— А-ба-ба, а-ба.
Чи Мин, лепечущая на совершенно непонятном языке, видимо, всё же поняла слова отца и тут же потянула ручки к Джин Хану. Ю Джу с легким сожалением смотрела на Чи Мин, которая, словно забыв, что только что сидела у нее на руках, радостно перебралась к папе, и тихо пробормотала:
— Она совсем не тяжелая. Сколько может весить ребенок, это же просто малышка.
— Хоть она так и выглядит, в ней уже 10 килограммов.
Поскольку ей никогда в жизни не доводилось держать детей на руках, цифра в 10 килограммов ни о чем Ю Джу не говорила. Однако коротенькие ручки Чи Мин были настолько пухлыми, что излучали невероятное здоровье.
Малышка размахивала ручками, демонстрируя перевязочки-складочки, напоминающие туго набитые сардельки. Она была такой милой, что Ю Джу едва сдерживалась, чтобы не затискать ее.
А какая у нее была мягкая кожа — стоило нажать, как она тут же проминалась и сразу же возвращалась в прежнюю форму. Пухлые щечки имели красивый румяный оттенок, а крошечный ротик, из которого доносилось лепетание на своем собственном языке, был похож на клювик маленького воробушка.
Хотя после недолгого сидения Чи Мин на блузке Ю Джу осталось пятно от слюней, оно совершенно не пахло слюной — от него исходил лишь тот самый специфический детский запах сухого молока. Джин Хан легонько ткнул указательным пальцем в белую, как тофу, складочку под подбородком дочери и сказал:
— Я даже На Юн стараюсь не давать Чи Мин на руки. Боюсь, что у нее руки сломаются.
Неужели человеческие руки так легко ломаются. Подумала про себя Ю Джу.
Потому что лицо Джин Хана, когда он это говорил, было абсолютно серьезным. В его словах не было ни капли шутки, казалось, он действительно в это верит.
— И вообще, хён с самого начала сверлит меня таким убийственным взглядом, что аж дыру готов прожечь.
Когда Ю Джу повернула голову, Сын Хан с невинным видом, словно он тут ни при чем, элегантно сделал глоток из чашки с кофе.
— Из-за того, что ребенок минутку посидел у вас на коленях, он так извелся, будто у вас от этого колени сотрутся. Смешно просто.
Сказал Джин Хан, насмешливо искривив губы. Однако на Сын Хана это, похоже, не произвело никакого впечатления. Он просто молча потягивал кофе с безмятежным лицом.
Тогда Джин Хан, словно ему стало скучно, хмыкнул и взял с тарелки, принесенной официантом, кусочек запеченной моркови. Как только он протянул морковку, нарезанную в форме палочки, Чи Мин, ее крошечная, похожая на папоротник ручка молниеносно выхватила ее.
— У нас на завтра планы. На массаж сходим в другой раз.
Услышав внезапные слова Сын Хана, Ю Джу, которая всё это время безотрывно смотрела на Чи Мин, с запозданием повернулась к нему.
Ее внимание было настолько поглощено тем, как Чи Мин грызет оранжевую морковку своими крошечными, как у кролика, передними зубами, что она не расслышала его слов. Она уже собиралась переспросить, как над столом пролетел голос Джин Хана:
— Какие еще планы?
— Тебе-то какое дело.
Грубовато ответив, Сын Хан со стуком поставил наполовину пустую чашку на стол.
— Свидание.
Услышав безразличный ответ Сын Хана, Джин Хан с лицом «ну кто бы сомневался» опустил глаза. Его лицо, рефлекторно сморщившееся от этих до тошноты ванильных проявлений любви брата, тут же расслабилось, стоило ему посмотреть на макушку своей обожаемой дочери.
— Свидание? И куда мы пойдем?
Спросила Ю Джу, удивившись. На мгновение их взгляды встретились, и между ними повисла короткая тишина.
Под столом Сын Хан протянул руку, дразняще, едва ощутимо провел по кончикам пальцев Ю Джу и отстранился. А затем прошептал:
— Секрет.
***
<Bienvenue à Paris (Добро пожаловать в Париж)>
Ю Джу ошеломленно смотрела на вывеску на стене аэропорта. Еще пару часов назад она завтракала, глядя на Темзу, а теперь внезапно оказалась в Париже, и этот факт всё еще не укладывался у нее в голове.
На вопросы Ю Джу о том, куда они едут, Сын Хан лишь отвечал, что есть одно место, куда он хочет с ней сходить, и просто вел ее за собой. Прилететь в Париж вот так, без всякой подготовки — для Ю Джу, у которой до сих пор при каждой посадке в самолет от волнения бешено колотилось сердце, это было чем-то немыслимым.
К тому же, рядом даже не было секретаря, который всегда сопровождал его. Единственным человеком, кто впадал в панику от тревоги, была она. Сын Хан же, на удивление невозмутимо, арендовал машину и усадил Ю Джу на пассажирское сиденье.
— Расслабься, Ю Джу-я. Неужели ты боишься, что твой муж здесь что-то с тобой сделает?
Заметив донельзя напряженное лицо Ю Джу, Сын Хан тихо рассмеялся и игриво похлопал ее по щеке кончиками пальцев. Ю Джу, нахмурившись, сказала:
— Я не боюсь, просто это слишком внезапно. Если бы вы сказали мне заранее, я бы хоть что-то подготовила. Кто же пересекает границу с пустыми руками.
— Твой муж рядом, в чем проблема. Просто наслаждайся.
— Серьезно... До Сын Хан, иногда вы ведете себя так странно.
Ю Джу, издав смешок, смешанный со вздохом обреченности, наконец расслабила напряженное тело и откинулась на сиденье. И правда. Ей подумалось, что с До Сын Ханом ей ничего не страшно.
Мягко тронувшись с места, машина плавно выехала с территории аэропорта Шарль-де-Голль.
Они пролетели на самолете всего час, но воздух в Париже почему-то ощущался иначе. Казалось, в нем витала более свободная, расслабленная атмосфера.
Вскоре, когда за окном машины вдали показалась верхушка Эйфелевой башни, осознание того, что она действительно в Париже, накрыло ее с головой. Даже белые облачка на небе казались ей романтичными, и от того, насколько смешно она сама себе казалась, она не могла перестать улыбаться.
Ю Джу принялась разглядывать мужа за рулем. Улицы Парижа были довольно ухабистыми, а иногда попадались узкие и запутанные переулки. Но Сын Хан вел машину по этим парижским закоулкам уверенно и без малейших колебаний.
Наконец машина остановилась у небольшого магазинчика ручной работы в квартале Маре. Над входом висела выступающая красная вывеска, а под ней был натянут зеленый навес.
— Это же...
Ю Джу с удивлением посмотрела на красную вывеску магазина.
— ...Как вы...?
Это был тот самый магазин, который она случайно нашла, бесцельно бродя по улицам во время их прошлого медового месяца. Крошечные детские пинетки, которые она тогда здесь купила, всё еще стояли в гардеробной Ю Джу.
Поскольку тогда она забрела сюда совершенно случайно, она была уверена, что найти это место снова просто невозможно, даже если бы она захотела.
Когда воспоминания о том времени ожили, к глазам инстинктивно подступили слезы. Ю Джу дрожащим голосом спросила его:
— Откуда вы знаете это место, Сын Хан-сси?
Сын Хан, припарковав машину, какое-то время молчал, словно подбирая слова, а затем медленно заговорил.
— Я получал отчеты о том, где ты гуляла днем. Я не мог оставить тебя одну — это было слишком опасно.
Ю Джу ошарашенно посмотрела на Сын Хана. Она знала о его дурной привычке приставлять к ней людей, но даже не подозревала, что это началось так давно.
Сын Хан провел огромной ладонью по лицу, сухо умываясь. Он стиснул челюсти, и на его напряженной щеке дернулись мышцы.
— Я знаю, что это было уебищно. Смешно, да. Перед тобой я корчил из себя благородного джентльмена, а за спиной творил всякую грязную дичь. Я был идиотом, который совершенно не понимал, что на самом деле важно.
На первый взгляд его лицо казалось бесстрастным, но Ю Джу видела всё. В его напряженном взгляде читались неизгладимое раскаяние и чувство вины.
— Но я до сих пор иногда чувствую себя перед тобой глупым юнцом, который ничего не смыслит.
Сын Хан крепко сжал руль. На тыльной стороне его огромной ладони вздулись толстые вены.
— ...Сын Хан-сси.
— Я до сих пор думаю об этом, Ю Джу-я. Если бы я тогда не оставил тебя одну, может, тебе было бы чуточку менее больно. Может, тебе не пришлось бы нести эту боль в одиночку. Я так злюсь на себя, когда думаю о том, какого черта я тогда вообще делал рядом с тобой, что просто не могу этого вынести.
— Это...
Ю Джу на мгновение затаила дыхание, сглотнула горячий ком, подступивший к горлу, и продолжила:
— Это была не ваша вина. Какое-то время я думала, что это моя вина, но теперь я так не думаю. По правде говоря, это просто то, что с нами случилось.
Сын Хан едва заметно нахмурился, его улыбка больше походила на гримасу боли. На его гладком, красивом лбу пролегла тонкая морщинка, и он прошептал низким голосом:
— То, что я до сих пор чувствую, будто во всем виноват я — это, наверное, потому, что я не такой зрелый человек, как ты.
Он обхватил затылок Ю Джу, притянул ее к себе и нежно поцеловал в волосы. А затем, как ни в чем не бывало, отстегнул ее ремень безопасности и сказал:
— Я изо всех сил стараюсь не показывать тебе эту свою жалкую сторону, но по правде говоря, с самого начала я был для тебя просто тупым ублюдком. Я не пытаюсь как-то избавиться от этого жалкого чувства вины или что-то искупить.
— ...
— Я просто хотел прийти сюда. Вместе с тобой.
Ю Джу, молча прикусив губу, переводила взгляд с красной вывески за окном на пестро украшенную витрину магазина. Ослепительные лучи послеполуденного солнца отражались от стекла, создавая умиротворяющие блики.
Тихо выйдя из машины, Сын Хан обошел ее спереди и открыл дверь пассажирского сиденья. А затем протянул Ю Джу руку.
— Зайдем?
— ...
— Не хочешь?
— Нет. Я хочу.
Ю Джу протянула руку и вложила ее в большую, теплую ладонь мужа. На их крепко сплетенные руки мягко опустилось теплое осеннее солнце.
