Если описать период беременности вкратце, то это была непрерывная череда бесконечной преданности и чрезмерной заботы со стороны мужа. Ребенок в животе рос здоровым, и всё было невероятно спокойно.
Дни шли настолько идеально, что она невольно задавалась вопросом, можно ли быть такой счастливой, однако сильный токсикоз продолжался вплоть до самых родов, сильно изматывая Ю Джу.
Сын Хан, который еще до беременности жены маниакально следил за тем, чтобы она вовремя ела, на протяжении всей её беременности был готов открыть целую дочернюю фармацевтическую компанию ради разработки лекарства от токсикоза.
Она думала, что это лишь брошенная вскользь шутка, но в DH Group действительно была создана оперативная группа (TF) для оценки рентабельности нового фармацевтического бизнеса. До неё даже дошли слухи, что Джин Хан, сетуя на то, что старший брат находит время на запуск нового бизнеса посреди всего этого корпоративного хаоса, раздраженно цокал языком.
Жена Джин Хана, На Юн, часто приходила в гости вместе с Чи Мин, болтала о том о сём и уходила. Именно через На Юн она узнавала о постоянных жалобах Джин Хана на брата.
Слушать о том, каким Сын Хана видят другие люди, всегда было увлекательно, поэтому Ю Джу искренне наслаждалась временем, проведенным с На Юн, и всегда ждала её прихода.
Наблюдая за тем, как Чи Мин, которая еще недавно только лепетала и неуклюже делала первые шаги, уже вовсю бегает по саду, Ю Джу проходила своеобразную дородовую подготовку. То, что у её будущего малыша будет двоюродная сестра почти того же возраста, было настоящим благословением. Обнимая маленькую Чи Мин и вдыхая её сладкий детский запах, она с еще большим нетерпением ждала дня встречи со своим ребенком.
Схватки начались в теплый день, в самый последний день июня, когда по саду особняка в Пуам-доне плавно кружились лепестки цветов. Каким образом Сын Хан умудрился преодолеть расстояние от компании до дома за пятнадцать минут, хотя обычно на это уходило добрых полчаса, так и осталось загадкой.
Стоило им приехать в больницу, как Сын Хан твердо заявил о намерении использовать абсолютно все доступные достижения медицины. Опасаясь, что Ю Джу будет чувствовать себя некомфортно, он не стал вызывать ни секретаря Кима, ни даже членов семьи, поэтому в больнице они были только вдвоем.
Общаясь с медперсоналом, он действовал подчеркнуто уверенно и организовал всё в родильной палате так, чтобы Ю Джу чувствовала себя спокойно. Однако каждый раз, когда её стоны становились громче, он нервно сжимал её руку и сухо проводил ладонью по своему лицу.
Осознание того, что он, будучи её мужем, не может сделать для страдающей жены ничего, кроме как беспомощно топтаться рядом, вызывало у него желание избить самого себя до полусмерти.
Тот факт, что именно он, и никто иной, в итоге обрюхатил Ю Джу и довел её до такой боли, сводил его с ума.
— У нас будет только один ребенок. Я больше никогда не позволю тебе так страдать.
Ю Джу, даже теряя сознание от боли, отчетливо слышала голос мужа, шептавшего эти слова сквозь стиснутые зубы.
Она стонала от ощущения, будто её таз раскалывается на части, пока ей не сделали эпидуральную анестезию, после чего она провалилась в сон, похожий на обморок. Задремав и снова просыпаясь от накатывающих схваток, Ю Джу видела, как лицо мужа становится всё бледнее и бледнее.
Ей вдруг пришло в голову, что она уже очень давно не видела Сын Хана таким сломленным, но эта мысль длилась недолго. Усилившаяся боль накрыла всё её тело, словно цунами.
Когда Ю Джу крепко стиснула зубы, терпя боль, Сын Хан подставил ей свою руку, умоляя лучше до крови укусить его, чем терпеть боль, и этим немало её озадачил. Лишь спустя долгих двенадцать часов после начала схваток в уютной родильной палате раздался громкий плач.
Так на свет появился Тотори.
Пробыв десять месяцев в околоплодных водах, малыш родился с припухшим личиком, сморщенной красноватой кожей и был совсем крошечным. Сын Хан, молча и с замиранием сердца смотревший на ребенка, произнес прерывающимся от подступившего кома голосом:
— Ю Джу-я, он похож на тебя. Такой красивый.
Обессиленная родами Ю Джу с трудом приподняла веки и посмотрела на мужа. Его длинные глаза непривычно покраснели. Сердце сладко защемило. Это был момент, когда хотелось плакать от счастья.
Момент, когда двое стали тремя.
Проглотив подступившие слезы, Ю Джу сощурила глаза в улыбке. В её глазах, изогнувшихся полумесяцем, всё же заблестели слезы.
— А по-моему, он больше похож на вас, Сын Хан-сси.
Услышав слова Ю Джу, Сын Хан снова вгляделся в личико младенца и спросил:
— Разве я так выгляжу?
— Да. Глаза длинные, носик точеный, и губы аккуратные, красивые. Сейчас он, конечно, сморщенный, но завтра наверняка станет еще красивее.
— А как по мне, это вылитая Ко Ю Джу. Для мальчишки он слишком уж хорошенький.
Слушая эти милые, наивные споры супругов о том, на кого похож ребенок, врачи закончили уборку в палате и вышли с теплыми улыбками на лицах. В палату с приглушенным светом вернулась старшая медсестра и тихо произнесла:
— Не хотите попробовать приложить малыша к груди?
— У-уже?
Удивленно спросила Ю Джу, на что старшая медсестра ласково улыбнулась:
— Младенцы рождаются с инстинктом и умением сосать грудь с первых секунд жизни. Раннее прикладывание помогает сформировать привязанность с мамой, к тому же регулярное прикладывание в дальнейшем облегчает успешное грудное вскармливание. Сразу после родов молока еще не будет, но стимуляция поможет ему быстрее прийти.
— А-а, тогда давайте попробуем.
Старшая медсестра подошла к кровати и аккуратно распахнула ворот больничной рубашки Ю Джу. Под рубашкой не было белья, поэтому сразу же показалась обнаженная грудь.
Стоявший в шаге позади Сын Хан едва заметно дернул веками, а уголки его губ напряглись. Однако он лишь молча наблюдал за тем, как медсестра обнажает грудь Ю Джу, не проронив ни слова.
Когда завернутого в пеленку малыша положили ей на грудь и поднесли сосок к его губам, он инстинктивно открыл свой крошечный ротик, словно птенец. Видя, как этот удивительный малыш, которого никто этому не учил, захватывает сосок и начинает чмокать губами, Ю Джу ощутила подлинное чудо жизни.
Сделав несколько пустых движений, младенец вскоре начал жадно и с силой сосать грудь. Его пухлые щечки очаровательно двигались.
Только теперь она по-настоящему поняла, откуда взялось выражение «выложиться изо всех сил, как младенец за материнским молоком». Видя, как этот крошечный человечек, еще ничего не смыслящий в мире, так старательно сосет её грудь, она почувствовала, как сладко и щемяще сжалось сердце.
— Я оставлю вас ненадолго. Отдохните здесь около часа, а когда подниметесь в послеродовую палату, для вас уже будет готов наваристый суп из водорослей.
Сказав звать её в случае необходимости, старшая медсестра вышла. В палате, где остались только они трое, был слышен лишь тихий звук сосания: чмок-чмок.
Переводя взгляд с малыша на Ю Джу, которая безотрывно и завороженно смотрела на кормящегося ребенка, Сын Хан тихо усмехнулся:
— Судя по тому, как сильно он любит мамину грудь, он и правда пошел в меня.
От слов Сын Хана Ю Джу издала ясный, тихий смешок. Новорожденному малышу было абсолютно плевать, о чем там говорят мама с папой, — он был слишком занят своим делом.
Подойдя к кровати еще на шаг, Сын Хан аккуратно убрал прилипшие к её влажному от пота лбу пряди волос. Его большая ладонь нежно огладила лоб, поправляя волосок к волоску. Их взгляды встретились, и между ними пролегло глубокое, непередаваемое чувство.
— Ю Джу-я.
Тихий шепот пощекотал слух. Его низкий, затихший голос привычно заставил сердце трепетать.
— Я люблю тебя. Настолько, что любых слов будет недостаточно.
Я знаю. Как я могу этого не знать?
Ю Джу кивнула с таким выражением лица, будто вот-вот расплачется.
Я тоже люблю тебя. Люблю так сильно, что иногда это граничит с болью. Ей хотелось ответить ему вслух, но слезы всё подступали, перехватывая горло.
Сын Хан протянул руку и ласково коснулся её покрасневших век. Его большая, теплая ладонь задержалась на её лице надолго, словно говоря: «Я знаю всё и без слов». Он мягко провел большим пальцем по её глазам и медленно очертил линию бровей.
Наклонившись, он крепко прижался губами к влажному от пота лбу Ю Джу и надолго замер. Сын Хан никогда не верил в Бога, но в этот момент он просил абсолютно всех возможных благословений для своей жены.
Спустя мгновение Сын Хан выпрямился и, глядя на маленького сына на руках у жены, произнес:
— До Юн Джун. Ты должен слушаться маму.
Это было имя, которое Сын Хан и Ю Джу выбрали после долгих раздумий на последнем месяце беременности. До Юн Джун.
Ю Джу переживала, что председатель До захочет сам дать имя своему правнуку, но дедушка на удивление спокойно заявил, что выбор имени для ребенка — это исключительное право его родителей.
— Если будешь расстраивать маму, папа просто так это не оставит.
— Да ну вас. Говорить такое малышу, который еще даже глазки открыть не может.
Ю Джу тихо рассмеялась этой нелепости. Тогда Сын Хан внезапно наклонился и поцеловал её в губы. Вязко прижавшись к её рту, он издал тихий звук поцелуя и отстранился.
— Что это вы вдруг?
— Юн Джун еще глазки открыть не может, так что поцеловаться нам никто не мешает.
— Ох, просто слов нет.
Несмотря на препирательства родителей, спокойный новорожденный малыш уже приоткрыл свой крошечный ротик и сладко сопел во сне. Глядя на спящего Юн Джуна, Сын Хан и Ю Джу посмотрели друг на друга и обменялись теплыми улыбками.
Словно притянутый магнитом, он снова поцеловал Ю Джу. На этот раз Ю Джу, прижимая к себе спящего ребенка, протянула свободную руку и обняла Сын Хана за шею. Она ласково перебирала мягкие пряди его волос. Это было абсолютное счастье.
У Ю Джу, которая когда-то была совершенно одна в этом мире, помимо мужа появился еще один член семьи, и теперь их стало трое. Это был момент, когда три человека слились в единое целое.
