Как только он выглянул, Чан До Хан почтительно поклонился на девяносто градусов. Провожая взглядом опускающуюся перед ним макушку До Хана, Са Гён произнес:

— Хорошая сегодня была презентация. Видно, что усердно готовился.

— Спасибо, что так высоко оценили, вице-президент.

— Не высоко оценил, а говорю, что было хорошо. Безупречно.

— Вы мне льстите.

— Я не льщу, а говорю, что было хорошо. Повторять не буду.

Даже в его понизившемся голосе отчетливо чувствовалось сильное недовольство. Благоприятная атмосфера мгновенно испарилась. На лице Чан До Хана проступили страх и напряжение.

— Это похвала. Сегодня ты молодец.

Оперев подбородок на оконную раму, Са Гён небрежно показал До Хану большой палец. Затем, переведя взгляд на стоявшую со сцепленными руками Нам Ги Э, высунул руку из окна и показал несколько жестов. Видимо, язык жестов давался ему нелегко, потому что он пару раз запнулся и с неловким смешком добавил: «Надо же, давно не практиковался, уже забыл».

Поняв его жесты, Нам Ги Э, подстраиваясь под уровень Са Гёна, медленно ответила, меняя форму и движения рук и пальцев.

Закончив формальный разговор и с Нам Ги Э, он наконец перевел взгляд на Син А Ён. На самом деле, с самого начала его глаза ни на секунду не отрывались от неё.

Са Гён до рези в покрасневших глазах впитывал образ А Ён, стоявшей в отдалении, словно используя еще не тронувшийся автомобиль как защитный барьер.

Небрежно собранные в хвост волосы, простая одежда и минимум макияжа. В таком виде легко показаться жалкой и неопрятной, но от её лица почему-то было невозможно оторвать взгляд. Это казалось странным. Такой потрепанный стиль был совершенно не в его вкусе.

Снять бы прямо сейчас ремень и заставить её взять в рот, или стянуть брюки и вылизать там всё, или просто трахнуть её до потери пульса.

Не в силах забыть их первую близость, каждый раз при виде Син А Ён он ловил себя на том, что все мысли сводятся к одному. Что сказать, если именно для этого она ему и нужна.

Высунув язык и слегка облизав нижнюю губу, он открыл заднюю дверь, затем вернулся на свое место и похлопал ладонью по пустому сиденью рядом с собой.

Этот жест предназначался только А Ён, но она, взглянув на Нам Ги Э и Чан До Хана, покачала головой.

— Я лучше пройдусь. Заодно потренируюсь.

Неужели пока они вместе шли в эту горку, у них уже завязалось какое-то товарищество? Как же бесит, реально.

Потерев потяжелевшие веки и тяжело вздохнув, Са Гён убрал руку и усмехнулся.

— А Ён, послушайте. Я с самого утра выдавливал из себя дежурную улыбку перед камерами, подбадривал детишек и ел этот ужин из восьми блюд. Хотя у меня всё внутри скрутило, я давился и улыбался. Днем у меня было больше трех заседаний. И я всё еще не ужинал. А этот кофе...

Он небрежно потряс стаканом с кофе на вынос, стоявшим в подстаканнике, и её глаза послушно проследили за ним.

— Выпил несколько чашек на пустой желудок, и теперь внутри всё горит. Понимаете, о чем я?

— ...

— Я устал. Давай сегодня без препирательств. М-м?

Видимо, недавний урок пошел ей впрок: она перестала сопротивляться, послушно подошла и села рядом с ним. Са Гён слегка наклонился к ней.

Ему казалось, что её запах, которого он раньше не чувствовал, постоянно манит его. Что это — запах дешевого мыла или недорогой косметики? Как бы то ни было, от этого исходящего от неё аромата его тело реагировало само по себе.

— Ах! Мой чемодан...

Не дав А Ён снова выйти из машины, Са Гён преградил ей путь рукой, прижав её к груди. Слегка наклонив голову, он посмотрел через окно на Чан До Хана и одарил его безупречной, элегантной улыбкой.

— Выручишь, руководитель Чан? Сегодняшняя презентация и правда была отличной.

— Да, вице-президент.

Холодно посмотрев на растерянную А Ён, он с силой захлопнул дверь.

— Поехали.

Как только он сел прямо и отдал тихий приказ, колеса седана, до этого неподвижные, словно вросшие в землю, заскользили по гладкому асфальту.

Машина с ними двумя начала подниматься в гору, а А Ён еще долго оглядывалась на фигуры Нам Ги Э и Чан До Хана, которые становились всё меньше.

Вдруг она почувствовала, как Чан Са Гён придвинулся вплотную.

Вальяжным, собственническим жестом обняв её за плечи и притянув к себе, он положил ей на бедра раскрытый каталог.

— Ну как? Нравится?

Его указательный и средний пальцы легонько постучали по странице, на которой красовался белоснежный кабриолет с изящным дизайном и красными акцентами.

— Мне почему-то кажется, что он подойдет нашей А Ён лучше всего.

Глядя на безразличное лицо Чан Са Гёна, который собирался купить ей машину за 300 миллионов вон с такой же легкостью, с какой покупают леденец в ларьке, и на две крошечные фигурки, с трудом бредущие позади, она поняла: это и есть беспорядок внутри порядка.

Да. С самого первого дня в Чан До А Ён увидела этот невидимый глазу беспорядок внутри идеального порядка.

***

Дом Мудже, особняк для наложниц, где ей предстояло жить, находился на отшибе, вдали от особняков, где жили члены семьи Чан До.

Если не считать расположения, снаружи это было такое же изысканное и добротное здание, как и другие особняки, да и внутри оно ничем им не уступало.

Конечно, она не была в других домах и не могла сравнивать, но интерьер, роскошь которого заставила бы покраснеть любой пятизвездочный отель, заставил А Ён надолго застыть с открытым ртом.

То же самое касалось и комнат, в которых ей предстояло жить.

В спальне была просторная ванная, гардеробная и небольшая терраса. С террасы открывался вид на бескрайние горы вдали.

Поскольку Чан Са Гён не то попросил, не то приказал ей осмотреться по-быстрому и спускаться, А Ён, мельком оглядев комнату, поспешно спустилась по лестнице на террасу первого этажа, где он её ждал.

Вдруг она бросила взгляд на прихожую. Тот мужчина с её багажом еще не пришел. Как бишь его звали. Чан До Хан?

Раз Чан... значит, родственник? Но почему тогда с ним так обращаются?

— Комната нравится? Чтобы её получить, мне пришлось отвалить кучу денег.

Как только А Ён вышла на террасу, Са Гён, наполовину облокотившись на перила и щелкая колесиком зажигалки, задал этот вопрос. Комната ей понравилась, но даже если бы это было не так, у нее всё равно не было другого выбора, кроме как кивнуть. Однако от одного его слова на столе в мгновение ока появился такой роскошный ужин с алкоголем, что стол едва не ломился, и глаза А Ён округлились от удивления.

И это несмотря на то, что время близилось к десяти вечера.

Вновь осознав силу его слов, его авторитет и всемогущество, она снова почувствовала себя ничтожной перед ним.

— Это твой первый, знаменательный день здесь, поэтому я подумал, что стоит выпить. Умеешь пить?

Оторвавшись от перил, он сел за стол и вежливым жестом пригласил А Ён присоединиться.

Где бы он ни находился, он всегда занимал самое почетное место — это было похоже на врожденное благородное клеймо, в отличие от нее, привыкшей забиваться в угол.

— Если подумать, мы уже видели дно друг друга, но так ни разу и не выпили вместе.

Глядя на А Ён, садящуюся справа от него, он откупорил бутылку вина. Громкий хлопок заставил её вздрогнуть. Он наполнил её бокал игристым напитком и протянул ей, одарив таким ласковым взглядом, что любая женщина на её месте могла бы всё неправильно понять.

— Игристое. Подумал, тебе понравится.

— А я предпочитаю крепкие напитки.

— Запомню. А какая у тебя норма?

— Я пью ящиками.

— Серьезно?

— Шучу.

Заметив, как в ту же секунду его лицо окаменело, она поняла, что совершила ошибку. Возможно, это была отчаянная попытка скрыть напряжение от пребывания в незнакомом месте. У А Ён покраснели уши, и она опустила голову. Сгорая от желания провалиться сквозь землю, она поднесла бокал к губам, как вдруг услышала смешок.

Медленно подняв глаза, она увидела, как он, теребя мочку уха, смеется. Она и сама понимала, что шутка была дурацкой, и не ожидала, что он рассмеется. Ей показалось, что чувство юмора у этого мужчины было вроде бы таким же, как у нее, а вроде бы и совсем другим.

— Твои шутки совсем не смешные, А Ён.

— Ваши, вице-президент, тоже.

— Знаю. Поэтому я не несу всякий вздор.

— Да, я тоже больше не буду.

— Знаешь, А Ён. Я до безумия ненавижу, когда мне перечат. А когда заставляют повторять дважды — ненавижу еще больше. Но, как ни странно, когда так поступаешь ты, это вполне терпимо. Неужели я стал так падок на внешность? В последнее время я много об этом думаю.

Ну и манера разговора.

Чан Са Гён был человеком, сотканным из противоречий, которые он носил как вторую кожу.

Улыбка теплая, но слова холодные. Голос вроде бы мягкий, но скрытый в нем смысл — пугающе жестокий.

— Я постараюсь быть осторожнее, чтобы не перечить вам и не заставлять повторять дважды.

Снаружи А Ён вела себя как преданная собака, перевернувшаяся на спину и подставившая живот в знак покорности, но в глубине души не переставала проклинать его последними словами.

— А, сюда.

В этот момент Чан Са Гён, глядя куда-то, поднял руку, и А Ён почувствовала, как кто-то вошел на террасу.

— Вице-президент, куда поставить багаж?

— Наверх я отнесу сам, так что просто оставь где-нибудь там.

— Да, понял.

По этому одновременно незнакомому и знакомому голосу она узнала пришедшего. Это был Чан До Хан, с которым она еще недавно вместе поднималась в гору.