«Слышал от той женщины. Что ты хотел эту вещь. Забирай. Для меня она всё равно уже отслужила свое».
В отличие от Чан Си А, которая открыто выражала презрение, он всегда прикрывался вежливостью, но До Хану это было еще противнее.
«Руководитель Чан. Если на работе возникнут трудности, обращайся ко мне в любое время. Для чего еще нужна семья».
Как бы он ни притворялся, что заботится о нем, его глаза выдавали истинное отношение.
«Да. Знаю, ты спал, прости. Мы с Си А немного выпили, и я не могу сесть за руль. Если не занят, приедешь повести машину?»
Презрение, пренебрежение, унижение, снисхождение, оскорбления.
Возможно, только в глазах он искусно обнажал свои истинные чувства. Настолько подлым человеком он был.
«Разве может всё быть в порядке».
От этого взгляда ему перекрыло дыхание. Горло сдавило спазмом. Как бы он ни твердил себе, что этого взгляда сейчас перед ним нет, что это лишь фантом, он не мог... не мог сделать ни единого вдоха.
Хек-хек. С искаженным от боли лицом он хватался за горло и жадно пытался вдохнуть, но кислорода катастрофически не хватало.
Я умираю.
Подумал он.
Вот так я и умру.
Но даже в такой критической ситуации До Хан в какой-то момент начал озираться.
Он находился на улице, слишком на виду. Любая проезжающая машина семьи Чан До могла его заметить, поэтому нужно было спрятаться поглубже.
Говорят, слоны перед смертью уходят на слоновье кладбище. Почувствовав, что он поступает так же, До Хан на мгновение чуть не расплакался от отчаяния.
Именно в этот момент.
К нему, пытающемуся забиться в угол, быстрыми шагами направлялась женщина. Нет. Точнее, она бежала.
И в её глазах не было того удушающего презрения.
— Д-До Хан? С вами всё в порядке?!
Син А Ён. Вторая женщина Чан Са Гёна.
— П-помогите...
Жалкая, отвратительная, но в то же время вызывающая жалость женщина, обреченная повторить судьбу его матери. Не имея сил на раздумья, До Хан мертвой хваткой вцепился в воротник Син А Ён.
Чтобы выжить. Чтобы попробовать прожить эту никчемную жизнь еще немного.
— Кх-хек...
Заметив, как лицо До Хана стремительно бледнеет, А Ён осознала всю критичность ситуации и поспешно достала телефон.
Видимо, собиралась вызвать скорую. Нельзя. Этого делать нельзя.
Дела семьи Чан До ни при каких обстоятельствах не должны выходить за пределы поместья.
Схватив её за запястье, До Хан резко замотал головой, и А Ён, словно всё поняв, кивнула.
Она присела на корточки, заглянула До Хану в глаза и со спокойным лицом спросила:
— До Хан. Вы не можете дышать? Не пытайтесь говорить, просто кивните.
Когда До Хан кивнул, А Ён взяла его за руки. От человеческого тепла, передавшегося через кончики пальцев, До Хан снова задержал дыхание: Вдох. Нет. Не так... скорее наоборот.
— До Хан. Я помогу вам, не пугайтесь и постарайтесь успокоиться. Вы когда-нибудь слышали о дыхании 7/11?
До Хан снова кивнул, и А Ён улыбнулась, словно пытаясь его успокоить.
Только сейчас, вблизи, он разглядел её глаза: они напоминали цветы груши, распускающиеся ярким весенним днем.
Взгляд Син А Ён медленно растворял те взгляды, которые презирали и унижали его.
— Сейчас мы вместе будем вдыхать 7 секунд и выдыхать 11 секунд. Вдыхайте очень-очень медленно. Даже если кажется, что кислород не поступает, продолжайте.
— ...
— Попробуете вдыхать очень медленно, пока я не скажу остановиться?
До Хан старался, но у него по-прежнему не получалось. Возможно, из-за того, что кислород слишком долго не поступал в мозг, у него вдруг сильно закружилась голова.
Заметив, что его глаза начали закатываться, Син А Ён уложила До Хана прямо на землю. Запрокинув его голову назад, чтобы освободить дыхательные пути, она произнесла: «Простите», зажала ему нос и накрыла его губы своими.
— ...!
Плотно прижавшись губами, она с силой вдула в него воздух...
Грудная клетка До Хана начала медленно вздыматься и опускаться. Казалось, свежий аромат цветов груши, словно вода, хлынул ему в нос. Кислород снова начал поступать, и мутнеющее сознание постепенно прояснялось.
— П-получилось? Сработало? Я, если честно, первый раз такое делаю... Д-До Хан? Вы меня слышите? Теперь можете дышать?
Еще нет? Набравшись решимости, она сложила руки в замок и с неуклюжей, но отчаянной силой надавила ему на грудь, отчего у До Хана вырвался приступ кашля: Кх-кх.
— О, п-получилось?
Когда А Ён собралась еще раз... снова надавить ему на грудь, До Хан поспешно перехватил её запястье и медленно кивнул.
— Кх, т-теперь, всё в порядке. Хватит, мне больно...
Только тогда он почувствовал, как она бессильно плюхнулась на землю и с облегчением выдохнула.
— П-почему вы не позвали на помощь и так глупо забились в угол! Я реально думала, что вы умрете прямо здесь!
Син А Ён закричала на него густым, полным укора голосом. До Хан, чье сознание еще до конца не прояснилось, слегка поморщился.
Его дыхание полностью пришло в норму, но теперь ему было тяжело дышать уже по другой причине.
Черный седан Чан Са Гёна, миновав ворота поместья Чан До, медленно поднимался в гору.
[— Ты уже получил отчет по новостным статьям?]
— Да. Получил.
Са Гён, разговаривая с Чан Джун Гилем, свободной рукой бессмысленно щелкал крышкой зажигалки: открывал и закрывал. Он только что ехал из аэропорта, и из-за накопившейся усталости его голос был более хриплым, чем обычно.
[— Говорят, позавчера из-за снегопада аэропорт Чеджу полностью закрыли. Туристы намертво застряли там. Как раз неподалеку есть наш отель Чан До. Оформили это как сотрудничество и от твоего имени выделили 40 номеров для туристов. Отличный пиар-ход получился.]
— Да. Вы сделали доброе дело.
[— Это была идея председателя. Понимаешь? Он переносит вес в твою сторону, Са Гён.]
— Да, я понимаю.
[— Сразу поедешь к председателю?]
— Как только завтра проснусь, сразу поеду и поздороваюсь. Я совсем не спал.
[— Заодно сыграй с ним партеечку в шахматы. Мой отец тоже стареет, в последнее время ему бывает одиноко.]
— Да, сделаю.
Его голос звучал почтительно, но на лице было написано полнейшее раздражение. Бросив дежурный ответ, он вытащил наушник из уха. Он с силой потер лицо ладонями и уже собирался закрыть глаза, как Ким Иль Бом позвал его:
— Вице-президент.
— Если не срочно, давай завтра. Наверное, я тоже старею, перелеты теперь сильно утомляют.
— Понял. Руководитель Чан и Син А Ён сейчас вместе...
Кто? Открыв глаза и посмотрев в сторону, он увидел за окном двух людей.
Он резко вскинул руку, и машина плавно остановилась, словно водитель только этого и ждал.
— ...
И без того узкие глаза Са Гёна превратились в щелочки, когда он пристально вгляделся туда, где они стояли.
Как только он их увидел, его лицо окаменело, а с губ сорвался пустой смешок.
Они, блядь, держатся за ручки.
Издавая звук «Ха», словно человек, которого только что предали, он провел рукой по гладкому лбу.
Потер изможденное лицо, усмехнулся, нахмурил лоб и снова бессмысленно улыбнулся. Его лицо меняло выражения со скоростью света, словно он смотрел тяжелую, выматывающую драму. Наконец, готовый выскочить наружу, он распахнул заднюю дверь.
Его распирало от гнева. Он уже занес ногу, чтобы выскочить, но на мгновение замер и перевел дух. Затем снова убрал ногу в салон и закрыл дверь.
Вновь откинув голову на подголовник и закрыв глаза, Са Гён бросил взгляд на кучу пакетов из дьюти-фри, сваленных на соседнем сиденье.
Духи, помады, блески для губ, наборы уходовой косметики... да, всё это было там.
Всё это он купил по рекомендации сотрудниц, с которыми ездил в командировку, ведя с ними не слишком желанные разговоры.
Потому что в прошлый раз он заметил, насколько жалко выглядел её туалетный столик.
Син А Ён просто от природы была красивой, но у неё не было привычки ухаживать за собой.
Она не особенная.
Сколько раз он повторял себе это, но не смог подавить то, что с шипением закипало где-то глубоко внутри. Выплескивая эмоции, он со всей силы пнул переднее сиденье.
Пока кто-то, блядь, целую неделю, с таким трудом держался, эта сука...!
Бах-бах-бах! Са Гён так яростно пинал переднее сиденье туфлями, что машину сильно затрясло. Откинув назад упавшие на лоб от резких движений волосы, он восстановил сбившееся дыхание — фух — и низким голосом произнес:
— Разве это срочно. Поехали.
Когда седан снова тронулся, он тихо повернул голову и проводил удаляющихся мужчину и женщину ледяным взглядом.
Не особенная.
Он смотрел на них, не замечающих его присутствия, низким, тяжелым взглядом, полным яда и скрытой жажды убийства.
Не особенная.
Смотря искоса на удаляющийся силуэт А Ён, глаза Са Гёна бушевали, как штормовое море, а сквозь плотно стиснутые зубы вырывалось горячее дыхание, словно душной тропической ночью.
Не особенная.
Эта женщина для меня не особенная.
Син А Ён для меня — не особенная.
Всю дорогу, пока они отдалялись, он продолжал мысленно твердить эту мантру. Какой же я ебаный дегенерат.
