Как только А Ён выкрикнула грязное ругательство, он вдруг протянул руку, и А Ён крепко зажмурилась. Хоть Чан Са Гён и хлестал её своим поганым языком без остановки, он ни разу не применял физическую силу. Но сегодня ей показалось, что он вполне может её ударить.

Однако вопреки ожиданиям А Ён, он не ударил её, а вместо этого нежно вытер покрасневшие уголки её глаз.

— Кто увидит — неправильно поймет. Где тут бить-то, на таком красивом личике.

Она и сама не заметила, как за это время из её глаз полились слезы. Это были просто физиологические слезы. И ничего больше.

— А Ён, я человек прекрасно воспитанный. Я не на том уровне, чтобы уподобляться такому бескультурному ублюдку, как Ким Джи Сан. Так что впредь не смей так шарахаться от меня. Когда меня ставят в один ряд с каким-то жалким гопником — это охуеть как неприятно.

— ...

— Клянусь всем, что у меня есть: я и пальцем не трону твое лицо.

— ...

— Так вот, о чем это я, А Ён.

А Ён встретилась с ним напряженным взглядом, когда он придвинул свое лицо вплотную к ней.

Его непроницаемое выражение лица уже давно трепало нервы А Ён, и у неё не было никакого иммунитета против такого мужского взгляда.

— Ты ведь постоянно о чем-то меня просишь, так что теперь я тоже попрошу тебя кое о чем.

Глядя прямо в кристально чистые, всё еще полные слез глаза А Ён, он прищурил свои по-особому мягкие глаза и зарычал низким голосом:

— Открой свой рот обратно, блядь. Я же еще даже не кончил.

Казалось, в каждом слове, которое он выплевывал, скрывалась невидимая жажда убийства. Сегодня Чан Са Гён казался еще более эгоистичным, чем обычно, и А Ён смотрела на него глазами, полными ужаса.

Что с ним такое? Что его так вывело из себя? Неужели ему не понравилось, что я смотрела на Чан До Хана? Или то, что я хотела налить ему выпить?

Она перебрала в голове несколько догадок, но тут же отбросила их.

У него просто не было на это ни малейшей причины.

— ...М-м!

Дав ей лишь секунду на вдох, он снова схватил А Ён за затылок и впился в её губы.

Хм-м, — его толстый язык прорвался сквозь её приоткрытые губы, как только она попыталась вдохнуть, тут же сплелся с её языком и принялся обмениваться слюной.

Заменив член языком, он насиловал её рот, повторяя действия, которые были больше похожи на домогательство, чем на поцелуй.

— М-м-м...

Схватив стонущую А Ён за плечи и подняв её, он бросил её на кровать и обхватил её лицо руками. Возобновившийся поцелуй был одновременно и страстным, и нежным, поэтому руки А Ён, пытавшиеся оттолкнуть его за плечи, на мгновение обессилели.

Как только его тепло покинуло её рот, он опустил руку вниз и проник между её ног.

Грубо потирая ладонью тонкое белье, закрывавшее её лоно, он снова склонил голову по диагонали, собираясь поцеловать её. А Ён, которой это было противно, закрыла рот рукой и оттолкнула его.

Она слышала, что у тех, кто продает свое тело, есть железное правило — не целоваться. Конечно, она не продавала ему тело за деньги, но по сути разница была невелика.

— ...Хватит творить то, что тебе не свойственно. Если собираешься трахать — трахай и давай закончим.

Смотря на неё одним глазом, пока она закрывала половину лица рукой, он нахмурился, а затем, слегка усмехнувшись, расслабленно ответил:

— Хорошо. Если ты этого хочешь.

Его тон был мягким, но сдвинутые брови ясно выдавали сильное возбуждение. Об этом же кричали и его дикие движения, когда он торопливо впился губами в её белую шею. Его дыхание, когда он чувственно вылизывал её длинную шею языком, было далеко от расслабленного.

— А мне нравится трахать сзади, как собаку. Тебе ведь, А Ён, тоже больше нравится поза раком? Мне почему-то кажется, что тебе понравится.

Только во время секса он обнажал свою истинную, похотливую натуру демона. Казалось, он возбуждался от того, что относился к партнерше как к дешевой вещи и подавлял её под собой.

— Ты больной извращенец... За кого ты меня вообще держишь!

В ответ на её нефильтрованные ругательства он, словно наказывая, впился зубами в её шею, заглушая голос.

— За кого держу, за кого держу, блядь. Вот за это и держу.

Схватив одной рукой тонкую лодыжку А Ён, он закинул обе её ноги себе на плечо. Согнув два пальца крючком, он плавно, одним движением ввел их в её влажное влагалище.

— ...Хм-м?

Она и сама не знала, когда успела так намокнуть, но пальцы вошли так легко, что А Ён сама поразилась.

Наблюдая за А Ён, которая зажала рот рукой, чтобы подавить стон, он начал двигать пальцами внутри быстрее, мило сощурив глаза.

— Как тебе темп? Хочешь, чтобы я ебал тебя пальцами еще быстрее? Тебе же так нравится?

— А-ах, больно...

— Не ври мне, когда подо мной у тебя так течет.

Словно отчитывая её, он с огромной силой вгонял и вытаскивал пальцы из её влагалища с влажным чавканьем.

Его пальцы были красивыми и длинными, но при этом довольно толстыми — идеальными для фингеринга. К тому же он обладал невероятным талантом: чутко улавливая малейшие изменения в партнерше, он безошибочно находил и стимулировал самые чувствительные точки. А Ён мотала головой и крепко вцепилась в его предплечье, находившееся у неё между ног. Он продолжал скользить пальцами внутри неё и монотонно спросил:

— Тебе хотелось потрахаться с Чан До Ханом?

— А-ах, ч-что вы несете?

— Твой взгляд буквально раздевал этого ублюдка. Хотела раздеть его, а потом что? Хотела ему отсосать?

— А-ах, х-хватит уже этого извращенного бреда, а-ах!

— А Ён. Я храню верность только своему человеку. И жду от тебя того же. То есть, если ты еще раз выкинешь что-то подобное на моих глазах — я тебя убью.

Верность, как же. Ча Ю Джин бы очень этому обрадовалась.

Саркастично подумав про себя, А Ён не успела опомниться, как он обхватил её за талию и рывком усадил на себя. Резко выпрямившись, он одним сильным толчком вогнал свой готовый взорваться член в её лоно. А Ён обхватила его за шею, пытаясь удержать равновесие и не упасть.

Словно потеряв всякий контроль и ожидая только этого момента, он начал быстро и мощно толкаться бедрами снизу вверх.

Бах, бах, бах! В тихой, безмолвной комнате раздавались лишь непристойные звуки бьющихся друг о друга тел. Схватив А Ён за тонкую шею, словно за грудки, он неистово вдалбливался в неё. В какой-то момент он сдул упавшие на лоб пряди волос.

— Поворачивайся.

Его стиль секса был таким же безжалостным, как и его характер. Резко толкнув А Ён, чтобы она перевернулась на живот, он сбросил свой жилет. Как только он избавился от лишней одежды, А Ён почувствовала, как он выпрямил свое огромное тело позади неё, готовясь войти.

— Подними задницу выше. Подними так, чтобы я видел твою красивую дырочку. Еще. Еще.

Опершись одним коленом о матрас и перенеся вес на нижнюю часть тела, он быстро расстегнул пуговицы на рубашке. Затем, широко облизав свою ладонь языком, он этой же рукой начал быстро растирать промежность А Ён.

— Ах, м-м-м!

Пронзительное удовольствие прошило поясницу, но А Ён прикусила губу, чтобы не закричать, проглатывая стоны.

— Я спал со многими женщинами... но ты из них определенно лучшая...

Схватив А Ён за тонкую талию своими огромными руками, он с животной силой вогнал в неё свой толстый член и начал быстро двигать бедрами. Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп! Звук яростно бьющейся плоти был настолько громким, что резал слух своей непристойностью. Поскольку его движения и скорость были для нее чем-то совершенно новым, А Ён, превратившись в зверя, ведомого лишь инстинктами, тонула в удовольствии. Ей казалось, что прямо сейчас под ним она может разрыдаться слезами чистого экстаза.

— Всё, что осталось от твоего тела, продай только мне... Я заплачу дорого.

— Ах... м-м!

Ему нравилось вытаскивать член почти полностью, а затем с размаху вбивать его до самого основания. Сила его бедер была феноменальной, и А Ён то и дело обмякала под ним. Тогда он хватал её за руку, тянул назад, заставляя выпрямить спину, и продолжал безжалостно таранить её внутренние стенки.

— А-ак... м-м!

А Ён, чтобы он не увидел её лица, искаженного от удовольствия, уткнулась лбом в простыню и раскачивалась взад-вперед в такт его толчкам, тяжело дыша. Каждый раз, когда он терял её лицо из виду, он звонко хлопал её по ягодице, заставляя поднять голову.

В особняке Мудже их животная случка продолжалась очень долго, горя ярко, как пламя. То, как он доводил А Ён до предела, напоминало исполнение музыкальной пьесы: то медленно и тягуче, то с безумной, исступленной скоростью.

Подчиняясь этой мелодии и неосознанно двигая бедрами в такт его толчкам, А Ён сквозь собственное сбитое дыхание вдруг услышала голос Ча Ю Джин.

«...Дешевая шлюха. Грязная. Какая же ты грязная».

Да. Ей не нужно было спрашивать его, за кого он её держит.

«За кого держу, за кого держу, блядь. Вот за это и держу».

Он видел всё предельно точно.

Она была именно таким грязным, трусливым и уродливым человеком.

Беспомощно раскачиваясь под ним и едва не падая от бессилия, А Ён оперлась рукой о спинку кровати и полубезумным взглядом посмотрела на ночное небо.

Казалось, эта ночь, полная порока и хаоса мыслей, затягивает её истерзанное тело на обратную сторону луны, окрашенной сегодня в багровый цвет заката.

И всё же их совместная музыка не останавливалась, а темп лишь продолжал ускоряться.