— Не хочу.

— Тогда. Засунуть тебе в другое место?

Усмехнувшись своим словам, он начал надвигаться на А Ён.

Насколько он делал шаг вперед, настолько она пятилась назад. Когда он сокращал дистанцию, А Ён снова отступала, увеличивая расстояние между ними.

Этот паттерн, повторяющийся, как заезженная пластинка, закончился, когда ноги А Ён наткнулись на препятствие в виде кровати, и она упала навзничь.

Словно поймав добычу в мастерски расставленную сеть, он с воодушевлением тут же залез на неё сверху. А Ён поспешно закрыла рот руками, отталкивая приближающееся к ней лицо, и изо всех сил замотала головой.

— Никаких поцелуев, просто трахни меня и всё!

— Не целовать? А куда трахнуть? В рот?

— Т-только попробуй снова сунуть мне в рот!

— Тогда что ты предлагаешь?

Какой же стресс, — ослабив пояс халата, он вдруг усмехнулся, словно вспомнив какую-то шутку.

— А Ён. Поцелуи — это ведь не только когда лижут языком.

Не успела А Ён спросить, что за бред он снова несет, как он в мгновение ока скользнул вниз и занырнул под её длинную юбку.

Всё произошло так быстро, что А Ён начала вырываться, но он крепко зафиксировал её ноги и стащил с неё трусики прямо под юбкой.

— А-а, ч-что вы делаете, подождите, подождите!

А Ён отчаянно пыталась оттолкнуть его, придавливая вздымающуюся из-за его головы юбку, но он и не думал останавливаться. В конце концов, она почувствовала, как его губы коснулись её промежности, покрытой жесткими волосками.

— Сделай уже эпиляцию. Мешает целоваться.

— А-а, не надо, не хочу!

Его широкий язык влажно прошелся по этому месту, а затем он с силой прикусил и начал мощно посасывать клитор, похожий на маленькое зернышко.

— А-а, хватит, прекратите, я еще не мылась, я грязная, грязная!

А Ён, яростно придавливая его голову, спрятавшуюся под юбкой, всем видом показывала отказ, но он, посасывая её промежность так, словно ел мороженое, в знак одобрения высунул из-под юбки большой палец.

Вот же сумасшедший ублюдок...

Чем больше она сопротивлялась, тем сильнее он сосал. Честное тело, постепенно погружающееся в удовольствие, вдруг расслабилось, и А Ён, оставив всякие попытки, просто отдалась его воле.

С этого момента она закрыла глаза и сосредоточилась на его движениях. Сейчас она не видела ни его лица, ни его взгляда, так что ей было нечего стыдиться.

Он то засовывал, то высовывал язык, словно дарил её промежности глубокий поцелуй, и с жадностью слизывал текущую любовную смазку.

— А-а, а-ах...

А Ён не пыталась скрыть стоны, вырывающиеся рефлекторно, и крепко зажмурилась. В этот момент он засунул пальцы в её обильно увлажненное влагалище.

Его мастерство, с которым он изогнутыми пальцами быстро ласкал внутренние стенки и безошибочно находил нужную точку, заставляло А Ён исходить смазкой под непрекращающиеся стоны. Она не могла найти себе места, её пальцы на ногах судорожно сжимались, и когда она снова начала извиваться, он усмехнулся:

— Тебе так нравится, когда я делаю это пальцами? Каково это? Наверное, примерно так же, как если бы ты поплевала на ладонь, обхватила мой член и яростно дрочила?

— А-ан, м-м, а-ах, не говорите таких грязных, м-м, вещей,

— Каково это, когда суешь, я знаю, а вот каково, когда суют в тебя, я, ха-а, понятия не имею.

— Х-ха-а, м-м, а-ах, тогда, может, мне, м-м, засунуть вам?

— Ты засунешь мне? А это горячо. Переворачивайся.

Вынырнув из-под юбки с возбужденным видом, он с силой схватил А Ён за талию и перевернул её на живот. Шлеп, — как только грудь А Ён коснулась матраса, он заставил её высоко поднять обнаженные ягодицы.

— А Ён. Я человек, который до крайности ненавидит, когда к моему прикасается кто-то другой. Впредь никогда больше в моем присутствии не стой рядом и не разговаривай с другими ублюдками, у которых есть член.

Он говорил максимально спокойным тоном, но на некоторых словах акцент был сильнее, чем когда-либо.

— Не забывай о моей преданности тебе.

Под его пристальным взглядом, изучающим её сморщенную дырочку, А Ён стало стыдно. Она попятилась, опираясь руками о матрас, пытаясь отползти от него, но он схватил её за лодыжки и резко потянул вниз, легко нарушив её равновесие.

— Еще раз выкинешь что-то подобное. Я тебя реально накажу.

Нервно пробормотав это, он с такой силой сжал одну ягодицу А Ён, что казалось, она вот-вот лопнет, а затем со звонким шлепком больно ударил по ней.

— А-ах!

— Когда я сдерживаюсь и терплю, лучше слушайся меня. М-м?

Ах, — введя три пальца во вздрагивающее влагалище А Ён, он начал быстро помешивать внутри, словно поршнем, безжалостно её растягивая. Фух, — свободной рукой он начал непристойно потирать свою выпирающую промежность. Растрепанный, он выглядел настолько пошлым, что это было невыносимо.

— А-ан, м-м-м!

— Можно я продолжу? Хочу вылизывать, пока не сотрется.

Сегодня он, как никогда, вел себя предупредительно, раз за разом спрашивая разрешения. Вытащив из влагалища пальцы, блестящие от смазки, он слизал её, словно это был леденец. С совершенно спокойным лицом он произнес какую-то пошлость вроде «вкус насыщенный», а затем вместо члена уткнулся лицом в её соблазнительные ягодицы и снова начал жадно, с громким чавканьем вылизывать её мокрую дырочку.

— А-ах, а!

Она мотала головой, словно отказываясь от этого незнакомого действа, но её разгоряченные чувства обострились, и молниеносная дрожь пронзила её спину.

Фух... — грубо зачесав волосы назад, он прижался разбухшим, готовым прорвать штаны членом к её влажному от слюны и смазки лону. Поняв, что войти он не сможет, он снова сунул три пальца во влагалище и начал быстро двигать ими: шлеп-шлеп-шлеп.

— Кажется, трахнуть сегодня не получится. Давай кончишь от пальцев? Я буду ласкать тебя, пока не кончишь.

А Ён послушно кивнула. Как бы ей ни не хотелось этого признавать, но ей нравилось спать с ним.

Его движения, прикосновения, темп, тело, размер, мастерство — всё в нем приносило ей лишь удовольствие.

Она хотела верить только в это.

***

...М-м.

Она приоткрыла глаза от солнечного света, льющегося в комнату.

Открыв глаза, А Ён сразу посмотрела на свою половину кровати. Мужчина, с которым она засыпала, уже исчез.

Как только заходит солнце, он обязательно приходит к ней, но с рассветом он бросает её вот так.

Потирая опухшие веки, А Ён пошла в ванную.

Чтобы смыть эти странные, липкие эмоции и мысли, достаточно было умыться холодной водой.

Наспех высушив волосы и закрепив их заколкой-крабом, она в удобной одежде спускалась по лестнице. Услышав откуда-то доносящиеся голоса, она на мгновение замерла.

— ...Я всё еще не в форме.

Услышав знакомый голос, А Ён на цыпочках спустилась еще на пару ступенек и, посмотрев туда, откуда доносился звук, широко раскрыла глаза. Там был Чан Са Гён, который, как она думала, ушел. Точнее, мужчина, который вернулся. Ведь на нем был совершенно другой костюм.

«Закрой глаза. Я кончу тебе на лицо».

Чан Са Гён, выглядевший таким опрятным, словно все свои грязные повадки он смыл вместе с гелем для душа, сидел на барном стуле и общался с Нам Ги Э на языке жестов. Наблюдая за ним издалека, она почему-то почувствовала радость. Радость? Похоже, эти глупые мысли, не смытые даже водой, остались где-то глубоко внутри неё как грязное пятно.

— Вице-президент, что ты сейчас сказал?

— Спросил, не нальет ли она мне чашечку кофе.

— Боже. А меня не научишь? Мне кажется, мне это нужнее?

Рядом с ним сидела И Хе Ён, широко улыбаясь своими накрашенными губами. Было удивительно наблюдать, что между ними не было ни капли неловкости — весьма странные отношения. С одной стороны, они вроде как презирали друг друга, а с другой — казались идеальными компаньонами...

— Вице-президент, ты же выучил язык жестов для волонтерской работы, да? В любом случае, наш вице-президент во многом потрясающий!

— Да какое там. Таким людям, как мы, нельзя лениться и переставать учиться.

— Я серьезно, вице-президент. Я тебя «спектую»!

— Респект.

— Ну да, респект. Я ведь так и сказала?

Приняв кружку из рук Нам Ги Э, Чан Са Гён вдохнул аромат кофе. И Хе Ён, положив руку ему на плечо, со словами «А, точно», естественно сменила тему.

— Вице-президент, ты и вчера здесь спал? Похоже, ты по уши втрескался в этого щеночка? Тебе так нравится этот щеночек?

Поняв, что речь идет о ней, А Ён спряталась за стену. Спрятавшись, она сама не понимала, почему это делает, о чем свидетельствовало её растерянное лицо.

— Видите ли, И Хе Ён.

Поставив кружку, он, по своей привычке, пригладил идеально уложенные волосы на висках и ласково прищурил глаза.

— Когда я смотрю на неё, я не вижу ни капли желания жить, и мне хочется дать ей всё. Хочется хоть раз увидеть, как она улыбается. Она всегда улыбается через силу. Вот поэтому мне и хочется покупать ей всякое. Понравится ли ей это, или то — вот о чем я думаю.

— Я и не подозревала. Не знала, что наш вице-президент такой романтик. Ты и правда, без шуток, лучший кандидат в мужья на свете! Ох, как же повезло диктору Ча Ю Джин! Завидую, так завидую!

— Точно.

Я-то понятно, но ты вообще редкостный ублюдок, — с таким лицом И Хе Ён холодно усмехнулась, но он, казалось, не обратил на это внимания.

— ...

Переваривая его слова, А Ён фыркнула. Если он дважды захочет увидеть мою улыбку, то, наверное, убьет кого-нибудь. Когда её чувства к нему вернулись на прежнюю орбиту, А Ён вышла из укрытия и обнаружила свое присутствие.

— Здравствуйте, госпожа.