Сын Хан с абсолютно невозмутимым видом отвел взгляд от книги. И как ни в чем не бывало протянул ей кружку, от которой поднимался пар.
— Ах, спасибо.
Взяв у него кружку обеими руками, Ю Джу наконец посмотрела ему в глаза и застенчиво улыбнулась. Сын Хан легонько поцеловал ее в макушку, затем осторожно приподнял одеяло, укрывающее ее ноги, и сел на край кровати.
— Ноги не болят?
Спросил Сын Хан, поглаживая ноги Ю Джу, виднеющиеся из-под домашнего платья. Он обхватил тонкую лодыжку жены, которая легко помещалась в его ладони, и коротко цокнул языком.
Разве могут быть у беременной женщины такие лодыжки.
Ему было до смерти тревожно просто отпускать ее куда-то ходить. Знала ли она о его мыслях или нет, но Ю Джу, подув на горячий шоколад, от которого поднимался белый пар, покачала ножкой.
— Я что, больная? С чего бы у меня болели ноги от того, что я просто съездила в больницу.
— Говорят, при беременности это нормально.
— Кто говорит?
— Джин Хан.
Сын Хан потянул ногу Ю Джу к себе и естественно положил на свое бедро. А затем начал мягко массировать ее, начиная с икр.
Ю Джу посмотрела на него слегка странным взглядом. От одной только мысли о том, как два брата обсуждают своих беременных жен, ей хотелось рассмеяться.
Сын Хан, потерявший родителей в аварии в раннем возрасте, всегда чувствовал глубокую ответственность за своего младшего брата Джин Хана. Будучи старшим внуком в семье, наследником корпорации и образцовым старшим братом, он всегда был примером для подражания. Но когда дело дошло до беременности и воспитания детей, роли поменялись, и теперь он просил советов у младшего брата.
— Это потому, что Джин Хан-сси чересчур носится со своей женой.
— Думаешь? Я как-то не заметил.
— Это потому... что вы тоже носитесь со мной не меньше его.
— Я? Я вообще-то сейчас изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не носиться еще больше.
Сказал Сын Хан, не переставая массировать впадины, идущие от икр к лодыжкам и пяткам Ю Джу. В его равнодушном голосе, казалось, был заложен огромный вес, который вызвал в ее сердце глубокий резонанс.
Если уж говорить об усталости, то он, с рассвета мотавшийся между Пхаджу и Сеулом и не терявший впустую ни секунды, должен был устать гораздо сильнее. Но его руки, с невероятной заботой массирующие ее икры — хотя она сегодня всего-то и сделала, что съездила в больницу — были невероятно нежными.
Идеальное сочетание опущенных бровей и головокружительно ровной переносицы. Она уже давно знала, что он возмутительно красив. К этому времени можно было бы уже и привыкнуть, но почему-то каждый раз, когда она смотрела на него, она не переставала восхищаться.
Надо же, жена каждый день заново восхищается лицом собственного мужа. Если бы кто узнал, наверняка высмеял бы ее как безнадежную дурочку. Но Ю Джу была уверена: стоило бы кому угодно увидеть лицо Сын Хана вживую, как все насмешки мигом бы испарились. Настолько он был хорош собой.
То, что такой мужчина — ее муж, до сих пор казалось ей нереальным и далеким, иногда даже похожим на сон. Сон, от которого ей никогда не хотелось просыпаться.
— Сын Хан-сси.
Ю Джу поставила кружку на тумбочку и потянулась к нему. Обхватив обеими руками щеки Сын Хана и притянув его к себе, она сказала:
— Можете не сдерживаться.
Тихо прошептав это, она прижалась к его губам. Сладкое дыхание распространилось, и их соприкасающиеся губы горячо смялись.
Хотя это Ю Джу обхватила щеки Сын Хана, ситуация мгновенно поменялась. От его напора, словно готового проглотить ее целиком, она бессильно откинулась на спину. Лишь когда Ю Джу начала задыхаться, Сын Хан отпустил ее губы и медленно опустил голову.
Его губы, скользящие вниз, едва касаясь тела, остановились на ее выпуклом животике. Прижавшись к нему губами, он тихо позвал малыша по имени и произнес:
— Мама с папой сейчас будут заниматься пошлыми вещами, так что притворись пока спящим.
Его лицо, когда он шептал это, словно действительно разговаривая с ребенком, было до нелепости серьезным.
— Я же просила не говорить при ребенке всякие непристойности.
Когда она посмотрела на него с упреком, Сын Хан прищурил один глаз и озорно хихикнул. При этом его руки, задирающие ее платье, двигались так естественно, что она даже не заметила этого.
В мгновение ока платье оказалось задрано выше талии, а его огромная рука уже тайно скользила по линии ее бедер. Бессильно стянутые трусики упали на пол рядом с кроватью.
Опустив голову, Сын Хан широко раздвинул бедра Ю Джу в стороны и посмотрел вниз. Круговыми движениями погладив ее стыдливо сомкнутые половые губы, он указательным и средним пальцами раздвинул их так, чтобы вход во влагалище был хорошо виден, и спросил:
— Ю Джу-я, ты знаешь, что во время беременности цвет здесь тоже изменился?
— Ах... откуда мне... знать такие вещи.
— Ты и раньше была очень сексуальной, но теперь этот цвет стал еще более порочным.
— Ха. Вы правда...
Вчера ее муж долго мучил ее, кусая, посасывая и теребя ее соски, приговаривая, что они стали больше и приобрели еще более аппетитный цвет, идеально подходящий для сосания. Он без стеснения заявлял всякие нелепости, например, что если он пососет еще немного, то оттуда что-нибудь польется. Что оттуда может политься на шестом месяце беременности.
Он посасывал и поглощал обе груди Ю Джу, пока они не набухли и не покраснели одинаково, а под конец даже выдал возмутительную фразу, что не хочет одалживать их будущему ребенку. Мол, сейчас отличные молочные смеси делают, или что-то в этом роде.
Поскольку Ю Джу даже не пыталась его слушать, он мучил ее всю ночь, заявляя свои права собственности на ее грудь. А сегодня он с абсолютно серьезным лицом несет чушь про то, что цвет ее входа во влагалище стал более порочным. От смущения просто некуда было деваться.
На самом деле, в последнее время, принимая душ, она и сама замечала, что ареолы сосков немного потемнели. Это были естественные изменения тела во время беременности, и Сын Хан, знавший каждый уголок ее тела лучше нее самой, не мог этого не заметить.
— Я просто смотрю на это, а мой член уже готов взорваться.
Скривившись так, словно его член и правда вот-вот взорвется, он опустил голову.
— Я тебя вылижу.
Горячий язык, раздвинув вход, грубо проник внутрь. Ягодицы Ю Джу дернулись и приподнялись, а плоть туго сжалась.
— М-м-м...
Раздвигая нежные волоски и теребя клитор, он изменил угол наклона головы. Даже его лицо, жадно вылизывающее и заглатывающее ее плоть, выглядело до нелепости элегантно. Ю Джу поняла, что ее собственное состояние тоже стало довольно тяжелым. Теперь, какие бы непристойности он ни творил, она воспринимала это с радостью и, наоборот, возбуждалась еще больше.
Сын Хан, высунув язык и грубо тыкаясь им во вход, опустил левую руку и положил ее поверх своих брюк. Затуманенным от наслаждения взглядом Ю Джу посмотрела на него сверху вниз.
Он схватил пижамные штаны вместе с боксерами и одним движением стянул их до тазовых костей. Обнажились его упругие ягодицы с четко прорисованными мышцами, а пугающе огромный эрегированный член выскочил как пружина и с громким шлепком ударился о матрас.
Не переставая вбивать язык в уже мокрый от смазки вход во влагалище, Сын Хан левой рукой обхватил свой пенис. Рука, казалось, двигавшаяся вверх и вниз медленно, постепенно начала набирать скорость.
Горячий плоский язык давил на ее гениталии, а заостренный кончик проникал внутрь. По мере того как стимуляция внизу становилась сильнее, скорость, с которой он дрочил рукой, тоже возрастала. С каждым звуком вжих-вжих прозрачные капли срывались с головки его члена.
С тех пор как она забеременела, Сын Хан всегда справлялся со своими желаниями именно так. Последний раз они занимались сексом с проникновением в ночь перед тем, как подтвердилась ее беременность, когда они дико сплетались телами в саду особняка.
В начале беременности это было естественно, так как после осмотра врач рекомендовал какое-то время воздерживаться от половых контактов, но и после этого Сын Хан неизменно избегал проникновения, справляясь сам. Означало ли это, что он вообще избегал секса? Вовсе нет.
Каждый день он, словно изучая тело Ю Джу, рассматривал его со всех сторон, кусал и сосал, пока оно не пропитывалось влагой насквозь. Точнее сказать, он делал всё, кроме проникновения, так что назвать это воздержанием было нельзя.
Возможно, память о потере ребенка оставила и на нем свой шрам. Ведь тогда, даже после наступления беременности, они не задумываясь продолжали яростно заниматься сексом.
Потеря ребенка могла быть просто случайностью, а могла иметь под собой все причины. Никто не смог бы дать четкого ответа, но тогда все те воспоминания были пропитаны мучительным раскаянием, они винили каждое свое действие и жестоко ненавидели самих себя.
Поэтому, как и любая травма, это стало темой, которую ни один из них не решался затронуть первым. Тот ребенок, которого они давно потеряли.
Но внезапно Ю Джу поняла, что в этом больше нет нужды. Ведь что бы ни случилось, рядом с ней ее муж, который станет для нее надежной опорой. Пока есть эта вера, ей больше нечего было бояться, нечего скрывать и терпеть.
— Сын Хан-сси.
Ю Джу протянула руку и зарылась пальцами в волосы Сын Хана. Он послушно поднял голову, как хорошо выдрессированный пес. Его лицо, еще секунду назад уткнувшееся в ее влагалище, было мокрым от брызнувшей смазки и прозрачно блестело.
Молча глядя на это невероятно пошлое лицо, Ю Джу тихо произнесла:
— Я тут в книге вычитала...
Когда дело дошло до того, чтобы сказать это вслух, язык словно прилип к небу. Ю Джу сглотнула пересохшую слюну и забегала глазами.
— Ну, в общем... Говорят, теперь можно.
— Что можно?
Спросил Сын Хан с несвойственным ему ошарашенным лицом. То, что этот догадливый мужчина именно сейчас прикинулся тугодумом, и раздражало, и злило. Ю Джу, отведя взгляд в сторону, выпалила:
— М-можно проникать внутрь.
