— Вице-президент, ты же не шутил? И правда собираешься завести секонда? Еще до свадьбы? Нет, серьезно, так дела не делаются-а! Сначала бы насладился медовым месяцем с Ча Ю Джин, а потом уже заводил! Так было бы правильно!

Чан Са Гён, читавший газету, вдруг запрокинул голову так, что стал виден кадык, и громко рассмеялся.

— Вряд ли такие слова должна произносить И Хе Ён, не находите?

— Ну, это-то понятно, понятно, но всё же!

— Разговор окончен, можете идти.

— Нет, ну что это за девица. Кто она такая, раз наш вице-президент так торопится! А? Кто? Чем она занимается?

— Я же сказал — идите, И Хе Ён. А то кто-нибудь увидит и не так поймет.

Са Гён мягко перехватил запястье И Хе Ён, внезапно вцепившейся в его предплечье, и с характерной ласковой улыбкой в глазах жестом велел ей уходить. Глядя на него, снова перевернувшего страницу газеты, И Хе Ён раздумывала, стоит ли настаивать дальше.

Она знала Чан Са Гёна лучше всех. Сначала он прячет эмоции за улыбкой, но если его по-настоящему разозлить, просто так уйти не получится.

Она всё понимала, но никак не могла смириться с потерей своей комнаты, в которой прожила десятки лет, и снова схватила его за воротник.

— И что же в ней такого особенного? А? Что тебе так понравилось, раз ты выставляешь меня из комнаты? В постели хороша? Или что, лицо? Фигура? Она правда настолько крутая?

— И Хе Ён, на нас смотрят люди. Пойдут слухи.

— Да какая это женщина, мне же просто любопытно! Разве я не имею права знать?

— Забавная женщина.

— Она что, юмористка какая-то?

Со стороны их разговор мог показаться почти дружеским, особенно из-за выражения лица Чан Са Гёна, который, продолжая изучать мелкий шрифт в газете, то и дело издавал короткие смешки — пф.

— Люблю в вас эту черту, И Хе Ён. Вашу искренность. Это куда лучше, чем те, кто пытается умничать передо мной, хотя в голове пусто.

— Ой, ну спасибо за комплимент, конечно, но хватит уже меня мучить!

— Она потрясающая. Если вы получили ответ, то, боюсь, мне пора попросить вас уйти.

— Ладно, я уйду, только скажи, чем именно она потрясающая. А? Лицом? Телом? В итоге вице-президент тоже клюнул только на обертку?

— Если секонд возбуждает, чего еще желать? Вы думаете, отец привел вас из-за вашего богатого внутреннего мира?

И Хе Ён, подперев подбородок рукой, расплылась в довольной улыбке, словно получила комплимент.

— Да наш Чан Джун Гиль такой же. В свое время он с первого взгляда запал на ту первоклассную актрису, ползал перед ней на коленях, умоляя выйти замуж — это же был первый случай, да? Когда вопреки воле председателя в дом ввели актрису как законную жену? А со мной он сделал то же самое. Смотрю я, вице-президент — вы вылитый отец.

— Председатель никогда не был против Кан Ён Су. Он был против её профессии. Семья у Кан Ён Су была вполне достойной.

«Не смей сравнивать себя с ней, ты — обычная девка из кабака», — И Хе Ён не поняла этого холодного сарказма и лишь грациозно заправила прядь за ухо.

— И всё же, вице-президент, как ты можешь так говорить о собственной матери, будто о чужом человеке?

Ну и кремень. Просто ледяной. И Хе Ён покачала головой, глядя на Са Гёна с содроганием. Она не заметила, как он, продолжая читать газету и повторять «освободите комнату», начал раздраженно сводить брови. Не умея вовремя остановиться, она снова повысила голос.

— Вице-президент, ну это уже слишком! Я хозяйка этой комнаты, с какой стати я должна её освобождать?! Столько других хороших комнат...

БАБАХ! От внезапного грохота И Хе Ён, подпиравшая щеку, вздрогнула всем телом.

БАХ! БАХ-БАХ! Отшвырнув газету, Чан Са Гён с яростью начал вбивать бордовую коробочку, которую держал в руке, в угол стола.

БАХ-БАХ! БАХ! Грохот, отражавший его гнев, продолжался довольно долго. И Хе Ён мгновенно замолчала, лишь испуганно сложив руки перед собой.

Фух. Выдохнув и сдув упавшую на глаза челку, он стряхнул с ладони остатки развороченного футляра для драгоценностей. Затем резко схватил И Хе Ён за колье на её шее и притянул к себе.

— Хе Ён.

— ...!

Его полный ярости взгляд впился в неё, и он процедил лишь одну фразу:

— С каких это пор в таком месте появились хозяева?

И Хе Ён поджала губы, а Чан Са Гён выпустил колье из рук.

— Вы знаете, почему председатель так любит собак, но никогда не держит их в доме?

Он буквально прожевывал каждое слово, тыкая указательным пальцем прямо в бриллиант на колье.

— Потому что если жить с ними бок о бок, кормить их теплой едой, одевать в красивые вещи и позволять жить в уюте, в какой-то момент они начинают мнить себя людьми... Видимо, И Хе Ён тоже решила, что мы на одном уровне.

— Ну что ты такое говоришь, вице-президент, мне же обидно...

И Хе Ён притихла под этим внезапным натиском, но она прожила с ним под одной крышей десятки лет. Она знала, как его успокоить, поэтому, с трудом встретившись с ним взглядом, глупо и робко улыбнулась. Однако он не прекратил свои нападки, оставаясь жестоким и властным.

— Хозяйка? Если я передумаю, вы все вылетите из Мудже уже завтра. Откуда там взяться хозяевам?

— Хорошо, хорошо, вице-президент. Я освобожу. Я всё сделаю. Теперь наш вице-президент счастлив?

Видя, как И Хе Ён буквально распласталась перед ним, не смея больше злиться, он раздраженно вздохнул и насмешливо потряс изуродованным футляром.

— Вот именно. Если бы мы закончили разговор еще тогда, когда я дарил вам колье, все были бы счастливы. И Хе Ён, почему вы всегда всё портите в самый последний момент, заставляя меня выходить из себя? Вы думаете, мне доставляет удовольствие гонять вас как собаку?

Он одарил её любезной улыбкой и всучил остатки футляра ей в руки, давая понять, чтобы она забирала его и проваливала. Затем снова откинулся на спинку кресла и развернул газету.

— Да, я всё поняла. Вице-президент, доброй ночи?

Осознав, что пора уходить, И Хе Ён помахала ему рукой, в которой не было футляра.

— Доброй ночи, Селли.

И Хе Ён украдкой зыркнула на Чан Са Гёна, который махал ей в ответ.

«С виду такой приличный, а на деле — коварный и грязный ублюдок», — тихо проклиная его про себя, она вышла из Юнсыль и засеменила в сторону Мудже.

***

На открытой площадке отеля «Чан До» был организован обед со студентами, выбранными фондом.

Пост председателя благотворительного фонда «Мечта» недавно перешел от Чан Пан Гиля к Чан Джун Гилю, а когда придет время, это место займет Чан Са Гён.

Сегодня на ежегодном мероприятии семьи Чан До планировалось вручение стипендий лучшим студентам. Чтобы укрепить свои позиции, эту роль взял на себя Чан Са Гён.

Темно-синий костюм, безупречно уложенные волосы, неброский галстук, идеально подходящий к случаю, и аккуратный платок в нагрудном кармане.

В образе, в котором не было ни единого изъяна, он стоял с улыбкой, наблюдая за студентами, которые с любопытством оглядывались по сторонам. Чан Джун Гиль, подошедший к нему, резко понизил голос.

— Холоднее, чем я думал. Надо было проводить в помещении.

— На улице фотографии получаются лучше.

— Давай быстрее закругляться с обедом. А то простудимся.

— Меню состоит из восьми блюд.

— Да что эти дети понимают в высокой кухне? Какие еще блюда?

— Они в том возрасте, когда нужно много есть. Для них это будет хорошим опытом.

Мастерству их речевой маскировки позавидовал бы любой чревовещатель — вокруг всегда было много камер, так что этот навык они оттачивали с детства.

— Итак, мы начинаем. Где наш представитель студентов? Подойдите сюда, пожалуйста.

Сотрудник фонда «Чан До», проверив микрофон, объявил начало церемонии, и Чан Са Гён подошел к нерешительно вышедшей вперед студентке.

Встретившись взглядом с восемнадцатилетней девушкой, которая была намного ниже его, он одарил её мягкой улыбкой и первым поприветствовал её.