Отодвинув раздвижную дверь и войдя, она увидела его. Он всё так же сидел и потягивал сливовое вино из рюмки с цветочным узором.

Глядя на то, как он, устроив этот хаос, спокойно пьет в одиночестве, она хотела его убить. Но поскольку сделать она этого не могла, А Ён молча села напротив и заговорила.

— Вице-президент, мне нужно вам кое-что сказать.

— Она тебя ударила?

Перебив А Ён, он задал вопрос в лоб. А Ён, плотно сжав губы, промолчала. Видимо, её лицо показалось ему похожим на лицо обиженного ребенка, потому что он тихо рассмеялся.

— И зачем было за ней бежать. Я был лучшего мнения о Ча Ю Джин, а она, оказывается, распускает руки.

— Я заслужила. Считаю, что отделалась всего лишь одной пощечиной.

— Если ей трудно это принять, мы с ней на этом закончим. По сути, мы с тобой, А Ён, встретились раньше, так с какой стати она выставляет тебя плохой? Не понимаю.

В отличие от нее, которая не знала, откуда вести отсчет, он считал началом их отношений тот день на мосту через реку Хан.

— Если у нас в Чан До такие обычаи, что я должен с этим делать?

Обычаи. Он называет это обычаями. На этот мусор, заполнивший его голову, у нее больше не было сил даже горько усмехаться.

— Ваша невеста, похоже, в большом шоке. Может, вам стоит проведать её?

— Если я пойду, что-то изменится?

Когда-то она тоже живо интересовалась сплетнями о знаменитостях, которые якобы знали только инсайдеры с Уолл-стрит. Не только она, многие проходили через это. В этих сплетнях всегда фигурировали чеболи. Говорили, что младшего сына такой-то семьи поймали за сексом с такой-то актрисой неизвестно где. Что старший сын из другой семьи — спонсор такого-то актера. Что он гей. Что его жена узнала об этом и сейчас готовится к разводу. Подобные дешевые слухи.

Если так подумать, то мир Чан До, к которому он принадлежит, может оказаться куда более мерзким, чем эти тайные сплетни. У нее появилось безосновательное чувство, что сейчас самое время выйти из игры, пока не стало слишком поздно.

Она понимала, что переубедить этого прожженного мужчину почти невозможно. Но решила: лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и жалеть всю жизнь.

— Вице-президент. Я же сказала, что мне нужно вам кое-что сказать.

— Ах да. Говори.

— Я собираюсь сдаться с повинной.

Услышав дерзкое заявление А Ён, он поднес рюмку к губам, и его дежурная улыбка вмиг испарилась.

— Я была к этому готова... но, увидев лицо Ча Ю Джин, поняла, что не смогу. Это... это неправильно.

Чан Са Гён сверлил А Ён пронзительным взглядом, медленно опуская рюмку. Стук. Даже поставив рюмку на стол, он не сводил с неё глаз, а уголки его губ поползли вверх. Это была скорее вымученная улыбка, маскирующая раздражение.

— Об этом нужно было думать до того, как я помог тебе. Я теперь тоже соучастник, и что прикажешь мне делать, если ты вдруг передумала?

— Что значит «что делать»? Вы же ничего не делали, вице-президент. Я скажу, что сделала всё сама. Нет. Я ведь и правда сделала всё сама. Тогда я... из-за слепого страха попросила вас о том, о чем не должна была просить. Я понесу наказание. Так будет правильно.

Слабая, холодная усмешка и потемневший, словно перед бурей, взгляд. Казалось, его настроение стремительно падало на самое дно.

— Спрошу еще раз: для тебя, А Ён, контракты — это шутка?

— Да. Я отнеслась к этому слишком легкомысленно. И мне нечего сказать в свое оправдание.

— И ты гордишься своей тупостью?

Наполнив рюмку и выпив её залпом, он с силой поставил её на стол и продолжил. Потирая нахмуренный лоб, он, кажется, пробормотал пару жестоких проклятий.

— А Ён. Контракт, под которым ты ставишь свою подпись, — это не сортир, в который можно срать, когда вздумается. Это огромная ответственность. Тебе стоило думать головой, прежде чем подписывать.

— Да. У меня нет ни здравого смысла, ни мозгов, я дура. Поэтому, прошу вас, расторгните его. Это моя последняя просьба.

Едва закончив фразу, А Ён поспешно опустилась на колени, приняв позу просящего. Узнав его, она поняла одну простую истину: с такими людьми, как Чан Са Гён, чем более жалкой ты кажешься, тем больше шансов получить желаемое.

— Вы же сказали, что сделаете для меня всё, кроме женитьбы. Расторгните контракт.

Его взгляд, оценивающий А Ён, напоминал луч прожектора. Громко и наигранно вздохнув, он провел рукой по лицу и поднял свое высокое тело. Присев рядом со стоящей на коленях А Ён, он взял её за запястье, приложил к своей твердой, как сталь, щеке и сказал утешающим тоном:

— Ты на меня обиделась? Из-за того, что Ча Ю Джин тебя ударила? Сильно больно? Конечно. С твоим-то ебанутым характером тебе наверняка хотелось врезать ей в ответ, но ты еле сдержалась. Давай, ударь меня по щеке вместо нее, чтобы успокоиться.

— Я не об этом!

Нервно выкрикнув это, А Ён силой вырвала руку. До того как попасть в тюрьму, её главная беда заключалась в том, что она слишком много терпела. А после тюрьмы — что она слишком часто срывалась. Баланс был нарушен, и эмоции постоянно били через край.

— Вице-президент, почему вы так со мной поступаете? Почему постоянно заставляете чувствовать себя ничтожеством? Что я вам такого сделала?!

Потирая покрасневшее запястье, хотя он держал её всего мгновение, А Ён смотрела на него со всей ненавистью, на которую была способна.

— Увидев сегодня Ча Ю Джин, я поняла: я этого не хочу. Не хочу. Да. Не хочу. Я совершила ошибку. Но все люди совершают ошибки. Ваша сестра тоже совершила ошибку, куда похуже моей. Так что я заканчиваю с этим. Я сдамся полиции. Позвольте мне это сделать. Я сама отвечу за свое преступление.

Он долго молчал. Лишь смотрел на А Ён спокойным, ничего не выражающим взглядом. В этом взгляде было что-то первобытное.

Жуткая тишина и его взгляд затянулись, и когда А Ён, не выдержав, первой отвела глаза, он отряхнул руки, словно стряхивая пыль, вернулся на свое место и сел.

— Спасаешь утопающего, а он требует отдать ему свой узелок. Говоришь ей, какая она красивая, а она в одночасье превращает меня в дешевого бандита.

Сев с прямой спиной, он достал из кармана телефон-раскладушку и произнес бесстрастным, леденящим душу голосом:

— Чем больше думаю об этом, тем больше поражаюсь. А кто хватался за мои штанины, умоляя о помощи, когда я уговаривал сдаться с повинной? Кто обещал сделать всё что угодно? Что? Заставляю чувствовать себя ничтожеством? Это я вложил тебе в руку нож и приказал ударить Ким Джи Сана? Я силой заставлял тебя подписывать контракт? Ты всё выбрала сама! За кого ты меня вообще держишь, раз так со мной разговариваешь?! Син А Ён, я тебе что, клоун? Или ты привыкла всегда винить других? Ты спрашиваешь, что ты мне такого сделала? А почему бы тебе не спросить об этом саму себя? Син А Ён, почему ты отказываешься нести хоть каплю ответственности за свои слова и поступки?! Блядь, аж бесит!

От его внезапно сорвавшегося, резкого голоса А Ён судорожно сглотнула.

Сделав глубокий вдох, чтобы подавить кипящий гнев, он нашел нужный номер на экране и приложил телефон к уху.

Туу-туу-туу—

В комнате было так тихо, что А Ён слышала гудки. Ожидая ответа, Чан Са Гён продолжал отчитывать её.

— А Ён. Я с самого начала ясно сказал. Что не стану тебе помогать, потому что боюсь начальника полиции. И всё же я пошел на жертвы ради тебя. Думаешь, это всё? Я же говорил. Если бы я предложил 200 миллионов, выстроилась бы очередь из желающих сесть в тюрьму. Но я инвестировал в тебя колоссальную сумму — 3,7 миллиарда вон. Я бизнесмен, человек, который в первую очередь просчитывает свою выгоду. Я же не безмозглый идиот, так почему я это сделал?

— ...

— Потому что ты, А Ён, мне по-настоящему понравилась. Я хотел, чтобы ты жила хорошо. У меня были такие благие намерения, а ты постоянно делаешь из меня какого-то уебка. Знаешь, А Ён... я сейчас очень разочарован.

— ...

— Ты, А Ён, многого обо мне не знаешь. Я гораздо больший трус, чем кажется. Я так боюсь, что просто терпеть не могу, когда в моих планах появляются переменные или что-то идет не так. Если есть хоть малейший риск проблемы — неважно, кто это будет, я давлю это в зародыше, пока не пустило корни.

— ...

— Я покажу тебе. Что бывает, когда ты идешь против меня.

Она часто слышала угрозы Ким Джи Сана убить её и не раз чувствовала угрозу своей жизни. Но угрозы Чан Са Гёна были совершенно иными.

Это было не просто чувство угрозы, а ясное осознание: «А, вот как я умру». Словно смерть стояла прямо перед ней, как смена времен года.

Он был человеком такого статуса. Властной фигурой в этой стране, способной в любой момент применить грубую силу.

— Это Чан Са Гён. Насчет Ким Джи Сана. Он еще не очнулся?

Дождавшись ответа на том конце провода, он кивнул и отдал краткий приказ:

— Отлично. Просто убейте его.

Его слова всегда несли в себе разрушительную силу, с которой невозможно было справиться.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver