— Как же долго и нудно вы ноете.

От этого бормотания, прозвучавшего как шквал обвинений, на глазах Ча Ю Джин снова навернулись слезы, готовые вот-вот пролиться.

— Что... я... долго и нудно ною...? Как вы можете говорить такие жестокие слова...!

Она крепко прикусила нижнюю губу, сдерживая рыдания. Стряхнув пепел в пепельницу, он вздохнул с откровенно скучающим видом.

— Задам встречный вопрос. А что я получу, дав столько обещаний? Чем идти на такие хлопотные условия, мне гораздо проще найти другую невесту.

— Насколько я знаю, нет женщины, которая подходила бы под безупречный имидж вице-президента Чан Са Гёна лучше меня. И главное, разве разрыв помолвки не нанесет серьезный удар по вашему публичному имиджу? Я честный журналист, и я не стану молчать.

То ли она показала свое истинное лицо, то ли у неё был какой-то скрытый мотив.

Выпустив дым и усмехнувшись, он вдруг резко, с нескрываемым раздражением процедил:

— Вы мне сейчас угрожаете?

Сняв ногу с ноги, он подался вперед, вмиг сократив расстояние между ними.

— Ты, Ча Ю Джин, смеешь мне указывать?

Его глаза мягко сощурились, но взгляд был таким пронзительным, словно он разрывал её на куски, отчего Ча Ю Джин судорожно сглотнула и отчаянно замотала головой.

— Н-нет! Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Если вы пообещаете мне это, то вы двое, не обращайте на меня внимания и спите, сколько влезет. Два года я буду закрывать на это глаза...

— Закрывать глаза. Ты — на мои дела. Надо же, какая щедрость.

Снова вальяжно откинувшись на спинку дивана, он затушил окурок в пепельнице.

По правде говоря, для Чан Са Гёна с самого начала не было смысла долго раздумывать над этим вопросом.

Брак для него — не более чем способ получить синергию. А Ча Ю Джин — лишь пешка, которую он собирался использовать для поддержания имиджа.

Встав и резким движением одернув измятый жилет, он охотно согласился.

— Да. Хорошо. Договорились. Это куда проще, чем искать новую женщину и проходить через всё это дерьмо заново.

Оставив Ча Ю Джин позади, он уже собирался выйти из зоны ожидания, но вдруг, словно о чем-то вспомнив, вернулся.

Ча Ю Джин, которая как раз собиралась встать, вздрогнула и попятилась. Она смотрела на Са Гёна снизу вверх заплаканными глазами, как беззащитный зверек.

— У меня тоже есть одна просьба.

Резким, грубым движением поправив сбившийся узел галстука, он спокойно продолжил:

— Никогда больше не трогайте Син А Ён. Диктор, лицо телевидения, а ведет себя так вульгарно — бьет людей по лицу.

Сделав сильный акцент на слове «никогда», он четким движением поправил узел галстука и заправил тонкий конец в петлю. Несмотря на спокойный голос, в его движениях сквозило раздражение. Ча Ю Джин сглотнула и заикаясь ответила:

— Э-это... в тот день я просто... я совершила ошибку. Когда мы увидимся с Син А Ён в следующий раз, я глядя ей в лицо лично извинюсь.

— Отлично. Если человек хороший, он должен оставаться хорошим. Я же не безрукий, чтобы просто сидеть сложа руки. Если есть недовольства, давайте решать их через диалог, с уважением друг к другу. Как и подобает образованным людям. Поняли?

Аккуратно заправив широкий конец галстука под жилет, он снова надел маску безупречного джентльмена и положил руку на плечо Ча Ю Джин. От страха она задержала дыхание и не могла выдохнуть.

— Ну что ж, тогда до свидания?

Его сильная рука крепко сжала и отпустила её плечо. Ча Ю Джин всё прекрасно поняла.

Хоть он и назвал это просьбой и красиво завуалировал, это было ясное предупреждение: больше никогда не смей трогать то, что принадлежит мне.

***

Вечером, когда А Ён вышла из машины, присланной Чан Са Гёном, рядом с ней была Нам Ги Э.

Согласившись переехать в Мудже, А Ён попросила его только об одном: разрешить Нам Ги Э поехать с ней.

Если бы А Ён переехала в Мудже, Нам Ги Э всё равно пришлось бы искать новую работу, поэтому она с радостью согласилась на просьбу А Ён.

Глядя на невероятные масштабы территории, обе женщины стояли с открытыми от изумления ртами. Нам Ги Э, качая головой так, словно увидела призрака, достала блокнот и написала сообщение.

«Госпожа А Ён. Мы правда теперь будем здесь жить?»

— Да, наверное...

Забыв, что та её не слышит, А Ён произнесла это вслух, а затем, спохватившись — Ах, встретилась с ней взглядом и кивнула. Нам Ги Э снова открыла рот и долго смотрела на земли Чан До, словно любуясь величием природы.

Территория была настолько огромной, что здесь вполне уместно было бы передвигаться на гольф-каре, а путь впереди казался долгим.

У А Ён был только один чемодан, у Нам Ги Э — большая сумка. Радуясь, что вещей у них немного, А Ён оторвала словно приросшие к земле ноги и зашагала вперед.

Гр-р-р. Гр-р-р. Чемодан А Ён с грохотом нарушал царившую вокруг тишину.

Думая, что он слишком шумит, она несла его в руках, а когда силы заканчивались — снова катила по земле. Так они шли по дороге, где всё еще не было видно ни души.

Спустя минут десять А Ён начала злиться: «Почему эта проклятая машина не высадила нас прямо у входа в дом?»

Или в Чан До так принято — не возить секондов на машинах с комфортом? — едко подумала она про себя.

Прошло еще пять минут, и только тогда в поле зрения А Ён и Нам Ги Э показались многочисленные дома. Место напоминало элитный коттеджный поселок.

Тук-тук, тук-тук. С этого момента сердце А Ён забилось с непонятной силой.

Вдруг она оглянулась назад.

Пройденный ими путь тонул во тьме. Он казался таким далеким и бесконечным, словно олицетворяя последствия её глупого выбора.

Точка невозврата пройдена, и пути назад больше нет.

Она снова посмотрела вперед, на роскошные особняки, в которых жили люди из Чан До.

Беспорядок в рамках порядка.

Да. Именно так выглядела картина перед ней.

— Вы направляетесь в Мудже?

Внезапно раздавшийся поблизости голос незнакомого мужчины заставил её вздрогнуть и обернуться. Нам Ги Э, не слышавшая его, проследила за испуганным взглядом А Ён и тоже обернулась.

Рядом стоял мужчина с волосами чуть светлее, чем у Чан Са Гёна, добрыми глазами и мягкой, теплой аурой.

— Да, мы идем в Мудже... а откуда вы знаете? А вы кто?

— Потому что машины, направляющиеся в Мудже, не могут проехать дальше главных ворот. Помочь вам с багажом?

Если Чан Са Гён был темной, холодной зимней ночью, то первым впечатлением А Ён о Чан До Хане стал весенний цветок, распускающийся в теплый день.

В это же время черный седан с Чан Са Гёном въехал на территорию поместья и поднимался в гору, направляясь в Юнсыль.

«Дорогие вещи всегда стоят своих денег», — подумал он, не чувствуя на заднем сиденье ни шума, ни вибрации. Вальяжно откинувшись назад, он попивал кофе с подставки и листал каталог любимого автомобильного бренда.

Он мысленно подбирал цвет и дизайн машины, которая лучше всего подошла бы Син А Ён.

— Вице-президент.

— Да, слушаю.

— Син А Ён идет вместе с руководителем Чан До Ханом.

С кем? В тот момент, когда он, перелистывая страницы каталога, поднял голову, седан как раз проезжал мимо них.

— Стоп.

По его знаку Ким Иль Бом велел водителю остановиться.

Машина плавно затормозила. Гр-р-р, гр-р-р, — сквозь окно было видно, как три человека, точнее, мужчина и две женщины, весело болтая под грохот чемодана, остановились, когда машина поравнялась с ними.

Чан До Хан первым узнал машину Чан Са Гёна, остановился и выпрямился, а Син А Ён и Нам Ги Э в недоумении замерли следом за ним.

— ...

Взгляд Са Гёна, наблюдавшего за ними сквозь плотно тонированное стекло, на котором благодаря стараниям водителя не было ни единого пятнышка, стал мрачным как никогда.

Сдвинувшись чуть влево, он опустил стекло. Оперев подбородок на опущенную оконную раму, он прищурился, очаровательно улыбнулся и помахал им рукой.

— Привет.