Гараж поместья Чан До, куда Чан Са Гён спустился вместе с А Ён, напоминал выставочный зал.
Выбрав среди множества машин матовый черный внедорожник, он бросил пальто и шарф на заднее сиденье, открыл пассажирскую дверь и стал ждать, пока А Ён сядет.
— Садитесь, А Ён.
— Куда мы едем?
— Куда угодно. Куда захочет А Ён?
— Почему?
— Похоже, моя сестра испортила вам настроение, А Ён, так что я, как её старший брат, должен взять на себя ответственность. Я такой человек, А Ён. Я подниму вам настроение.
А Ён, непривычная к такой заботе, невольно спрятала руки за спину. Уж лучше бы он ранил её жестокими словами. Если бы он с самого начала намеренно подошел ко мне таким образом, возможно, я бы отдала ему свое сердце. Найдется ли вообще женщина, которая не поддастся? Вдруг она мотнула головой, чтобы отогнать эти странные мысли.
— Я бы хотела немного... отдохнуть.
— Будучи безработной, вы и так целыми днями прохлаждаетесь. От чего вам еще отдыхать?
— Отдых здесь — это не отдых.
— Вы не могли бы перестать так блядски огрызаться?
— Я не огрызаюсь, а высказываю свои мысли! Я тоже человек, и уж такие мысли я имею право озвучить!
— Ах. Как же бесит, реально.
Откинув голову назад, он закрыл нахмуренные глаза и глубоко вздохнул. Словно с трудом подавляя закипающие эмоции, он медленно открыл глаза и через силу улыбнулся.
— Понял, садитесь. Моей руке уже неловко держать дверь. Не понимаю, почему вы, А Ён, вечно отбиваете всякое желание у человека, который пытается быть с вами милым, но вам лучше отучиться от этой привычки.
Он не отличался терпением, и А Ён, понимая, что сейчас в неё снова полетит шквал грубостей, поспешно ответила: «Да».
Но вдруг она оглядела себя. Он был одет безупречно, в то время как её вид буквально кричал о том, что она выскочила из дома в чем попало. Глядя на него, держащего дверь, она замялась и сделала шаг назад.
— Тогда я только переоденусь и выйду. И кошелек я тоже оставила.
— Вы и так красивая, зачем.
Его ответ прозвучал без малейших колебаний. А Ён еще раз оглядела себя, потом его, и спросила с сомнением в голосе:
— Вы сейчас... издеваетесь надо мной?
— Почему вы думаете, что я издеваюсь?
— Потому что любой скажет, что я сейчас выгляжу как оборванка.
— Ты совсем себя не знаешь.
Тон мужчины, словно тихо шепчущего ей на ухо, показался А Ён настолько непривычным и странным, что она плотно сжала губы. Словно человек, почувствовавший укол стыда за то, что поддался импульсу, он потер нахмуренный лоб, цокнул языком и сменил тему.
— Но зачем вам кошелек, А Ён? У вас же есть я.
— Я быстро.
Слегка поклонившись, А Ён оставила его позади и медленно вышла из гаража.
Но как только он скрылся из виду, А Ён со всех ног, задыхаясь, помчалась к Мудже. Полная луна сегодня светила особенно ярко.
Он просидел на водительском сиденье в ожидании её уже 45 минут.
Стуча пальцами по рулю, Са Гён, не в силах вынести скуку, то обнимал руль, то откидывал сиденье назад и ложился, то снова садился прямо и смотрел в телефон.
Его терпение подходило к концу.
Дожили, теперь она издевается надо мной вот так. У кого она вообще научилась таким мусорным фокусам — заставить человека ждать, а потом опустить на самое дно.
Беспрерывно матерясь, он со злостью распахнул дверь и уже собирался вылезти из машины.
Как раз в этот момент чужие шаги эхом разнеслись по гаражу, и он увидел её, вбегающую с тяжелым дыханием.
— П-простите! Путь такой долгий... далекий... Что за дом такой... огромный...
Белоснежное пальто, светло-сиреневый шарф и длинные, струящиеся волнами темно-каштановые волосы Син А Ён.
Темные, как полночь, глаза, белоснежное, как снежинка, лицо и разрумянившиеся щеки. Даже пар, вырывающийся из её приоткрытых губ, когда она тяжело дышала.
— ...Я так много получила от вас, вице-президент... и хотела хотя бы угостить вас ужином... и еще...
Замявшись, она достала кошелек и слегка помахала им.
— ...Вы дали мне денег... но я даже не успела их потратить, как оказалась заперта здесь... то есть, не заперта, конечно... но в общем...
Са Гён на мгновение зажмурился, словно ослепленный ярким светом, и у него заложило уши. Вокруг стало тихо, будто всё окатили ледяной водой. В ушах еще долго эхом отдавалось лишь его собственное долгое и горячее дыхание.
— Я хочу... угостить вас ужином. На эти жалкие 3,7 миллиарда...
Она, щебеча, приближалась к нему, сияя, как маяк, и Са Гён, сам того не осознавая, сделал шаг назад и крепко прикусил нижнюю губу.
Как бы то ни было, ты — всего лишь на два года.
Эта женщина, которую я держу при себе исключительно ради забавы, — ровно на два года.
Син А Ён — женщина, которая через два года надоест мне настолько, что я даже не оглянусь.
Ты для меня — всего лишь игрушка на два года.
Матовый черный внедорожник вез их не в центр города, сверкающий неоновыми огнями, а на тихую окраину Сеула. А Ён примерно догадывалась, куда он может её везти.
В какое-нибудь злачное место, или, под предлогом, что хочет съесть не еду, а меня, припаркуется в глухом углу, чтобы заняться сексом в машине, как извращенец, а может, мы едем на какую-нибудь виллу? А Ён не могла избавиться от подозрений.
И это было неудивительно: машина петляла по всё более извилистой дороге, поднимаясь в какую-то непроглядную темень.
После долгой поездки показалось место назначения. Она бы не поняла, что они приехали, если бы не уведомление навигатора о прибытии.
А Ён не могла скрыть изумления от пейзажа за окном. На фоне черного неба сияли красные бумажные фонарики, усеивая его, как звезды. Это было невероятно красивое зрелище.
Прильнув к окну, как маленький ребенок, завороженный волшебными огнями парка аттракционов, А Ён долго впитывала этот уникальный пейзаж, совершенно не похожий на Сеул.
Даже если пройдет много времени и её отношения с этим мужчиной полностью закончатся.
Даже если воспоминания об этом дне когда-нибудь потускнеют, как выцветшая фотография.
Ей казалось, что эта ночь, словно те фонарики, освещающие тьму, навсегда останется ярким красным следом в её памяти.
— Вице-президент, вы проделали такой путь, чтобы добраться сюда.
Женщина, по-видимому, хозяйка заведения, вышла ко входу, чтобы поприветствовать их. Са Гён ответил ей предельно вежливо, и они обменялись любезностями.
А Ён стояла рядом с Са Гёном и с любопытством разглядывала интерьер. Экстерьер был впечатляющим, но и внутри ресторан поражал экзотическим дизайном, в который было трудно поверить, находясь в Корее.
В этот момент хозяйка бросила на А Ён вопросительный взгляд. Заметив это, Са Гён с благородной улыбкой небрежно солгал:
— Это моя близкая знакомая.
Эта его ложь мгновенно спустила с небес на землю её разум, который на мгновение самонадеянно предался сентиментальности.
Близкая знакомая. Очень удобный статус.
Не нужно держать дистанцию, но и нет причин сближаться слишком сильно. Отношения, которые могут быть бесконечно ни к чему не обязывающими.
Хозяйка провела их в отдельную кабинку. Как и следовало ожидать от места с таким экзотическим интерьером, единственной перегородкой служила занавеска, густо увешанная бисером.
Са Гён, видимо, точно прочитав по лицу А Ён её мысли о том, что это совершенно не похоже на место, которое мог бы выбрать он, снял пиджак, сложил его пополам, положил рядом с собой и сказал:
— Мы с хозяйкой этого заведения познакомились во время волонтерской работы. Она замечательный человек, делает много добрых дел.
Прекрасно осознавая, что здесь нет никакой звукоизоляции, он надел свою публичную маску и вел себя предельно учтиво.
— Я подумал, было бы неплохо поднять ей выручку, раз уж выдалась такая возможность.
Это зрелище было ей настолько противно, что А Ён, нахмурившись, сухо бросила: «А, понятно».
Она и сама не понимала, почему её настроение вдруг пробило дно.
Из-за того, что он в одностороннем порядке представил меня как просто знакомую? А как он должен был меня представить? Как секонда? Нет. У меня нет причин расстраиваться из-за этого. Даже Ча Ю Джин молчит, так с чего бы мне? Что со мной происходит? Почему я постоянно...
Неужели мои перепады настроения становятся такими же невыносимыми, как у него?
— Хотя я понятия не имею, что именно здесь подают.
Коротко высмеяв отсутствие стиля в интерьере, он услышал из-за занавески голос хозяйки: «Вице-президент», и дружелюбно пригласил её войти.
