С каждым произнесенным словом он хлестал противника по щеке тыльной стороной ладони, словно нанося оскорбления. Он специально бил рукой, на которой были надеты металлические часы, отчего сила и шок от ударов казались вдвое сильнее. И хотя он действовал с невероятной физической агрессией, как хорошо натренированный человек при тяжелой нагрузке, в его голосе не было ни малейшего намека на сбивчивость.

— Так что давай на этом тихо и закончим. Как подобает образованным и цивилизованным людям — получим то, что причитается, и разойдемся красиво. Бери эти деньги, господин Джи Сан, и прекрати уже сосать карманные деньги у папочки. Тебе сколько лет? Пора бы повзрослеть. Говорю это как младшему брату.

— ...Х-хек, кх-х!

— И впредь не попадайся Син А Ён на глаза. Даже если случайно столкнешься с ней на улице, не вздумай ничего планировать, а просто беги оттуда со всех ног. Стань для нее мертвецом. Это так трудно? Трудно, я спрашиваю? Для тебя это трудно, ты, ебаный ублюдок?!

— Н-нет, нет!!!

Ким Джи Сан едва приоткрыл глаза, но всё вокруг расплывалось. Закрыв глаза, в которых лишь смутно угадывались очертания, он скорчился от боли, и тут Са Гён ударил его по лицу уже кулаком.

— Ты думал... я не матерюсь... потому что не умею?

Из носа и разбитых губ Ким Джи Сана одновременно брызнула кровь, и он вдруг осознал, что его реально могут здесь забить до смерти. Собрав все оставшиеся силы, чтобы вырваться из его хватки, он с опозданием выплюнул платок: тьфу, — и торопливо закричал:

— П-пощадите, пощадите!!! Я виноват!!!

Склонившись в мольбе, он обхватил свое избитое лицо руками и начал отчаянно кивать.

— П-понял я, всё понял! Это не трудно! Ни-ничего трудного! Я-я согласен на мировую! Согласен!!!

— А для Син А Ён.

— ...Что?

— Разве этого достаточно? Спустить жизнь женщины в унитаз, а потом сказать «я согласен» и всё? Черкнешь подпись на бумажке — и дело с концом? Твоя жизнь, господин Ким Джи Сан, пиздец какая легкая.

Когда Са Гён снова занес кулак, чтобы ударить его по лицу, Джи Сан побледнел как полотно и истерично завопил:

— П-перед Син А Ён впредь... б-буду жить, глубоко раскаиваясь! И-и жить буду правильно!!!

Только тогда Са Гён медленно опустил кулак с вздувшимися венами и провел рукой по растрепавшимся от резких движений волосам.

— Отлично. Смотри, не меняй своего решения и живи впредь правильно, как я.

Пока он поправлял узел галстука, сбившийся от активных движений, Ким Иль Бом, уже подготовивший чистый лист бумаги и ручку, бесшумно подошел к Ким Джи Сану и протянул их ему.

— Распишитесь.

Ким Джи Сан со страхом посмотрел туда, куда указывал Ким Иль Бом, но из-за помутневшего зрения он продолжал мотать головой, силясь разглядеть буквы.

— Я вообще не верю в устные договоренности. Считай это профдеформацией.

Са Гён нанес последний, сильный удар — бам — по затылку Ким Джи Сана и покинул палату.

Уже сидя на заднем сиденье седана, который заранее ждал у входа в больницу по вызову, Са Гён в ожидании Ким Иль Бома поднял руку, которая только сейчас начала болеть.

На его гладкой руке, не знавшей тяжелого труда, красовались неуместные красные следы и царапины. Долго рассматривая их с любопытством, словно какую-то невидаль, он усмехнулся.

— Занимаюсь тем же, чем тупые бандиты.

На его аристократичном лице проступила необычная тень, смешанная с причудливым восторгом.

***

Особенно короткий зимний день окрасил земли Чан До в багровые тона.

Седан Чан Си А, разрезая закатное солнце, подъехал и остановился перед Юнсыль.

— Мы приехали, директор.

Потерев осунувшееся лицо, Чан Си А открыла дверь и вышла. Водитель, поспешно выскочив, открыл багажник и начал выставлять её чемоданы на землю один за другим, но Чан Си А раздраженно бросила:

— Нет. Выбросьте их.

— Что?

Водитель с сожалением окинул взглядом чемоданы, которые выглядели как новые, а Чан Си А слегка пнула их ногой.

— Если жалко выбрасывать, можете забрать себе.

— Ох, что вы. Как я могу взять такие дорогие вещи.

— А какая разница, пойдут они в мусорку или вы их заберете?

Водитель на мгновение замялся, но затем поклонился и тихим, едва слышным голосом формально поблагодарил Чан Си А.

— Боже мой! Кто это у нас! Наша директор Чан Си А вернулась! Велком ту Репаблик оф Корея!

И Хе Ён, ожидавшая Чан Си А, с шумом приближалась издалека, а взгляд Чан Си А стал еще более ледяным, когда она посмотрела на неё.

— Как прошел Дубай? А? Понравилось? Я-то в Дубае не бывала... удалось пощупать нефтяные денежки?

И Хе Ён, ничуть не смутившись агрессивного взгляда, бесцеремонно взяла Чан Си А под руку и рассмеялась.

Окинув И Хе Ён таким взглядом, словно увидела мерзость, Чан Си А отдернула руку и, поманив её пальцем, как дворовую собаку, первой направилась к Юнсыль.

Провожая взглядом удаляющуюся под стук острых каблуков Чан Си А, И Хе Ён вдруг скосила глаза в сторону и пробормотала сквозь зубы:

Сучья жизнь. Реально.

— Мне стакан холодной воды.

Войдя в Юнсыль, Чан Си А небрежно скинула туфли. Встречавшая её служанка тут же аккуратно их убрала, а другая служанка поспешно побежала в столовую.

— Устала, — пробормотала Чан Си А, тяжело рухнув на диван в гостиной. Посмотрев на И Хе Ён, которая последовала за ней, с насмешливым взглядом, она снова поманила её пальцем.

— Что ты там стоишь как истукан? Докладывай давай.

— А? Что? Докладывать? Мне? Ч-что? О чем докладывать-то?

— Что за цирк, ты же знаешь. Докладывай. Что тут происходило, пока меня не было.

Куда только черти смотрят, почему не заберут эту суку. Прикусив губу, И Хе Ён тут же хихикнула: «Хо-хо», и, прилипнув к Чан Си А как банный лист, уселась рядом с ней на диван.

— Ой, дорогая директор, ну что тут могло произойти? А! Нет! Было одно крупное дельце. У твоего брата появилась наложница. Даже мою комнату себе забрала. Я реально обиделась на вице-президента!

— Кто там появилась?

— Ты еще к разнице во времени не привыкла? Или после долгого перелета уши заложило? Наложница вице-президента, на-лож-ни-ца! Се-конд!

И Хе Ён крикнула это прямо в ухо Чан Си А. Эта аджумма совсем свихнулась? С перепуганным лицом Чан Си А зажала ухо и отшатнулась от неё. И Хе Ён, видимо, решив, что отомстила, фыркнула: «Хмпф», отодвинулась и принялась накручивать прядь волос на палец.

— Представляешь, вице-президент привел в дом женщину еще до свадьбы? Если присмотреться, твой брат похлеще председателя будет. Как же он её балует! Представляешь, он целую ночь провел в Мудже. Когда это вице-президент так делал? Он же к Мудже относился как к чумному бараку.

— Брат... привел женщину? Чан Са Гён?

— А у тебя что, кроме Чан Са Гёна, есть еще один брат? Дорогая директор, почему ты сегодня туго соображаешь, как дубина? Аж бесит.

И Хе Ён, разглядывая свой новый маникюр, подула на ногти: фу-фу.

В обычное время Чан Си А ни за что бы не спустила ей слово «дубина», но новость оказалась настолько шокирующей, что она, не веря своим ушам, потерла лоб.

Не похоже на него. И это сразу после объявления о помолвке.

Конечно, он не был из тех, кто относится к женщинам как к камням или вообще не интересуется ими, но он больше всех заботился о своем имидже... Что за невероятная девка там появилась?

— Слушай.

Резко выпрямившись на диване, Чан Си А собрала свои густые волосы в высокий пучок, и её глаза хищно блеснули.

— Приведи её ко мне... Нет. Я сама пойду. Показывай дорогу.

Посмотрю хоть на лицо этой девки.

День А Ён тянулся медленно.

Здесь ей нечем было заняться, да и не хотелось ничего делать. Она просто сидела взаперти в комнате, словно женщина легкого поведения в ожидании клиента, и не двигалась.

Она понимала, что так убивать время — пустая трата. Иногда ей хотелось заняться чем-то продуктивным, но её всегда останавливало глубокое чувство вины, засевшее в сердце.

Ты пырнула человека, и тебе весело?

Ты пырнула человека, и кусок в горло лезет?

Ты пырнула человека, и еще можешь улыбаться?

Ты пырнула человека, и тебе скучно? Хочешь развлечься?

Как только она начинала так думать, у нее пропадал аппетит, исчезала улыбка, и время просто утекало, пока она, словно пустая оболочка, безвольно лежала на кровати и пялилась в потолок.

Как ни странно, чем скучнее и тоскливее становилась её жизнь, тем больше, казалось, угасало чувство вины.

Тук-тук.

Услышав стук в дверь, А Ён вздрогнула и, коснувшись экрана телефона, проверила время.

Уже вернулся с работы?

Ах, как же он сегодня изощренно будет издеваться? Как же я не хочу с ним видеться. Не в силах сдержать вздох, она уставилась на закрытую дверь.

Но стоп. Разве Чан Са Гён из тех, кто стучит в дверь?

Поскольку больше никаких звуков не последовало, она решила, что ей показалось, и снова посмотрела на потолок, как вдруг услышала стук: тук-тук, на этот раз более отчетливый.

Госпожа И Хе Ён? А Ён встала с кровати и, убирая на одну сторону растрепавшиеся от долгого лежания волосы, подошла к двери.

Как только она открыла замок и распахнула дверь, она встретилась взглядом с И Хе Ён, которая широко улыбалась.

— Поздоровайся, щеночек.

Позади И Хе Ён, используя её как щит, стоял кто-то еще.

— Сестра твоего вице-президента.

Стоило ей увидеть А Ён, как лицо Чан Си А, стоявшей там, потемнело и стало жестким, как дотла сгоревшее дерево.