— Как вы можете видеть по дизайну, все изделия в нашем магазине — это вещи ручной работы, существующие в единственном экземпляре во всем мире. И каждая несет в себе особый смысл. Это будет идеальным подарком для вашего драгоценного малыша. Вот этот очаровательный чепчик, расшитый золотыми нитями...
Каждый раз, когда хозяйка магазина ручной работы, демонстрируя свое красноречие, брала в руки очередной товар, Сын Хан кивал. По мере того как список покупок становился всё длиннее, улыбка пожилой хозяйки растягивалась до ушей.
Ю Джу, скрывая неловкость, смотрела на мужа, который, крепко держа ее за руку, внимательно слушал презентацию хозяйки. Этот человек в монохромной одежде с абсолютно бесстрастным лицом, совершенно не вписывающийся в атмосферу уютного детского магазинчика, кивал на всё подряд, что ему предлагали — ну просто идеальная мишень для продавца.
Когда Ю Джу легонько сжала руку Сын Хана, он тут же понял намек и склонил к ней голову. Приблизившись к его уху, Ю Джу прошептала:
— Сын Хан-сси, думаю, подарка для Чи Мин будет достаточно.
Красивые брови Сын Хана, замершего от слов Ю Джу, слегка дрогнули. Похоже, о существовании Чи Мин он вообще забыл.
Повернув голову и встретившись с Ю Джу взглядом, он мягко улыбнулся и сказал:
— Раз у тебя такой хороший вкус, выбери подарок для Чи Мин сама. А я буду выбирать подарки для тебя.
Не удержавшись, хозяйка магазина с полным ожиданий лицом выкатила детскую кроватку. Сын Хан кивнул, подтверждая намерение купить и ее. Поражаясь тому, как он вообще собирается тащить эту громадину и куда он собрался ее ставить, Ю Джу еще сильнее сжала его руку и сказала:
— Нет. Я же говорю, подарка для Чи Мин хватит.
— Почему?
— Я ведь еще даже не беременна, зачем так рано... Покупать детские вещи как-то...
— Какое отношение беременность имеет к шопингу. Хочешь купить — покупаешь.
Ю Джу посмотрела на серьезное лицо Сын Хана с ошарашенным видом.
Скупает детские вещи с таким размахом, будто готов выкупить весь магазин, и еще спрашивает, какое отношение беременность имеет к шопингу. Это была абсолютнейшая, нелепая чушь, но проблема заключалась в том, что когда смотришь на это безупречное, словно вылепленное лицо, любые его слова кажутся убедительными.
На самом деле, именно Сын Хан в последнее время был настолько маниакально добросовестным в использовании презервативов при каждом сексе, что это даже бросалось в глаза.
Прошлой весной, заняв пост внутреннего директора, он, как всегда, был занят так, что не хватало времени даже перевести дух. И несмотря на это, они каждый день занимались жарким сексом, но то, с каким усердием он следил за тем, чтобы она не забеременела, ощущалось постоянно, а иногда и вовсе откровенно.
Травматичная привычка Ю Джу, когда она маниакально глотала противозачаточные таблетки, уже давно растаяла как снег. Когда Ю Джу однажды предложила попробовать без презерватива хотя бы раз, именно Сын Хан категорически покачал головой.
И вот этот самый человек вдруг с таким рвением скупает детские вещи — она совершенно не могла этого понять. Ю Джу прищурилась, глядя на Сын Хана. Иногда ей казалось, что она уже немного начала его понимать, но на самом деле он оставался абсолютно непредсказуемым мужчиной.
— Я еще могу понять шапочку или костюмчик на память, но зачем вы сказали, что берете детскую кроватку? Хозяйка ведь реально думает, что вы всё это купите, вон какими глазами смотрит.
Ю Джу машинально покосилась на хозяйку. Та, конечно, не понимала корейского, но, видимо, уловив недобрую интонацию, стояла с обеспокоенным лицом. Встретившись с Ю Джу взглядом, она тут же натянула улыбку.
— Как вы всё это потащите в Корею, и куда мы вообще поставим вещи, которыми даже пользоваться не будем?
— В эпоху, когда международная доставка работает как часы, зачем переживать о доставке. И у нас дома полно свободных комнат, какая разница, если мы заполним их вещами. Поражаюсь, как ты умудряешься своей маленькой головой постоянно генерировать столько бесполезных переживаний, Ю Джу-я.
Мягко сказал Сын Хан, по привычке теребя мочку ее уха. То, что в доме, где нет детей, целая комната будет завалена детскими вещами, и как сумасшедше это будет выглядеть со стороны, его, похоже, совершенно не волновало — он был абсолютно уверен в себе.
Потерявшая дар речи Ю Джу оказалась в его крепких объятиях: он обхватил ее за талию и кивнул хозяйке, чтобы та продолжала. Воодушевленная его непоколебимым взглядом, хозяйка широко развернула балдахин для детской кроватки.
Как только роскошный белоснежный балдахин развернулся с легким шелестом, обнажив искусную вышивку, Сын Хан кивнул. Ю Джу оставалось лишь с обреченным видом смотреть на своего мужа.
***
— Тебе нравится?
Выйдя на балкон, Сын Хан накинул плед на плечи Ю Джу. Оранжевый свет ночного города отражался на его гладких щеках, создавая легкие тени.
Опираясь на перила балкона и глядя на улицы Парижа, Ю Джу повернулась к нему. Протянув руки, она обняла Сын Хана за шею.
— Очень красиво. Я влюблена.
— Не холодно?
— Нет.
Естественно наклонившись, Сын Хан снова поправил плед, который сполз по спине Ю Джу, укрыв ее плечи. С того момента, как они на закате сели на круизный лайнер, плывущий по Сене, Сын Хан снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Но, видимо, этого ему показалось мало, потому что в какой-то момент он раздобыл плед и с тех пор ни на секунду не отпускал ее без него. Благодаря этому осенний ветер с Сены даже не имел шанса проникнуть под ее одежду, но Сын Хан всё равно беспокоился за нее, стоящую на балконе отеля. Тщательно укутывая шею Ю Джу пледом, он слегка нахмурил брови, и между ними пролегла тонкая морщинка.
Когда они сошли с лайнера, город уже погрузился во тьму, и повсюду зажглись оранжевые огни ночной иллюминации.
Сын Хан предложил остаться в Париже еще на одну ночь и только потом вернуться в Лондон. Ю Джу, которая выпила шампанского на лайнере и была слегка навеселе, не видела причин отказываться от ночи в Париже.
Отель, в котором они так неожиданно решили провести ночь, находился рядом с Парижской оперой (Опера Гарнье). Стоя на выступающем балконе их номера на самом верхнем этаже, они видели бирюзовый купол Оперы прямо под своими ногами. Золотые скульптуры на вершине ослепительно сверкали в свете ночных огней Парижа.
Даже ночной воздух, касающийся щек, щекотал и казался невероятно романтичным. Было понятно, почему этот город называют городом, в котором невозможно не влюбиться. Может, это всё шампанское, а может, парижская атмосфера, но ей было всё равно.
Ю Джу приподнялась на цыпочки и с силой потянула на себя шею мужа. Коротко поцеловав приблизившиеся губы Сын Хана, она прошептала:
— Я уж боялась, что вы и этот отель решите купить.
Услышав слова Ю Джу, Сын Хан тихо рассмеялся. Низкий звук его смеха передался через соприкасающиеся губы.
В итоге она так и не смогла остановить его, когда он скупил чуть ли не весь магазин ручной работы в Маре. Беспорядочно скупленные детские вещи должны были прибыть в Корею международной доставкой даже раньше, чем они сами вернутся из свадебного путешествия на Сейшелы. — А что. Хочешь его? Сказал Сын Хан, лениво потираясь своим носом о ее. Звук его тихого, смеющегося голоса был приятен слуху. Это звучало как шутка, но в его глазах, смотревших на нее искоса, читалась нескрываемая искренность. — Да ну вас.
Она просто рассмеялась. Она была счастлива. Настолько, что даже задавалась вопросом: «А можно ли быть такой счастливой?»
Когда Ю Джу еще раз легко прикусила губы Сын Хана, она почувствовала, как рука, обнимающая ее за талию, напряглась. В следующее мгновение ее тело легко оторвалось от земли.
Плед, накинутый на плечи, плавно соскользнул и упал на пол балкона. Ю Джу, обхватив ногами твердую талию Сын Хана, впилась в его губы еще глубже.
Горячая плоть и жаркое дыхание ворвались в рот. Продолжая поцелуй, готовый поглотить ее целиком, Сын Хан зашагал вперед. Сквозь открытые балконные двери тонкие льняные занавески бурно развевались на ночном ветру.
Его шаги по направлению к кровати были настолько неторопливыми, что это казалось совершенно несовместимым с тем яростным поцелуем, которым он терзал ее рот. Его руки, крепко обвивающие ее спину, словно не в силах сдерживаться, выдавали подавленную страсть.
Ее тело мгновенно разгорячилось, так сильно, что она удивилась, как можно так быстро вспыхнуть. Ю Джу сама не заметила, как издала стон, похожий на болезненный вздох, и, обхватив шею Сын Хана, с силой вцепилась в его волосы.
Но его это ничуть не заботило. Наоборот, сигнал о том, что его жена возбуждена, был достаточным поводом для того, чтобы остатки его разума окончательно испарились. Яростные, как нападение, поцелуи обрушились на нее градом.
Его язык, глубоко проникший в ее рот и доставший до самого корня ее языка, разливал по телу экстремальные ощущения. Казалось, каждый вкусовой рецептор взрывается от возбуждения, и с губ сорвался сдавленный стон.
— Сын Хан-сси, быстрее...
Она и сама не понимала, откуда взялось такое нетерпение. Ю Джу, обхватив щеки мужа обеими руками, умоляюще прошептала:
— Я хочу тебя.
В немигающих глазах Сын Хана, пристально смотревшего на Ю Джу, которые странным образом затуманились, внезапно вспыхнуло пламя.
