— А дальше ничего особенного... вы ушли, и моя жизнь пошла под откос... не хочу рассказывать, что было потом. Ничего веселого в этом нет.

Всего трех бокалов оказалось достаточно, чтобы алкоголь ударил в голову. Подперев подбородок рукой, А Ён встретилась взглядом с глубокими глазами Са Гёна, и на её губах заиграла едва заметная улыбка.

— Вице-президент, знаете что? Я прожила не так уж долго, но говорят, дети повторяют судьбу родителей. Кажется, это как раз мой случай.

— ...

— У меня постоянно всё идет наперекосяк. Жизнь всегда была сурова ко мне. Иногда мне кажется, что я застряла в бесконечном кошмаре. Всё это похоже на длинный, темный туннель, которому нет конца.

— ...

— Знаете, есть такие женщины с проклятой судьбой, которые влачат жалкое существование. Это как раз про меня.

Только тогда Са Гён осознал, что уже довольно долго сидит задержав дыхание. Неестественным, скованным движением он взял бутылку макколи. С трудом заставив свои напряженные губы шевелиться, он произнес:

— Вы ведь прекрасно знаете, А Ён, как делают закаленное стекло.

Голос, сорвавшийся с его губ, звучал низко, а дыхание периодически прерывалось. Из-за этого и тон, и манера речи казались какими-то неестественными.

— Нет никакого особого секрета. Закаленное стекло в итоге делают из обычного. Его режут, нагревают до 700 градусов, а затем остужают. И получается закаленное стекло, которое почти невозможно разбить.

— ...

— Если все те плохие вещи, что случились с вами, А Ён, считать разрезанным стеклом, то время, которое вы вытерпели — это процесс нагревания.

Наклонив бутылку, он наполнил бокал А Ён, затем свой, и, насильно чокнувшись с её нетронутым бокалом, приподнял уголки губ. А затем добавил, вернув на лицо свою привычную публичную маску:

— Поздравляю. В итоге вы стали закаленным стеклом.

А Ён, захмелевшая всего от трех бокалов, подперев подбородок рукой, смотрела на него. Он поставил свой бокал, так и не выпив ни глотка из-за того, что был за рулем. Вдруг она опустила руку и хихикнула:

— И ваша заслуга в этом тоже есть, вице-президент. Кстати, у вас отлично получается.

— Что именно.

— Притворяться сочувствующим. Я чуть было не повелась. Особенно на эту байку про закаленное стекло. Где вы этому научились? Можно я тоже буду использовать эту фразу?

— Что?

— Надо будет тоже потом где-нибудь это ввернуть.

«Если все те плохие вещи, что случились с вами, А Ён, считать разрезанным стеклом, то время, которое вы вытерпели — это процесс нагревания».

Мысленно передразнив его пафосную речь, она вдруг взяла палочки и разорвала блинчик с полынью на несколько частей. Взяв самый красивый кусочек, она положила его на тарелку Са Гёна. То, как она держала палочки крест-накрест, всё это время жутко раздражало его, но он решил промолчать. Сейчас ему просто хотелось продлить эти минуты спокойствия еще немного.

— Притворство это или нет, но меня это достаточно утешило, так что хватит заниматься волонтерством и просто ешьте еду, которую я купила вам на эти жалкие 3,7 миллиарда.

Отложив палочки, она сказала, что ей нужно в уборную, и встала из-за стола. Оставшись один, Са Гён долго не мог оторвать взгляд от её спины, скрывшейся за бисерной занавеской.

Только когда она полностью исчезла из виду, он снова взял палочки и дважды постучал ими по столу — тук-тук, выравнивая их. Затем откусил кусочек блинчика с полынью, который она ему положила. Насыщенный аромат полыни и хрустящая текстура оказались весьма недурными.

Его челюсти, усердно пережевывавшие еду, двигались всё медленнее, пока вовсе не остановились.

Отложив палочки, он начисто прополоскал рот горьким альпийским чаем, вернул лицу привычное непроницаемое выражение и по привычке посмотрел на часы.

Пора закругляться. Пока это не зашло слишком далеко.

Выйдя из ресторана под провожающие поклоны хозяйки, они молча направились к припаркованной машине.

Когда А Ён попыталась сесть на пассажирское сиденье спереди, Са Гён остановил её и открыл заднюю дверь. Забирая пальто и шарф, которые он снял перед тем как сесть за руль, он посмотрел на А Ён.

— Поели то, что хотел я, что будем делать дальше? Куда поедем?

— Просто куда-нибудь...

— Да, куда-нибудь.

— Если попадется какой-нибудь драйв-тру, попьем кофе в машине?

Она с трудом подбирала слова, как вдруг сверху начало что-то падать. А Ён поспешно подняла голову. Снежинки размером с кончик пальца кружились на ветру — неизвестно, когда успел начаться снегопад.

В этом году зима наступила рано, и первый снег тоже выпал не по сезону быстро.

— ...О?

— ...До центра часа три езды... если выпьешь там кофе... поймешь, какой мусор наливают в других кофейнях...

Он продолжал что-то рассказывать, стоя рядом, но все чувства А Ён были прикованы лишь к холодным снежинкам, падающим на её голову.

— ...В следующий раз.

Пробормотав это, А Ён смотрела только в небо. Если подумать, это был первый снег, который она видела после выхода из тюрьмы.

— ...Вице-президент, снег идет.

— Да, снег.

Она почувствовала, как он, неспешно заложив руки за спину, тоже запрокинул голову и посмотрел в небо. Конечно, с совершенно иным, раздраженным выражением лица.

— Завтра по дороге на работу снова будут пробки. И подошвы туфель испачкаются.

— А мне всё равно нравится. В прошлом году, благодаря кое-кому, я смотрела на снег из-за решетки.

— Да. Получив за это жалкие 3,7 миллиарда.

Проигнорировав его сарказм, она сосредоточилась только на падающем снеге. Каждый раз, когда А Ён выдыхала, изо рта вырывался белый пар, а в её глазах, опьяневших от нескольких бокалов, постепенно появлялся живой блеск.

Снег был мелким, как крупа, и таял, едва коснувшись земли, но это всё равно было по-настоящему красивое зимнее зрелище.

А Ён, словно человек, попавший в сверкающий, неведомый мир, закружилась на месте, как в танце, наблюдая за летящими в воздухе снежинками.

Белоснежные хлопья и красные фонарики сплелись в её поле зрения в единую картину, и по мере того, как она кружилась всё быстрее, у неё закружилась голова.

— Син А Ён.

К кружащейся А Ён приблизились носки его туфель. Она почувствовала, что он подошел к ней вплотную. Но А Ён не обращала на это внимания и продолжала кружиться на месте, словно взбудораженный щенок, впервые увидевший снег. Как бы сильно ни кружилась голова, реальность всё равно была куда запутаннее, а когда она вот так вращалась, всё вокруг, кружащееся вместе с ней, казалось хоть немного правильным.

Тц. Она услышала, как он недовольно цокнул языком.

— Хватит мельтешить.

Отчитав её, он одним движением, словно нажав на кнопку паузы, остановил её вращение. Крепко схватив её за шарф, он резко притянул её к себе и впился в её губы поцелуем.

— ...!

В широко распахнутых глазах А Ён отразилось его лицо. Из-за головокружения от вращения всё плыло перед глазами, но она видела его затененные глаза, смотрящие на неё исподлобья. В то самое мгновение, когда в голове и перед глазами А Ён всё перемешалось, он закрыл ей глаза ладонью, еще сильнее наклонил голову и прижался к её губам.

Затем он обнял её за талию и протолкнул горячий язык сквозь её приоткрытые губы. Он слизывал, покусывал, дразнил и жадно обвивал её язык своим.

— ...!

Этот поцелуй был гораздо более мягким и нежным, чем их обычные, и всё же...

Она задыхалась, внутри всё сжималось, температура тела подскочила, как в лихорадке, а его запах казался невыносимо тяжелым...

Взгляд, которым он смотрел на неё в тишине, душил её. Нет. Это её сердце билось с сумасшедшей скоростью.

Не хочу этого. Только не это.

А Ён с силой нахмурилась.

Отношения, в которых нет ни капли нормальности, а он ведет себя как заботливый любовник.

Поэтому она с силой оттолкнула его от себя, уперевшись руками в его грудь. Словно человек, совершивший нечто непоправимое, она яростно вытерла губы тыльной стороной ладони и требовательно спросила:

— Почему вы интересуетесь мной?

М-м? У него было такое растерянное лицо, словно его только что ударила молния среди ясного неба. Ей было до жути страшно видеть его таким — впервые с таким выражением. Словно еж, почуявший угрозу, А Ён выпустила все иголки, чтобы защитить себя.

— Почему постоянно порываетесь мне что-то купить, почему выслушиваете меня?

— Это еще что за хуйня...

— Я же всё равно всего лишь на два года, вы же сами говорили, что я легкая добыча. Вы ведь с самого начала подошли ко мне, просто чтобы переспать. Думаете, я не знаю?

Она выпила всего три бокала, но...

— Я таких, как вы, знаю лучше всех. У вас есть всё, поэтому вам скучно. И вы — тот самый тип людей, которые наиболее падки на мимолетные развлечения. Я это прекрасно понимаю.

Она выпила недостаточно, чтобы потерять рассудок, но...

— Я прекрасно знаю, что ваши чувства ничего не значат, вице-президент. И мне так даже удобнее. Я же для вас просто как домашняя собачка. Хочется потискать её пару лет, баловать, покупать всё, кормить вкусно — я всё это понимаю.

— ...

— Но почему вы постоянно, почему раз за разом пытаетесь купить мне, мусору, хорошие вещи, называете красивой, почему протягиваете руку, когда мне тяжело? Зачем делаете так, чтобы я, как дура, начинала обманываться...

— ...

— Не делайте так, вице-президент. Хватит. Я не хочу узнавать вас ближе. И такие вот свидания-ужины мне тоже не нужны. Терпеть этого не могу. Я не хочу.

Потому что я и так знаю, чем всё это закончится.

— Занимайтесь этим с Ча Ю Джин, а мне просто кидайте мячик, я принесу. Впредь приходите ко мне только по ночам. Вы же для этого поселили меня в Мудже. Свои два года я отработаю.

Уж лучше так. Без чувств, не открывая друг другу сердца, лишь моменты страсти, когда они опьянены телами друг друга.

Хоть он и выражал это грубо и надменно, она иногда чувствовала, как дрожит его сердце. И эта его редкая, прорывающаяся искренность пугала А Ён больше всего на свете.

— Дальше я поеду на такси одна.

Бросив эту фразу и стойко поклонившись, А Ён отвернулась и зашагала прочь, оставив его стоять там в одиночестве.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver