— Что? Кто?

Отрезав еще кусок яблока и протянув его Ким Иль Бому, стоявшему на страже у двери, Са Гён раздраженно пробормотал:

— Руководитель Ким, я что, как-то не так выражаюсь? У меня что, дикция плохая? Почему здесь никто не понимает моих слов с первого раза? Аж бесит.

Ким Иль Бом, естественно подошедший и принявший яблоко обеими руками, ответил в своей учтивой манере:

— Вы обладаете прекрасным даром речи, вице-президент. А ваша дикция не уступает дикторам. У вас нет абсолютно никаких причин для стресса.

Ох, ебать, как же тяжело бабки зарабатывать. Глядя на Ким Иль Бома, явно достигшего максимального уровня в искусстве подхалимажа, Ким Джи Сан лишь мысленно возмущался.

Снова повернувшись и в упор глядя на лежащего на больничной койке Джи Сана, Са Гён произнес медленно и четко, намеренно делая паузы между слогами:

— Да-вай-те до-го-во-рим-ся, господин Джи Сан. Заключим сделку.

Вонзив карманный нож в наполовину очищенное яблоко, он небрежно бросил одноразовую тарелку на тумбочку возле кровати и отряхнул руки.

— Син А Ён нанесла вам, господин Джи Сан, телесные повреждения. И я хочу урегулировать этот вопрос мирным путем.

Он придвинул стул поближе к Джи Сану и сел так, словно его всё это очень забавляло.

— Давайте договоримся. В конце концов, вы же не впали в кому, не умерли и не стали инвалидом. Жить будете без проблем. Строго говоря, вы ведь сами всё это начали, господин Джи Сан. Какой мужик, если ему нечем заняться, станет насиловать женщину, которая отказывает? Если так хотелось, могли бы просто заплатить шлюхе и потрахаться по обоюдному согласию. Что, денег нет?

Ким Джи Сан, который до этого слушал всё в полуобморочном состоянии, при слове «изнасилование» вскипел, словно ему нажали на больную мозоль, и на его шее вздулись вены.

— К-какое изнасилование! Когда это я! У вас есть доказательства?!

— Не прикидывайся. Я всё видел.

— Н-ну и что! Нормальных доказательств-то нет! Видел, и что с того! Глаза свои выколешь и представишь суду?

— ...Глаза?

— Извините! Глазные яблоки!

Повисла короткая пауза, словно Са Гён на мгновение прервал этот низкосортный диалог, а затем снова заговорил:

— Джи Сан. Если бы это было в Америке, это признали бы 100% самообороной. Но Южная Корея слишком снисходительна к преступникам и жестока к жертвам, так что тут уж ничего не поделаешь. Поэтому я и предлагаю договориться.

— ...Тогда пусть эта сука сама придет!

— Не придет. Син А Ён, жертва, прямо сейчас, пока ты преспокойно жрешь свой суп и лопаешь яблоки, бьется в истерике от чувства вины. Она думает, что ты в состоянии смерти мозга. Думает, что ты не приходишь в сознание и висишь на волоске между жизнью и смертью.

— ...Смерть мозга?

Склонившись к недоумевающему Ким Джи Сану, Са Гён, словно еле сдерживая смех, прошептал:

— Ага. Я соврал. А что поделать? Если бы она знала, что ты живехонек и с тобой всё в порядке, с её-то характером она бы уже давно от меня сбежала. Ах, это было слишком личное. Сделай вид, что не слышал последнего.

Руководитель Ким? Пока Ким Джи Сан пытался переварить услышанное, Са Гён, болтавший без умолку в недосягаемом для него темпе, протянул руку назад, и Ким Иль Бом тут же вложил в неё черную дорожную сумку.

— Этого должно хватить, чтобы ты не чувствовал себя обделенным.

Швырнув тяжелую сумку на кровать, он со скучающим видом потер мочку уха и продолжил:

— О больничных счетах не беспокойся. Я всё оплачу. В конце концов, ты собирался её изнасиловать, а она защищалась. Я предлагаю считать, что вы квиты. Ты понимаешь, о чем я?

— ...Да что за...

А, он до сих пор не догнал. Потирая мочку уха и что-то бормоча, он обвел взглядом палату, словно человек, потерявший концентрацию.

— Вообще-то так дела не делаются, но лично для меня ты, господин Джи Сан, оказался очень полезен, а я никогда не забываю своих благодетелей. Я делаю для тебя особое исключение, так что бери деньги, заткнись и живи тихо, как сейчас. Как будто у тебя реально смерть мозга.

— ...

— Ведь если человек в коме вдруг появится перед Син А Ён, это будет, мягко говоря, странно. Живи так, будто ты мертв. Как сейчас. В полном молчании.

— А, блядь, да хорош уже!

Возмущенный нелепым поведением Чан Са Гёна, который спрашивал, всё ли понятно, но даже не пытался ничего нормально объяснить, Ким Джи Сан вспылил. По своей гнусной привычке он с силой ударил кулаком по столику, но тут же скорчился, застонав и схватившись за живот.

— Объясняй, ебать... чтобы было понятно!

Как только он увидел неестественно исказившийся взгляд Чан Са Гёна, Ким Джи Сан нервно сглотнул.

У этого ублюдка глаза какие-то безумные...

— Т-то есть... я хочу сказать... так не пойдет... Что за ебаную дичь вы несете! Схуяли мне быть квитами с Син А Ён? Схуяли мне жить тихо? Это же она меня пырнула! Как только я поправлюсь, я найду эту суку и порву её на куски. Мой отец — начальник полиции. Думаете, я ничего не смогу сделать какой-то жалкой девке? Она пырнула меня в живот!

— ...

— Но вы сказали, что вы опекун Син А Ён? Что вас связывает?

— Значит, вы отказываетесь договариваться?

— Да, отказываюсь.

— Даже не узнав, сколько в этой сумке?

— Сколько бы там ни было, я не согласен. Мне не нужны эти деньги. Мне нужно только уничтожить эту суку.

Как только Чан Са Гён плотно сжал свои ровные губы, в палате повисла ледяная тишина.

Ким Джи Сан старался не подавать виду, но всё же опасливо поглядывал на него. Взгляд, которым тот смотрел на него, был жутким. Теперь он точно понял, что этот человек совершенно не похож на свой экранный образ.

Говорили же, не верьте всему, что показывают по телеку, какое в пизду благородство, ебать.

— Да, отлично. Ваша позиция, господин Ким Джи Сан, предельно ясна.

Когда Чан Са Гён без капли сожаления встал, собираясь уйти, Ким Джи Сан поспешно поднял мизинец и с любопытством спросил:

— Так вы случайно... Син А Ён — она ваша... вот эта? (жест мизинцем означает «любовница»)

Как только брови Чан Са Гёна еле заметно дрогнули, челюсть Ким Джи Сана отвисла, как у бегемота, и он выдал восхищенное:

— Охуеть, блядь. Я так и знал, что у неё появился богатый папик. Целый год она так умело от меня пряталась. Я всю Корею вверх дном перевернул, заебался искать, и всё без толку... Так вот оно что... у этой суки оказалась просто неебическая крыша.

— ...

— Ебать-копать, я-то думал, она подцепила какого-нибудь богатенького старикашку и раздвигает перед ним ноги, но чтобы это был сам Чан Са Гён! Пиздец, просто пиздец, ебаная сука. Всё-таки красивые бабы правят миром, да?

— ...

— Слушайте. Вы же чеболь, неужели у вас нет телок покрасивее? Насколько я знаю, между шоу-бизом и чеболями есть, ну, эти, связи, и если сидишь смотришь телек и говоришь «позовите её», она тут же прибегает и с радостью раздвигает ноги? Вау, бля, завидую пиздец как. Кого из знаменитостей вы уже ебали?

Ким Джи Сан, с глазами, горящими от любопытства сильнее, чем когда-либо, ухватился за пиджак Чан Са Гёна. Темные глаза Са Гёна медленно опустились и спокойно уставились на эту руку, нагло сжимающую его одежду. Он слегка склонил голову, словно сомневаясь, не мерещится ли ему это.

— А, кстати. Вы же обручены? Я вроде где-то читал? А... значит, Син А Ён — это так, игрушка на время... Ну да, уровень, в смысле «левел», не тот... Но она реально так охуенно сжимает? Поэтому вы на неё запали, да? Мы же понимаем. Разве мужикам много надо, чтобы запасть на бабу? Мордашка симпатичная и дырка тугая — вот и вся любовь. Пиздец как просто.

Даже Ким Иль Бом, известный своим неизменно каменным лицом, смотрел на Ким Джи Сана, который молол языком без остановки, с нескрываемым презрением.

— Слушайте. А она ведь реально первоклассная шлюха, да? Я много кого перетрахал, так что знаю, о чем говорю. Когда такая красотка еще и так охуенно сжимает, у мужика просто крышу рвет. Она же и стонет охуительно, скажите? Это ж реальный талант! Сколько бы я ни ебался с другими телками, я никак не мог забыть этот вкус, поэтому и бегал за ней. Вы же тоже мужик, президент, понимаете меня.

Са Гён, с бесстрастным лицом смотревший сверху вниз на хихикающего Ким Джи Сана, вдруг протянул руку к Ким Иль Бому.

— Наберите господину Ким Сан Чхолю и передайте мне трубку.

— Да, вице-президент.

Услышав имя своего отца, сорвавшееся с его губ, Ким Джи Сан мгновенно перестал хихикать, и улыбка стерлась с его лица.

Са Гён внезапно протянул руку к лицу Ким Джи Сана.

— ...!

Схватив попытавшегося отшатнуться Джи Сана за уголки губ, он насильно растянул их вверх, словно лепил улыбку из пластилина, и с лицемерной улыбкой прошептал:

— Давай, улыбайся. Как только что. У тебя же такой охуенный отец. Госслужащий, блядь.