Бросив быстрый взгляд на побледневшее лицо А Ён, он намеренно добавил еще более зловещие слова, чтобы она всё слышала:

— А труп подкиньте обратно в дом Син А Ён. Да. К нашей семье этот человек больше не имеет отношения, так что давайте поскорее умывать руки. А то мне страшно.

— ...

— Ах да. Тот нож для самообороны с отпечатками Син А Ён. Можете его тоже захватить? Син А Ён как раз собирается сдаться с повинной. Позвоните нашему судье Чану. Скажите, чтобы Син А Ён больше никогда не увидела белый свет. Она совершила два убийства. Как раз сейчас мы находимся...

Грохот! А Ён с шумом бросилась на колени прямо перед Чан Са Гёном и выхватила телефон из его рук. То, как легко аппарат оказался у нее, говорило о том, что он, скорее всего, намеренно ослабил хватку.

— П-простите меня, вице-президент. Я... я не подумала.

Её челюсти дрожали от того, как сильно она стиснула зубы. Тело было сковано, но в глазах читалась неконтролируемая ярость.

На кого был направлен этот пылающий гнев — было неясно.

На саму себя, за то, что оставалась такой трусихой, или на него, так легко сломившего её волю и заставившего встать на колени?

— Отдай.

Отобрав телефон из дрожащих рук А Ён, он небрежно приложил его к уху, встал и снял пиджак с вешалки.

— Кажется, это всё-таки дело нашей семьи. Когда Ким Джи Сан придет в сознание, свяжитесь со мной в первую очередь, ясно? Повторяю: он ни в коем случае не должен умереть.

Хлоп, с громким щелчком захлопнув телефон-раскладушку, он откинул волосы назад. Глядя на ползающую у его ног А Ён с нескрываемым презрением, он усмехнулся:

— Эй. Кто ты такая, чтобы сочувствовать и жалеть Ча Ю Джин? Не думала, что это как-то чересчур с твоей стороны?

— ...

— Мне перед Ча Ю Джин ни капли не стыдно. И раз уж я не чувствую себя виноватым, тебе, А Ён, тоже не стоит извиняться. Ведь мы теперь с тобой заодно.

Только закончив свою тираду, он протянул руку А Ён, сидевшей у его ног, словно галантный кавалер.

— Вставай. Пол холодный.

Его внезапная вежливость пугала до мурашек. Контраст с тем человеком, который минуту назад одним словом сделал её убийцей, был настолько разительным, что А Ён лишилась дара речи.

— Не заставляй меня каждый раз проверять тебя на прочность. А Ён, мне правда больно видеть тебя такой... жалкой.

Внезапно А Ён почувствовала исходящую от него ауру совершенно иного уровня.

Среди демонов есть такое существо — «Кысынэ». Огромная тень, стоящая во тьме.

Кысынэ сродни злым духам, и, как говорят, он становится тем больше, чем сильнее на него нападают. Поэтому смелым людям справиться с Кысынэ труднее всего.

В глазах А Ён Чан Са Гён был точь-в-точь как этот демон.

Если Кысынэ растет от атак противника, то, возможно, единственный способ противостоять ему — это стать максимально ничтожным и жалким...

Простояв на коленях еще какое-то время, А Ён в оцепенении смотрела на него снизу вверх. Затем она неуверенно протянула руку, послушно вложила её в его ладонь и ответила:

— Извините. Впредь я буду осторожнее.

Эти слова вырвались бессознательно, но вместе с ними А Ён получила ответ на все свои вопросы.

Чан Са Гён так легко поставил её на колени. Он перерезал ей сухожилия. Чтобы она больше никуда не смогла уйти.

Еще недавно она думала именно так, но теперь поняла, что это было глубоким заблуждением.

Той, кто добровольно перерезал себе ахиллово сухожилие и упал перед ним на колени, была она сама.

Пока А Ён вставала, держась за его руку, перед её глазами то и дело всплывал полный презрения взгляд Ча Ю Джин.

«...Дешевая шлюха. Грязная. Какая же ты грязная».

Её голос, полный отвращения, перекатывался волнами в голове А Ён, водружая флаг порока в её изуродованном сердце.

***

— Ох, как хорошо.

Положив руки Чан До Хана себе на плечи, И Хе Ён закрыла глаза. Во взгляде До Хана, смотревшего на мать, смешались тепло и глубокое, тягучее сочувствие.

— Вам нравится?

— М-м, очень хорошо, сынок.

— Когда буду раньше уходить с работы, буду делать вам массаж чаще, как сегодня.

— Ой, если мой сынок будет так делать, мама будет только благодарна!

Слегка ущипнув До Хана за щеку, И Хе Ён накрыла ладонью его руку на своем плече и глубоко, тяжело вздохнула.

— Эх, нашему До Хану тоже пора бы найти себе хорошую пару, как вице-президенту. Сынок, у тебя случайно нет девушки, с которой ты тайно встречаешься?

— Девушки? Нет.

— Что ж ты до сих пор ни с кем не встречаешься? Чего тебе не хватает? Внешности, семьи, характера? Скажу только между нами: может, в остальном вице-президент и лучше, но вот характер у тебя куда человечнее. Вице-президент — тот еще грязный уб... Точно никого нет?

И Хе Ён прожила в Мудже уже не один десяток лет.

Кто-то жил здесь месяц, кто-то полгода, кто-то от года до трех.

Новые лица заполняли пустующие комнаты Мудже, как кусочки пазла, а иногда исчезали все разом, как вода во время отлива. Но единственным человеком, кто долго и упорно охранял это место в одиночестве, самопровозглашенной «хозяйкой Мудже», была именно И Хе Ён.

Для некоторых, даже для прислуги, титул «хозяйки Мудже» был поводом для насмешек, но И Хе Ён невероятно гордилась им.

— Госпожа И.

Служанка, без стеснения вошедшая в Мудже, заметив стоявшего рядом с И Хе Ён Чан До Хана, тут же приняла почтительную позу. В семье Чан До классовое разделение было строгим, но поскольку в Чан До Хане текла кровь Чан До, несмотря на то, что он был внебрачным сыном, большинство слуг относилось к нему с подчеркнутым уважением.

— Вице-президент Чан Са Гён просит вас прийти в Юнсыль.

— Боже мой! Меня? Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

— Что этот ублюдок опять удумал, раз зовет меня?!

Словно получив строгий приказ, И Хе Ён пулей выскочила из Мудже. Выражение лица До Хана, провожавшего её взглядом, напоминало тяжелую, готовую разразиться ливнем дождевую тучу.

Когда И Хе Ён вошла в Юнсыль, ожидавшая её служанка сразу же провела её на балкон.

Снаружи, за столом на балконе, занимая его почти целиком, сидел Чан Са Гён и читал газету.

В этой семье, несмотря на то, что мир давно изменился, всё еще читали бумажные газеты — таков был приказ председателя. Он учил, что газету, описывающую мир, нужно читать в печатном виде, ощущая её кончиками пальцев.

— Вице-президент, добрый вечер? Говорят, ты срочно меня искал?

Аккуратно сложив газету и положив её на стол, он посмотрел на И Хе Ён, ярко накрашенную даже в столь поздний час, и жестом пригласил сесть рядом.

— Простите, что дергаю вас туда-сюда, как дворовую собаку.

— Ой, ну что ты, какие извинения! Я как раз хотела немного прогуляться после плотного ужина.

Как только И Хе Ён с глупой улыбкой уселась рядом с ним, Чан Са Гён открыл бордовую коробочку, лежавшую на краю стола, зажал что-то в руке и внезапно встал.

— Позвольте.

— Ой, ну какое «позвольте»! Наш вице-президент — настоящий джентльмен, джентльмен!

Зайдя за спину сидящей И Хе Ён, Чан Са Гён наклонился и застегнул на её шее дорогое колье. Изысканное, но в то же время броское колье с дорогими зелеными бриллиантами было в его вкусе.

Увидев колье на своей шее, глаза И Хе Ён вмиг округлились. Это была новинка, которая еще даже не поступила в продажу в универмагах, и модель, которую И Хе Ён так долго ждала.

— Боже мой, ч-что это, вице-президент? Это мне? На него же еще даже предзаказ не открыли!

— Если вам так хотелось, могли бы просто сказать. Это ведь не так уж и сложно.

— Ой, ну я же не хотела утруждать нашего вице-президента-а!

— И Хе Ён, вы всё-таки иногда бываете слишком скромной.

— Разве моя скромность сравнится с твоей, вице-президент? Боже, что происходит! Вице-президент! Я так благодарна, я... что мне делать? А? Посмотри на меня, я сейчас расплачусь!

В глазах расчувствовавшейся И Хе Ён действительно вот-вот готовы были блеснуть слезы. Чан Са Гён, вернувшись на свое почетное место, оперся подбородком о сплетенные пальцы и усмехнулся.

— И Хе Ён. Какая комната в Мудже самая просторная и лучшая? Чтобы было много света, отличная звукоизоляция и красивый вид из окна?

— Вице-президент. Что за вопросы? Конечно же, моя! Место хозяйки Мудже, так сказать.

— Понятно. Отлично. Освободите её в течение недели.

— Ага, конечно.

И Хе Ён, завороженно разглядывавшая сверкающие зеленые бриллианты, с опозданием осознала смысл его слов и подняла голову. А?

— Я, кажется, ослышалась. Что ты только что сказал?

— Я сказал, освободите комнату.

— Что значит... почему я должна?

С видом «разговор окончен», Чан Са Гён снова развернул газету. И Хе Ён, недоуменно моргая, потребовала ответа.

— Что это значит-то! Съехать из Мудже... об этом речь?

— Я лишь сказал освободить комнату. С отцом я уже всё обсудил. В вашем-то преклонном возрасте вряд ли вы будете заниматься тем, для чего нужна звукоизоляция.

Её успокоило то, что её не выгоняют из дома совсем, но от мысли о том, что у неё могут отобрать спальню, в которой она прожила десятки лет, у И Хе Ён потемнело в глазах. Она яростно замотала головой и повысила голос:

— Я не хочу-у! Чтобы я переехала в другую комнату! Это что еще за новости!

Со стороны она выглядела как капризный ребенок, у которого отбирают конфету.