— Не нужно делать такое серьезное лицо. Я правда в порядке...
Несмотря на слова Ю Джу, мрачное выражение на лице Сын Хана не исчезало. Он обхватил ладонью ее изящное лицо и непрестанно, с тревогой поглаживал щеку. Затем, опустив нахмуренный взгляд, тихо произнес:
— Ю Джу-я, ты совершенно не умеешь лгать. Ты сейчас совсем не в порядке.
Они уже перебрались в послеродовую палату, и за огромным панорамным окном ярко занялся утренний рассвет. Проснувшись, Ю Джу под неустанным напором Сын Хана съела поистине королевский завтрак, и теперь ей до невыносимости хотелось принять душ.
Хоть она и мылась прямо перед приездом в больницу, после почти двенадцати часов схваток и холодного пота тело казалось невероятно липким и грязным. Но даже это стало возможным лишь после того, как врачи подтвердили, что душ безопасен — только тогда муж, не спускавший с нее бдительных, горящих глаз, позволил ей встать с кровати.
Именно тогда это и случилось. Произошло то, что лишь укрепило маниакальную привычку Сын Хана относиться к Ю Джу как к хрупкому стеклу, готовому вот-вот разбиться.
Стоило Ю Джу, до этого всё время лежавшей в постели, подняться и сделать несколько шагов к ванной комнате при палате, как ее внезапно накрыла сильная дурнота. Внезапно, словно из куклы выпустили воздух, силы покинули ее, и тело накренилось вбок.
Если бы не Сын Хан, стоявший вплотную и тут же подхвативший ее за талию, она бы рухнула прямо на пол. Неожиданная реакция собственного тела немало напугала саму Ю Джу, но это не шло ни в какое сравнение с тем потрясением, которое испытал Сын Хан.
С его безупречного лица разом схлынули все краски. Изменение было настолько резким, что можно было бы подумать, будто это Сын Хан, а не она, едва не потерял сознание от анемии — он мгновенно стал мертвенно-бледным.
Вскоре палата заполнилась сбежавшимися врачами. Головокружение и слабость были частым явлением среди рожениц, но из-за Сын Хана, который явно не собирался спускать это на тормозах, пришлось даже сделать анализ крови.
Когда суматоха в палате улеглась, Ю Джу снова оказалась прикована к постели под капельницей с питательным раствором. Глядя снизу вверх на потемневшее лицо Сын Хана, не отходившего от кровати ни на шаг, она попыталась его успокоить:
— Врач же сказал, что всё в порядке. Такое бывает сразу после родов, уровень железа восстановится, и всё пройдет.
— Да что этот врач понимает.
На этот несвойственный ему угрюмый ответ Ю Джу невольно улыбнулась и пробормотала:
— Если врач не понимает, то кто тогда?
Сын Хан взял предплечье Ю Джу, где от иглы расплылся синяк, и с трепетной нежностью погладил его. Рука была такой тонкой, что казалось, сожми чуть сильнее — и она с хрустом переломится; от этого сердце сжималось от боли. Подавив тяжелые чувства, он бережно поцеловал потемневшую кожу и произнес:
— Я обрюхатил такую хрупкую тебя, радовался этому, а теперь всё, на что я способен — это по-идиотски смотреть, как тебе больно. Я чувствую себя конченым ублюдком.
Ю Джу пристально посмотрела на лицо мужа. Опущенные ресницы отбрасывали изящную тень. Ей в очередной раз подумалось, что он невероятно красив. Настолько, что в голове пронеслась нелепая мысль: «Где это видано, такой красивый ублюдок».
— Сын Хан-сси.
На ее тихий зов густые ресницы Сын Хана дрогнули. Показались скрытые под ними глубокие, прекрасные глаза, которые посмотрели прямо на Ю Джу.
Удивительно. Каждый раз, когда она смотрела на него, казалось, будто по сердцу расходится глубокая рябь. Когда же я привыкну к этому щемящему чувству? Ей казалось, что даже если они проживут вместе всю жизнь, оно вряд ли притупится.
— Все десять месяцев, пока Юн Джун был у меня в животе, я была по-настоящему счастлива. Это было настолько прекрасное время, что я смутно думала: большего счастья уже не бывает. Но, как ни удивительно, сейчас я счастливее.
— ...
— Мне даже не терпится узнать, каково это будет завтра. Так что прекратите винить себя в том, что мне было больно. Это глупости.
— ...
— Я хочу сказать... Какое счастье, что вы сделали мне ребенка, Сын Хан-сси...
— Ю Джу-я.
Сын Хан, тихо слушавший ее, издал смешок, похожий на вздох.
— Насколько еще большим ублюдком ты хочешь меня сделать?
— ...
— Когда мой член дергается от возбуждения, пока ты лежишь тут измученная, я понимаю, что твой муж — редкостный, бессовестный мерзавец.
Ю Джу сама не замечая того опустила взгляд. Пах Сын Хана, сидевшего на стуле вплотную к кровати, неопровержимо и заметно вздулся.
Для священного родильного отделения, где на свет появляются новые жизни... это и впрямь было довольно бессовестное зрелище, как он и сказал. С трудом оторвав взгляд от его брюк и посмотрев ему в лицо, Ю Джу прищурила один глаз и спросила:
— ...И какие именно мои слова заставили его так вскочить?
— Примерно с того момента, как ты сказала, что счастлива.
— Ох...
Ю Джу ошарашенно посмотрела на Сын Хана. Тот лишь беззаботно пожал плечами.
— Не обращай внимания. Не первый день женаты, чему тут удивляться.
— Как тут не обращать. Он такой большой... и кажется, вам неудобно.
— Ю Джу-я.
Теперь, стоило ему позвать ее этим низким, бархатным тоном, как по спине автоматически пробегала дрожь. Ю Джу ответила слегка севшим голосом:
— ...М-м?
— Можно тебя поцеловать?
Его теплый взгляд лился на нее, словно солнечный свет. В отличие от угрожающе и свирепо вставшего члена, лицо Сын Хана было невероятно нежным и ласковым, когда он мягко улыбнулся. От этой улыбки казалось, будто весь мир сладко тает.
— С каких это пор вы спрашиваете разрешения?
— Ты же болеешь.
— Говорю же, мне не больно.
— Какая упрямая.
Тихо рассмеявшись, Сын Хан медленно склонился к ней. Его глубокий взгляд ласково скользил по лицу Ю Джу по мере того, как он неторопливо приближался. Почувствовав, как его теплые губы накрывают ее рот, Ю Джу закрыла глаза.
В то мгновение, когда дыхание Сын Хана перелилось к ней в рот, ее накрыло чувство абсолютного, совершенного счастья.
***
По тихим улочкам жилого района, плавно поднимаясь в гору, скользил черный седан. В щебетание птиц вплетался низкий гул двигателя. Виднеющиеся вдали склоны горы Пукхансан были окутаны густой белесой дымкой.
Ю Джу смотрела в окно на быстро проносящиеся мимо знакомые пейзажи. Она возвращалась домой спустя всего три дня, но ощущения были удивительно новыми.
Наверное, потому, что уезжали они вдвоем с Сын Ханом, а теперь рядом с ними полноправно ехал малыш, который еще недавно был у нее в животе. Ю Джу посмотрела на Юн Джуна, лежавшего в автолюльке, и тихо улыбнулась.
Из соображений безопасности послеродовое восстановление решили проходить дома. Сын Хан предложил несколько вариантов, но окончательный выбор оставил за Ю Джу.
И в VIP-крыле больницы, и в элитном послеродовом центре ее ждали бы первоклассные условия, где не пришлось бы и пальцем шевельнуть, но Ю Джу хотелось как можно скорее вернуться в их дом.
При приближении седана ворота гаража автоматически открылись. Чтобы малыша не продуло на улице, машина направилась прямиком на подземную парковку — одну из двух имеющихся в особняке. Плавно въехав внутрь, седан остановился.
Сын Хан вышел первым, открыл дверь с ее стороны и протянул руку. Поскольку тело еще не до конца восстановилось, Ю Джу оперлась на его ладонь и вышла из машины. Затем она наблюдала, как Сын Хан бережно достает Юн Джуна из автолюльки.
Закутанный в плотное одеяльце младенец был совсем крошечным. Сын Хан с предельной осторожностью прижал его к груди. В больнице он, конечно, брал сына на руки каждый раз, когда Ю Джу кормила его грудью, но этого времени не хватило, чтобы привыкнуть.
Малыш был легким как перышко: казалось, сожмешь чуть крепче — и он сломается, подует ветерок — и его унесет. Глядя на Сын Хана, державшего ребенка с заметным напряжением, Ю Джу невольно прыснула от смеха.
Для мужчины, который всегда и во всем был уверенным и ловким, младенец оставался неизведанной территорией. Видя эту совершенно не свойственную ему неловкую скованность, она не могла сдержать улыбку.
Заметив реакцию Ю Джу, Сын Хан тоже тепло прищурился и спросил:
— Почему ты смеешься?
— Просто... вам очень идет держать малыша на руках.
— А что мне вообще может не идти.
— Ой, да ну вас...
Она усмехнулась его самоуверенности, но отрицать не могла. И правда, что ему может не идти? Это же До Сын Хан.
Внутри дома их встречал целый штат прислуги. Экономка, которая всегда следила за домом, специалист по послеродовому уходу и две няни для Юн Джуна.
Пожилая няня подошла и приняла Юн Джуна из рук Сын Хана. Передав сына, супруги поднялись на второй этаж, чтобы переодеться в домашнее.
Сад, видневшийся из окон гостиной второго этажа, с приходом раннего лета выглядел еще более живым и цветущим. На изумрудном газоне мирно работали разбрызгиваторы, а плетистые розы, обвивавшие стены, пышно распустились, играя яркими красками.
Перед тем как войти в спальню, Ю Джу посмотрела в окно и сделала глубокий вдох. Только теперь она по-настоящему почувствовала, что вернулась.
Дом. Я вернулась домой.
Ю Джу молча обняла стоявшего рядом Сын Хана и уткнулась лицом ему в грудь. Человек, который стал домом и утешением для той, у кого во всем мире не было места, которое можно было бы назвать своим. Когда любовь к нему вновь переполняла сердце до краев, к глазам подступали слезы.
Сын Хан без слов обнял ее в ответ. Вдыхая его приятный, родной запах, Ю Джу, словно ласкаясь, потерлась головой о его грудь. Вибрация его тихого смеха передалась ей прямо через кожу.
— С чего это Ко Ю Джу вдруг ведет себя так очаровательно...
— ...Просто я рада, что мы дома.
При этих словах Сын Хан на мгновение замер. Руки, обнимавшие ее за талию, сжались чуть крепче. Это крепкое, надежное кольцо рук дарило абсолютное чувство покоя. Прижавшись губами к волосам Ю Джу, он тихо прошептал:
— И правда.
Ю Джу обняла его еще сильнее. Наслаждаясь теплом, заполняющим душу до самых краев, она прижалась к нему изо всех сил.
КОНЕЦ
