— Уходи, уходи отсюда живо!

Вслед за закатом, окрасившим сад в багровые тона, опустилась беспросветная тьма. В прохладном саду ранней зимы разразился громкий скандал.

— Боже мой, дорогая директор! Что ты творишь! Что ты прицепилась к щеночку! Она только неделю как приехала!

— Отпусти! Я сказала, отпусти!

— Ой, помогите кто-нибудь! Эта директорша рехнулась! Она и так была ненормальной, а теперь вообще с катушек слетела!

— Это не я рехнулась, это мой брат ублюдок!

И Хе Ён тянула Чан Си А, Чан Си А — Син А Ён. Они дергали, толкали и тащили друг друга за одежду. Три женщины, застрявшие на одном месте посреди сада, устроили грандиозное представление.

Когда Чан Си А тянула вперед, А Ён подавалась вперед, когда И Хе Ён тянула назад — А Ён отступала. То, как ею помыкали, делало её похожей на марионетку на ниточках.

— Это уже ни в какие ворота. Как она... как брат мог привести её...!

— Да в чем проблема-то со щеночком? Вы что, знакомы? Подругами были?

— Подругами? С чего бы мне дружить с вами, шлюхами из Мудже?

— Что? Шлюхами? Надеюсь, ты меня в эту категорию не записала?

— А разве нет? Ты же тут у нас главная бандерша?

— Эй, Чан Си А! Ах ты дрянь малолетняя! Я всё-таки намного старше тебя, а ты всё не следишь за языком?!

— Чего. Дрянь!

Вспылив, Чан Си А отпустила воротник А Ён. Поскольку И Хе Ён продолжала тянуть её сзади с прежней силой, А Ён потеряла равновесие и бессильно шлепнулась на газон.

— Ой, щеночек, ты как? Не ушиблась?

А Ён с невозмутимым лицом просто отряхнула пыль с колен, но И Хе Ён, состроив такое лицо, будто ранили её саму, вскинула голову и закричала на Чан Си А:

— Дорогая директор, ты вообще края потеряла! Девчонка только адаптироваться начала, зачем ты ей жизнь отравляешь?! Какая бы ты ни была сука, ты же раньше только меня цепляла, а других девок не трогала!

— Что вы сказали? Сука?

— Да, сука! Ты только посмотри, что ты творишь! Если ты сука, значит ли это, что ты хорошая девка?

— Эй, И Хе Ён. Ты сегодня совсем берега попутала?

— Ч-что, что? И Хе Ё-ён? Эй?!

— Потерлась возле моего отца и возомнила о себе невесть что? Думаешь, я тоже буду с тобой носиться?

Шагнув вплотную к И Хе Ён, Чан Си А ткнула её указательным пальцем в лоб и продолжила поливать её ядом:

— Тогда для начала заведи себе манеры. Столько лет живешь при отце, а до сих пор не можешь избавиться от этих замашек дешевой бандерши. Эти вульгарные шмотки, макияж как у малолетки... весь твой уровень. Из-за того, что ты шляешься в таком виде, не только отцу, но и мне стыдно за тебя краснеть!

— Б-боже, боже, я просто... эй, Чан Си А... как у тебя язык поворачивается нести такой бред...?

И Хе Ён обиженно изогнула брови, готовая вот-вот расплакаться. Но Чан Си А не остановилась. Грубо тыкая пальцем в чрезмерно пуш-апнутую грудь И Хе Ён, она открыто унижала её:

— Бред? С чего это бред? Я еще даже не начинала нести бред, И Селли?

— Я... я же просила не называть меня так!

— Если Селли — не Селли, то как мне тебя называть, И Селли?

— Эй!!!

Ничего не выражавшее лицо А Ён вдруг скривилось, словно её укололи шипом, и она зажала уши руками. Её спокойное тело начало бить мелкой дрожью, как осиновый лист, а дыхание становилось всё более прерывистым.

«Открой, ебаная сука!»

Сквозь их пронзительные крики ей вдруг почудился разъяренный голос Ким Джи Сана.

Пожалуйста, хватит, умоляю, все, прекратите...

Хочу побыть одна. В тихом месте, совсем одна. Неважно где, только, пожалуйста, пусть все замолчат...

Оказавшись в эпицентре их жуткой перепалки, А Ён дрожала всем телом и мучилась. В её голове загорелся красный сигнал тревоги. Ей казалось, что если этот симптом продлится хотя бы на минуту дольше, она задохнется.

Она так яростно терла уши, что казалось, вот-вот оторвет их, как вдруг услышала голос, от которого волоски на теле встали дыбом.

— Развели тут ебаный цирк.

Тот самый голос, который легко поймал её, когда она собиралась броситься в воды реки Хан, в одно мгновение заглушил весь этот хаос.

— В-вице-президент.

— О-оппа.

Там, куда одновременно посмотрели И Хе Ён и Чан Си А, готовые вцепиться друг другу в волосы, шел Чан Са Гён. В черном пальто, с длинным шарфом, он курил сигарету на ходу.

Подойдя к ним широким шагом, он глубоко затянулся, словно оценивая ситуацию с тремя женщинами.

Выпустив длинную струю дыма, он наклонился и легонько отряхнул колени А Ён, которая всё еще сидела на земле. Густой запах его парфюма — тот самый, который она чувствовала у реки Хан и перед Ким Джи Саном — ударил ей в нос.

Его запах словно наотмашь хлестал её по помутневшему сознанию, заставляя взять себя в руки и не сдаваться из-за такой мелочи. Встретившись с Чан Са Гёном, разум и тело А Ён, дрожавшие на грани припадка, начали поразительно быстро успокаиваться.

Убедившись, что дрожь А Ён утихла, он выпрямился. Глядя на Чан Си А, он щелкнул пальцем по сигарете, сбивая длинный пепел.

— Как прошла командировка? Добилась каких-то результатов?

— О-оппа. Э-это переходит все границы. Это реально перебор. Как ты мог... как ты мог привести её! Как ты мог привести эту суку прямо ко мне!

— Когда старшие задают вопрос, сначала нужно на него ответить.

— Оппа!

— Я спрошу еще раз.

Схватив А Ён за запястье свободной от сигареты рукой, он одним рывком поднял её на ноги. Стряхнув пепел в сторону, он сделал шаг вплотную к Чан Си А.

— Директор Чан Си А. Как прошла командировка? Добились результатов?

— Оппа...

— Как. Прошла. Командировка? Были ли. Хоть какие-то. Результаты?

Его тон, которым он выплевывал слова, странно изменился. Почувствовав неладное, Чан Си А невольно опустила взгляд в пол. Са Гён снова поднес сигарету к губам, затянулся и усмехнулся.

— Нечего сказать. Ну конечно. И не должно быть. Бухала, валялась с мужиками... сколько доз ты там снюхала?

— ...Оппа, ты за мной следил?

— Оппа спрашивает. Сколько ты там сожрала наркоты.

Холодные глаза без тени улыбки пронзали Чан Си А насквозь. Она поняла, что если еще хоть раз испытает его терпение, следующим прилетит удар по лицу, и поэтому плотно сжала губы.

Когда Чан Си А продолжила молчать, терпение Чан Са Гёна, похоже, лопнуло. Он резко протянул руку, мертвой хваткой схватил её за шею сзади и заставил смотреть на себя.

— Я спрашиваю, сколько ты снюхала.

От этой сокрушительной силы глаза Чан Си А расширились, и она стояла перед ним абсолютно беспомощной, как слабая добыча.

— Я-я не употребляла. Не употребляла. Я завязала.

— Не пизди. От тебя сейчас разит жженым мусором.

— П-правда, не употребляла, поверь мне.

— Ты бы еще сказала, что пешком из Дубая пришла, блядь. Я тебе не верю.

Небрежно отпустив шею Чан Си А, он глубоко затянулся последней порцией дыма, не сводя с неё презрительного взгляда.

— Боже мой, дорогая директор, ты еще и наркоманишь?

Услышав это, И Хе Ён прошептала это вслух. Чан Си А, потирая болящую шею, бросила на неё испепеляющий взгляд, но, снова вспомнив о своем положении, покорно опустила глаза.

— Директор. Нет, Си А.

Она видела, как пепел от его сигареты падает на её дорогие туфли, но не смела ему перечить.

— Человек никогда не должен забывать тех, кому он обязан. Впредь веди себя с Син А Ён уважительно. М-м? Кто бы что ни говорил, ты, по крайней мере, обязана это делать. Поняла, что сказал оппа?

Чан Си А молча кивнула. И Хе Ён стреляла глазами, с любопытством переводя взгляд с одного на другого. На её лице было написано жуткое разочарование от того, что вопросов у неё гора, но из-за атмосферы она не может задать ни одного.

— Ужинала?

Вопрос, выпущенный вместе с сигаретным дымом, был адресован А Ён. Поняв это, А Ён молча покачала головой.

— Я тоже еще не ел, вот и отлично.

Стряхнув остатки тлеющего пепла в воздух, он подозвал пальцем проходившую мимо служанку и отдал ей окурок.

— Пойдем. Кстати, А Ён, что ты любишь?

Освободившейся рукой он схватил А Ён за запястье и повел её за собой в место, где раскинулась длинная, как туннель, тьма.

Говорят, в графике самое светлое место — это блик, а самое темное находится прямо рядом с ним.

Когда светит самое яркое солнце, моя тень становится самой длинной. А когда появляется самый яркий блик, моя тьма становится самой глубокой.

В таком случае для Син А Ён Чан Са Гён был и солнцем, и бликом.

Из-за него её тень стала длиннее, а тьма — глубже.

Ведь именно солнце делает тень густой, а тьма имеет смысл только тогда, когда есть свет.

Чан Са Гён, солнце и блик для Син А Ён, всегда вел себя с ней именно так.

Казалось, он помогает ей, но в итоге именно он был тем, кто сталкивал её в пропасть. А когда она забиралась в эту бездонную тьму слишком глубоко, он протядывал ей руку и иногда позволял увидеть свет.

Breathe Control. А Ён внезапно вспомнила одну из практик, которую он недавно применил к ней.

Сначала перекрыть все дыхательные пути, чтобы партнер не мог дышать, а за секунду до того, как он задохнется, — позволить сделать вдох. Это вид игры, направленный на то, чтобы полностью контролировать партнера и повысить его зависимость.

Если так, то ей больше не нужно было искать скрытый смысл и анализировать каждый его поступок или слово защиты и заботы.

Все слова и действия Чан Са Гёна по отношению к ней были не более чем подлой уловкой, чтобы усилить зависимость Син А Ён от него.

Конечно, порой эта его дрессировка вызывала у неё внутренний страх.

Она боялась, что в конце концов станет идиоткой, которая не сможет сделать и шага без него.

Особняк Мудже, куда он её запер, был как раз тем местом, которое служило этой цели.

    ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver