— В Чан До?

— Вы, должно быть, прекрасно знаете, кто меня родила. Она до сих пор активно снимается, известная актриса.

— Да, конечно. Кан Ён Су. Я её большая поклонница. Она так потрясающе играет. И невероятно красива.

— Разве?

Уголок губ Чан Са Гёна мгновенно искривился в усмешке.

— Она и мой отец развелись, когда мы с Си А были совсем маленькими, и с тех пор я её не видел. Конечно, я не держу на неё зла. Она просто человек, которому я благодарен за жизнь, не более и не менее.

— Да, вот как...

Ча Ю Джин не могла сосредоточиться на разговоре из-за его умелых поглаживаний по тыльной стороне её ладони.

Почувствовав, как её рука, зажатая в его ладони, начинает потеть, она, боясь, что он это заметит, попыталась неловко улыбнуться и высвободить руку, но это оказалось непросто.

То, как он сжал её руку еще крепче в ответ на её попытку вырваться, показалось ей слегка агрессивным. Решив, что сегодня он определенно ведет себя странно, Ча Ю Джин оставила свою руку в его и попыталась вслушаться в слова, которые почти не доходили до её сознания.

— Зато у отца есть любовница — И Хе Ён. Вы же тоже её прекрасно знаете. Она у нас знаменитость, наша И Хе Ён.

— Да, наслышана.

И Хе Ён. Женщина будущего свёкра, президента Чан Джун Гиля, и мать сводного брата её жениха.

В отличие от законной жены, которая не выдержала жизни в Чан До и развелась через 5 лет, эта женщина, несмотря на шквал критики и насмешек со стороны публики, стойко держалась в семье Чан До, известная как наложница, секонд и любовница.

— У меня всё так же. Я ничего не знаю о Кан Ён Су, зато об И Хе Ён знаю всё до мельчайших подробностей. Характер, вкусы, любимая еда, куда она недавно ездила отдыхать, какие бренды предпочитает, а из них — какие именно вещи... Я ведь наблюдал за этой женщиной гораздо дольше.

— Да-а...

— Вот почему так важно жить бок о бок, пусть даже отношения могут быть натянутыми. Если я не вижу И Хе Ён, иногда даже начинаю волноваться. Вам, Ю Джин, наверное, трудно меня понять.

— Нет. Понимаю. Вы ведь очень душевный человек, вице-президент.

— Да. Верно. Я человек душевный.

Он вел себя совершенно бесстыдно, но Ча Ю Джин смотрела на него глазами, полными очарования.

Они встречались не так давно, но времени для задушевных разговоров было предостаточно. Вопреки её ожиданиям, он никогда не интересовался ничем, кроме формальностей, и сам не делился личным, из-за чего она втайне переживала.

Слушая, как он рассказывает о сложной семейной истории, она почувствовала облегчение, словно все её бессонные ночи были напрасными. Наконец-то он открывает мне своё сердце.

— Простите. Вам, наверное, скучно это слушать.

— Ой, нет! Совсем не скучно! Мне очень интересно. Очень нравится. Продолжайте, пожалуйста. Я хочу послушать еще.

Ча Ю Джин затрепетала своими ясными глазами, а он, еще нежнее сжав её руку, тихо рассмеялся.

— То, что я сейчас пытаюсь сказать, сводится к одному. Мне следовало предупредить вас заранее, но до недавнего времени подходящей женщины не было. А недавно я её нашел, и сегодня устроил эту встречу, чтобы вас познакомить.

— Женщину? Кого...

— В нашей семье Чан До, будь то прямая или боковая ветвь, у всех есть любовницы.

Вскоре из его уст полились непонятные, странные слова. Это был корейский язык, который Ча Ю Джин должна была понимать, но он звучал как чужая речь, в которой не было никакого смысла.

— Да, верно. Семья Чан До и правда та еще заноза. Не зря же на нашей территории есть целый дом, где живут любовницы. Это тоже была идея председателя. Он считал, что наложниц нужно держать как можно ближе, под присмотром, чтобы потом не было проблем. И это в наше-то время. Старик живет в своем собственном Чосоне.

Внезапно он начал водить указательным пальцем по ладони Ча Ю Джин, словно выписывая буквы, отчего её тело прошило током, и она вздрогнула. Это произошло потому, что он настойчиво чесал одно место, и это действие показалось ей чем-то вроде непристойной ласки.

— Ю Джин, я вот что думаю. Самое главное между мужчиной и женщиной — это физическая совместимость. Какая разница, насколько близки ваши сердца, если тело не реагирует? Это ничем не отличается от дружбы.

Глядя прямо на Ча Ю Джин, которая покраснела до самых ушей и пыталась вырвать руку, он сощурил глаза и безразлично, без малейшего намека на такт, произнес жестокие слова, от которых у неё помутилось сознание.

— Вы несколько раз подавали мне сигналы, чтобы я вас обнял, и то, что я отправлял вас домой, было не из-за моей недогадливости. Просто у меня не возникало желания переспать с вами. Я хочу сказать, Ю Джин, что вы для меня — как друг.

— ...Что?

— Конечно, рано или поздно мне придется обзавестись наследником, и когда придет это «время», я могу попытаться, но, по правде говоря, в ближайшие пару лет я бы хотел сосредоточиться только на одной женщине. Я не настолько раскрепощен, чтобы бегать между двумя женщинами, да мне это и самому не по душе. Вы ведь тоже этого не хотели бы, Ю Джин.

— О чем вы... что?

— Давайте сделаем так. Вы, Ю Джин, тоже заведите себе любовника. Партнером для секса не обязательно должен быть я. В конце концов, вам ведь нужен только статус законной жены Чан Са Гёна. А точнее, вы хотите стать частью семьи Чан До.

Без малейшего сожаления отпустив руку Ча Ю Джин, которая сидела с ошеломленным видом, словно пустая коробка, он с уверенной улыбкой на лице поднял обе руки и провел ими по вискам, убирая волосы назад. Его поза была настолько аристократичной, что казалось невозможным, чтобы он только что произносил такие вульгарные слова.

— Может показаться, что я веду себя как святоша, но на самом деле я очень даже подвержен инстинктам. И когда я не знал, как справиться со своими потребностями, я встретил женщину, которая полностью в моем вкусе. Мое тело реагирует на нее так, будто я наглотался виагры. Если бы мы были на одном уровне, её место было бы вашим, Ю Джин, но уровни у нас разные, так что тут поделаешь. Придется держать её рядом как секонд. Что-то я затянул, суть в этом: если хотите стать человеком Чан До — просто молча примите это.

— О чем вы вообще с самого начала...?

— Я говорю, Ю Джин, чтобы вы тоже завели себе секонда. Постарайтесь только не попасться на камеру. А то если слухи о разладе всплывут сразу после свадьбы, будет сложно всё уладить.

Лицо Ча Ю Джин стало белым как мел, словно она стала свидетельницей жуткой аварии, а её губы затряслись.

Видимо, пятнадцать минут уже прошли, потому что как раз в этот момент раздался стук в дверь. Неспешно выпрямившись и повернув голову в сторону звука, он небрежно бросил, словно решение было легче выбора блюда в меню:

— Если вам трудно это принять, на этом мы и закончим.

«Входите», — стоило ему разрешить, дверь открылась, и взгляд Ча Ю Джин, всё еще в оцепенении смотревшей на профиль Чан Са Гёна, тоже медленно скользнул к выходу.

— ...!

Женщина, стоявшая за раздвижной дверью, была настолько красива, что даже другая женщина не могла этого не признать. Взгляд Ча Ю Джин, охваченной дурным предчувствием, начал метаться, словно вагон поезда, сошедший с рельсов.

— Поздоровайтесь, Ю Джин.

Слова Чан Са Гёна, последовавшие за этим, разбили треснувшее сердце Ча Ю Джин, и он, не моргнув глазом, вонзил осколки ей под кожу.

— Это мой секонд, Син А Ён.

Кажется, женщина по имени Син А Ён тоже не ожидала увидеть здесь Ча Ю Джин. Её шатающаяся фигура, попятившаяся назад, говорила сама за себя.

— Иди сюда. Садись рядом.

Единственный, кто знал об этой встрече, Чан Са Гён, с непринужденным, даже высокомерным выражением лица похлопал по месту рядом с собой, едва увидев ошеломленно замершую Син А Ён.

— П-подождите. То есть вы хотите сказать, что...

Ча Ю Джин понимала, что на её лице сейчас должно быть странное выражение, и снова посмотрела на Син А Ён, стоявшую за дверью.

Она никак не могла понять, шутит он или говорит всерьез, но лицо этой женщины по имени Син А Ён было настолько бледным и лишенным улыбки, что Ча Ю Джин не могла ни рассмеяться, ни нахмуриться.

— П-простите, Ча Ю Джин, мне очень жаль...

Женщина, которую Чан Са Гён представил как своего секонда, с лицом, словно прожевавшим горькую траву, поспешно склонилась в извинениях.

Неожиданное поведение Син А Ён заставило Чан Са Гёна, явно не понимающего, что происходит, раздраженно почесать сведенные брови рукой, выражающей явное недовольство.

— М-м? Странно. С чего это А Ён извиняется? Я разве просил об этом?

Склонив голову набок, он понаблюдал за Син А Ён, а затем перевел взгляд на Ча Ю Джин. Некоторое время он смотрел на Ю Джин, которая никак не могла разгладить нахмуренный лоб. Во взгляде, которым Ча Ю Джин смотрела на Син А Ён, сквозило нескрываемое отвращение.

— Ю Джин.

Позвав её предельно низким голосом, Чан Са Гён постучал пальцами по столу, заставив Ча Ю Джин перевести взгляд на него. Затем, подобно рептилии, меняющей окраску, он в одно мгновение превратил своё лицо в ледяную маску и процедил сквозь зубы, словно подавляя гнев:

— Разве можно так портить атмосферу на приятной встрече интеллигентных людей?

В тот день Ча Ю Джин впервые увидела истинное дно человека, сбросившего маску.

— Отвечай, когда я спрашиваю. Открой рот.

Дно того самого мужчины, которым она так долго восхищалась...

— Неужели ты, находясь на своем уровне, смеешь строить такое лицо и требовать, чтобы она перед тобой извинялась?

Дно бесконечно низкое и жалкое.