Пунктом назначения оказался универмаг, который еще вовсю работал.
Видимо, Са Гён предупредил их заранее: у восточного входа пару уже ждали две женщины — похоже, менеджеры бутика.
— Выходи.
Всю дорогу он не проронил ни слова, но теперь открыл заднюю дверь и вышел первым.
Едва он показался, менеджеры склонились в почтительном поклоне. Са Гён, мастерски меняющий маски, мгновенно превратился в надежного и солидного вице-президента Чан Са Гёна, одаривая их ласковой улыбкой и отвечая на приветствия.
Сумасшедший ублюдок. Он что, к президентским выборам готовится?
Если бы могла, А Ён с радостью свернула бы ему его распрекрасную шею.
Смотреть на это лицемерие было тошно, а желудок, несмотря на недавно съеденную кашу, болезненно сводило от голода. Сколько бы она ни пила, жажда не отступала, и во рту стояла неприятная сухость.
И самое главное... я думала, ты покажешь хоть каплю вины.
Но он вел себя так, словно ничего не произошло. Его невозмутимость и отсутствие малейших колебаний толкали А Ён на край пропасти.
Словно весь его вид кричал: «Ты заслуживаешь именно такого отношения. Для тебя это в самый раз».
Как же она была глупа, когда, сидя взаперти, гадала, с каким лицом он к ней придет.
Утопая в жалкой тоске, А Ён огляделась по сторонам в поисках полицейского участка. Она мысленно прокручивала сценарий: что, если открыть противоположную дверь и просто сбежать прямо сейчас? Но ответ был очевиден: не успеет она сделать и пары шагов, как он её поймает.
А поймав, Чан Са Гён наверняка снова зашвырнет её в ту комнату и, возможно, уже никогда не откроет дверь. И теперь она знала: этот ублюдок на такое способен.
Сегодня отступаем.
Подавив вскипающее чувство протеста, А Ён всё же последовала за ним.
Их провели в бутик люксового бренда, название которого знала любая женщина. Менеджер проводила их в VIP-лаунж, полностью скрытый от посторонних глаз. Запыхавшийся младший сотрудник принял у Са Гёна пальто и пиджак, излучая доброжелательность и вежливость.
— Какие напитки предпочитаете? У нас есть чай, кофе, шампанское и вино.
— Ничего не нужно.
— Тогда, может быть, легкие закуски...
— Нет, обойдемся. Спасибо.
Вежливо, но с едва уловимой надменностью отказавшись от предложенного, он прошел мимо стоявшей с надутым лицом А Ён и опустился на мягкий диван. Менеджер тут же подошла к нему.
Склонившись перед Са Гёном в почтительной позе, она слушала, как он ровным тоном делает заказ, и лишь сосредоточенно кивала.
Известный своей внешностью, богатством и безупречной репутацией, на публике он всегда был именно таким. Надев маску, соответствующую статусу, он купался во всеобщем обожании.
Именно поэтому А Ён было так паршиво. Перед ней он эту маску даже не пытался надевать. Словно в этом не было нужды.
Впрочем, однажды он сказал ей это прямо:
Я что, должен быть хорошим человеком для такого ничтожества, как ты? Я тоже выбираю, перед кем держать лицо.
Насколько же я для него жалкая? Насколько легкодоступная? Я даже для самой себя недоступна, так почему все остальные...
Сжатые кулаки А Ён мелко дрожали. Стоя рядом с Са Гёном и идеально вышколенной женщиной-менеджером, А Ён изо всех сил закричала:
— У Чан Са Гёна что, у одного рот есть? Почему никто здесь меня ни о чем не спрашивает? Я не пустое место! У меня тоже есть рот! И я хочу воды! Принесите воды! Умираю от жажды!
У сотрудницы от удивления округлились глаза, и она ошарашенно посмотрела на А Ён. Чан Са Гён обжег девушку ледяным взглядом.
Где твои манеры? — казалось, именно это осуждающе читал его взгляд.
Но тут, вспомнив о свидетелях, он изогнул губы в улыбке. Сжимая в руке каталог, Са Гён изящно обратился к менеджеру, которая всё еще стояла рядом:
— Прошу прощения. Это моя давняя подруга, она любит пошутить. Принесите ей воды, а мне — всё, что я заказал. И около часа никого сюда не впускайте.
— Слушаюсь, вице-президент.
В прошлый раз я была близкой знакомой, а теперь — давняя подруга?
А Ён, усевшись на диван поодаль от Са Гёна, вызывающе затрясла ногой, фыркнула и язвительно бросила:
— Подруга, как же. Вице-президент Чан Са Гён, видимо, всю ночь трахается со своими давними подругами?
Тишина, отрезвляющая, словно ушат ледяной воды, мгновенно заполнила лаунж.
Сотрудники, не зная, как реагировать, побледнели. Са Гён, чья маска дала трещину, просверлил А Ён взглядом, а затем, посмотрев на менеджера, приложил палец к слегка скривившимся губам: ш-ш-ш.
Это был знак сохранить услышанное в тайне. Но сотрудники — опытные профессионалы с наметанным глазом.
С того момента, как Чан Са Гён появился в универмаге с женщиной, они наверняка догадались, что Син А Ён — его любовница, с которой он просто развлекается. Сам Са Гён вряд ли думал иначе.
Обычно в таких случаях действует негласное правило «ничего не замечать», но стоило А Ён произнести это вслух, как подозрения превратились в неопровержимый факт.
Спустя некоторое время в лаунж вкатили стойки с одеждой.
Те вещи, о которых он говорил, оказались эксклюзивными новинками: сумки, часы, ювелирные украшения, одежда и обувь, которые еще даже не поступили в продажу.
Приватный лаунж превратился в мини-бутик только для них двоих. Любая другая женщина сошла бы с ума от радости, но А Ён смотрела на эти предметы роскоши с каменным равнодушием и лишь без остановки пила воду.
Менеджер поставила рядом с А Ён еще одну стеклянную бутылку, рассыпаясь в поклонах. Даже вода в приватном лаунже подавалась в дизайнерском стекле, но на вкус ничем не отличалась от той, что продавалась в супермаркете за тысячу сто вон.
Мир — это просто иллюзия.
Люди могут сколотить состояние на мошенничестве, но если они живут в роскошных домах, ездят на шикарных машинах и носят дорогие бренды, их будут превозносить как успешных бизнесменов.
Если Син А Ён с ног до головы одеть в эти вещи, прохожие наверняка примут её за дочь богатых родителей. Но никакие наряды не сотрут её прошлого: того факта, что она отсидела в тюрьме за огромные деньги, взяв на себя чужую вину, и того, что она жестоко ударила человека ножом.
Даже если нацепить на себя всё самое лучшее, истинная суть не изменится. Истинная ценность останется прежней.
Это была одна из причин, почему после освобождения А Ён перестала за собой следить.
— Возьми.
Когда они остались в лаунже наедине, он расслабленно откинулся на спинку дивана и, безучастно перелистывая каталог, кивком указал на сумку.
Сумка из крокодиловой кожи пастельно-желтого цвета стоимостью в десятки, а то и сотни миллионов вон была такой же яркой, как цветы рапса по весне.
А Ён, выпившая за один присест целый литр воды, встала и взяла её в руки.
Скажешь нести — понесу. Купишь — покорно возьму.
Теперь она не будет ни раниться, ни придавать значения его словам и поступкам. А Ён решила относиться к нему ровно так же, как он относится к ней.
Ведь скоро я пойду в полицию и сдамся.
Развлекайся, пока можешь. Играй со мной в куклы, сколько влезет. Скоро всё закончится.
— Взяла. Ну как? Красиво? Вы довольны?
Бросив каталог на журнальный столик, он закинул ногу на ногу и положил руки на колени.
Его извращенный взгляд, привычно и откровенно скользящий по фигуре А Ён с головы до ног, не был чем-то новым. Неожиданной оказалась его следующая просьба.
— А теперь улыбнись.
— Что сделать?
От внезапного приказа одна бровь А Ён вызывающе поползла вверх.
Улыбнуться она могла. В конце концов, это ничего не стоит.
Да, я улыбнусь, как ты хочешь. И перед тем, как вырваться из этой духоты и пойти сдаться, я должна поесть. Самой дорогой еды, самой вкусной, от пуза.
Разум подсказывал ей лучший план действий, но как бы она ни старалась, уголки губ отказывались подниматься в его присутствии.
Чем больше она пыталась заставить себя улыбнуться, тем сильнее разгоралась её ненависть, и лицо искажалось в болезненной гримасе.
Их взгляды скрестились в воздухе; никто не желал уступать. Раздраженно выдохнув, Са Гён щелкнул пальцами и указал на дорогущие часы в футляре.
Мятный ремешок из крокодиловой кожи, розовое золото, щедро усыпанное бриллиантами.
Что он вообще творит? Выбирает подарок для Ча Ю Джин? Или у него появилось новое странное хобби — играть в куклы?
С силой швырнув сумку на диван, А Ён схватила часы стоимостью в десятки миллионов и грубо нацепила их на запястье. Если повредит — просто заплатит. Денег у неё хватало.
— Ну что? Мне идет? Теперь довольны?
Она помахала запястьем с абсолютно безразличным лицом, а он, постукивая дном пачки сигарет по столу, ледяным тоном повторил приказ:
— Не доволен. Улыбнись.
— С чего бы мне улыбаться?
— Сегодня я во что бы то ни стало хочу увидеть твою улыбку.
— Я спрашиваю, с какой стати?
— Если я говорю улыбнуться — улыбнись, блядь.
— Не матерись, ублюдок.
Жуткие
воспоминания о прошедшем рассвете накрыли А Ён как кошмар, и она, словно
избавляясь от оков, яростно сорвала часы с запястья и швырнула их обратно в
футляр.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
