.
В отличие от А Ён, на которой кое-как болтались лохмотья униформы, он был абсолютно голым. Сквозь полудрему она смутно видела, как он сделал несколько шагов к маленькому холодильнику в спальне.
Как и в их первый раз, он достал ледяную бутылку воды, открутил крышку и, запрокинув голову, начал жадно пить прямо из горла.
Звук глотков сопровождался резкими движениями его кадыка. Искоса наблюдая за его спиной, А Ён чувствовала, как по её лбу струится холодный пот.
Выпив пол-литровую бутылку залпом, не отрываясь, он с силой, до хруста смял её в огромной ладони и небрежно отшвырнул в сторону.
В этот момент он обернулся, и их взгляды встретились. Вопреки своей воле, А Ён инстинктивно сжалась, но взгляд не отвела. Наоборот, чтобы не выдать страх, она уставилась на него еще более свирепо.
Усмехнувшись, он подошел к тумбочке у дивана, взял пачку сигарет, постучал ею по ладони и вытащил одну.
Зажав фильтр губами, он чиркнул колесиком зажигалки. Ярко-оранжевое пламя вспыхнуло, когда он с силой втянул в себя воздух, раскуривая табак.
Некоторое время наслаждаясь вкусом дыма, он подошел к А Ён и развязал галстук, стягивающий её запястья.
Ну вот, наконец-то всё, — подумала А Ён и с изможденным лицом попыталась встать, чтобы уйти в ванную, но он вдруг схватил её за волосы на затылке.
— Залезай наверх, блядь.
Бросив А Ён обратно на кровать и лениво растянувшись на матрасе, он затянулся сигаретой и кивком указал на себя. А Ён, поперхнувшись от едкого дыма, с трудом подавила раздражение.
— Хватит уже. Я больше не могу. Мне больно. Ты что, не видишь, что я даже таблетку выпила?
— А Ён. В каком бы дерьмовом состоянии я ни был, я всегда безупречно отрабатываю свой график, не подавая виду. Даже если потом вернусь домой и рухну замертво. Это называется профессионализм. Мы называем это самоотдачей.
А Ён, с лицом человека, окончательно утратившего волю к сопротивлению, залезла на него сверху.
Этот ублюдок не из тех, кто отступит только потому, что мне больно... Сейчас я просто хочу поскорее закончить с этим и вышвырнуть его из спальни. А потом — просто отдохнуть. Сомкнуть тяжелые веки.
Иначе она просто вырубится прямо здесь.
Усевшись на его твердые, как скала, бедра, она обхватила его полувставший ствол и несколько раз провела по нему рукой. Тяжелый член с вздувшимися венами мгновенно напрягся и угрожающе выпрямился.
Одной рукой обхватив этот огромный ствол, который невозможно было удержать целиком, она наполовину ввела его в себя и, глубоко вдохнув, с трудом оперлась ладонями о его рельефный живот.
Выдохнув длинную струю дыма в потолок, он посмотрел на А Ён сквозь эту серую завесу и невинно улыбнулся, прищурив глаза.
— А теперь двигайся так, чтобы я потерял рассудок. Так, чтобы я с пачками денег приполз к тебе на коленях и умолял дать мне вставить еще разок.
— С чего бы мне это делать?
— Ты же просила познакомить тебя с моими друзьями. Они парни прожженные, их обычной хуйней не удивишь.
Тварь ядовитая... А Ён, до крови закусив губу, начала двигать бедрами.
Она двигалась без малейшего энтузиазма, но её тело было настолько гибким, что это сводило с ума. Он наблюдал за ней в полном молчании.
То и дело посасывая фильтр сигареты, он смотрел на неё тяжелым, непроницаемым взглядом. А Ён, чувствуя на себе это давление, ни разу не посмотрела ему в глаза.
Как человек может быть настолько невыносимым, не давая передышки ни на секунду? Если это особый талант, то он им явно обладал.
Тяжело дыша и изо всех сил крутя бедрами, А Ён вдруг услышала его вопрос, который он бросил так небрежно, словно швырнул какую-то вещь:
— А если Ким Джи Сан вдруг очнется? Например. Ты же сразу сбежишь, да?
На мгновение замерев, А Ён, выдыхая обжигающий воздух, полностью проигнорировала его слова. Заметив её намеренное молчание, он с силой сжал её ягодицу, словно ущипнув.
— Отвечай.
— Что за тупые вопросы. Конечно, я сбегу от такого ублюдка, как ты. Даже... ах... не оглянусь.
А Ён, чувствуя, как силы покидают её, окончательно перестала двигаться на нем.
— ...Я сдамся с повинной. Хоть завтра.
Больше всего её напрягало то, что его член стал еще тверже и заполнил её изнутри так плотно, что казался чем-то чужеродным, причиняя ноющую боль.
— Сдашься?
Опершись на локти и слегка приподнявшись, он схватил А Ён за волосы на затылке и заставил посмотреть на себя.
— Ты сказала, сдашься?
— Да! Я совершила огромную ошибку. Уж лучше сесть в тюрьму второй раз и тысячу раз отсидеть, чем терпеть унижения от такого ублюдка, как ты!
— ...
Она ожидала, что он взорвется от гнева, но он остался поразительно спокоен и холоден. Словно дрессировщик, смотрящий на животное, которое никак не поддается дрессуре, он устало произнес:
— Знаешь? С виду ты хитрая лиса, а ведешь себя как тупая медведица.
Цокнув языком, он стряхнул пепел с сигареты мимо матраса, а короткий окурок зажал передними зубами. Обеими руками обхватив ягодицы А Ён и широко раздвинув их, он одним мощным толчком вбил бедра вверх.
— А-ах!
Не выдержав чудовищной силы, А Ён по инерции рухнула на него сверху. Перекинув короткий окурок в другую руку, он обнял её за спину и начал вбиваться в неё с такой скоростью, что всё вокруг поплыло.
— ...А-ак! Ха-ах!
Особенно развитая нижняя часть его тела позволяла ему даже в положении лежа вдалбливаться с невероятной скоростью и силой. До такой степени, что даже больной человек стонал от накатывающего экстаза.
— Я же сказал, просто слушайся меня... фух... и я буду как лох отдавать тебе всё, что попросишь. Будь умнее. Я тебе столько раз это разжевывал, но какого хуя ты становишься только тупее?
— А-ах... слишком... ха-а, глубоко... слишком глубоко!
— И что, что глубоко? Ну и что? Что с того? Что мне сделать?
— Ха-а, а-ак! Вытащи, вытащи, больно, больно...
— Тогда напряги извилины и ответь нормально. Ты правда хочешь от меня сбежать?
