Словно услышав какую-то абсурдную нелепицу, Ю Джу покачала головой.

— О каких свиданиях и браке со мной вы говорите. Это же бессмыслица.

— Почему нет. У меня теперь куча времени.

— Что вы...

— Я говорю о том, что если ты согласна, мне плевать, кто там наблюдает за нами и кому докладывает. Я убрал всё, что мешало, и пришел сюда.

Ю Джу слегка нахмурилась. Она совершенно не понимала, о чем он говорит. Появилось тревожное предчувствие. Убрал всё, что мешало? Неужели... Нет, быть такого не может.

Сын Хан, молча наблюдавший за растерянно дрожащими глазами Ю Джу, внезапно развернулся всем корпусом. Его длинное пальто взметнулось от резкого порыва вжух зимнего ветра. В нос ударил такой знакомый и одновременно чужой, до боли в сердце родной запах.

Ю Джу крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Сын Хан небрежно протянул руку, взял что-то с крыши своей машины и протянул ей. За его огромной фигурой даже не было видно маленькую, плохо закрытую коробочку без всякой упаковки.

— Возьми.

— ...Я уже и так достаточно от вас получила, мне больше ничего не нужно. Просто уезжайте.

— Даже если не хочешь — возьми. Это и так твое. Можешь сама это выбросить.

Сын Хан упрямо держал руку протянутой и не собирался отступать. Не возьмет — он тут хоть до утра простоит. Это же До Сын Хан, он на это способен. Нехотя Ю Джу взяла коробочку.

Она была настолько легкой, что казалось пустой. В тот момент, когда она с безразличным лицом открыла крышку...

— Это...

К глазам тут же подступили слезы.

Ю Джу не могла вымолвить ни слова. Слёзы хлынули наружу, застилая зрение. Сквозь пелену слёз размыто виднелись две пары детских пинеток, лежащих в коробочке.

— Я собирался их выбросить, но не смог. Это лишь наше прошлое, и раз оно причиняет тебе боль, я думал, что правильно будет от него избавиться. Но мое тело оказалось не согласно с мыслями.

С неба над головой Сын Хана снова пошел снег. Под белой пеленой, поглотившей все звуки, лишь его голос проникал в самые глубины ее слуха.

— Мы с тобой по-прежнему здесь, но я думал, что зацикливаюсь на том, что уже исчезло, поэтому я не понимал тебя. И поэтому я творил эту ебаную дичь...

Он пробормотал эти слова, необычно для него грубо выругавшись, и его лицо исказилось.

— Мне казалось, что эта вещь отдаляет тебя от меня. Тогда мне казалось, что это доказательство того, что ты меня не любишь.

— ...

— Я пытался разорвать их на куски или сжечь, словно мстя за что-то жалкое, но каждый раз терпел неудачу.

Он медленно провел огромной рукой по своему отчаявшемуся лицу. Хладнокровный, высокомерный и сильный мужчина в этот момент казался невероятно уязвимым.

— В конце концов я, как трус, спрятал их подальше с глаз долой, а потом, каждый раз, когда не мог поверить, что тебя нет рядом, доставал и открывал, как полный идиот. И тогда я всё понял.

— ...

— Я понял, что я просто дебил, который так отчаянно пытался удержать тебя, ускользающую из моих рук как песок, что даже не осознал, что именно я потерял.

Он холодно усмехнулся над собой.

Поначалу я думал: почему их две пары?

Потом я ловил себя на том, что не сплю ночами, утопая в бессмысленных фантазиях о том, была ли это девочка или мальчик. Это было жалко и похоже на сумасшествие.

А когда мои мысли дошли до того, что исчезнувший ребенок мог быть похож на Ю Джу, боль разрослась до таких масштабов, что земля ушла из-под ног.

Он даже не имел права сказать вслух «Я скучаю по нему», ему приходилось проглатывать эти слова. У него не было права скучать по исчезнувшему ребенку.

Но будучи от природы эгоистичным и хитрым ублюдком, он всё еще не мог отпустить Ко Ю Джу.

— Я такой дебил, что просто не знаю, как тебя отпустить.

Сын Хан медленно протянул руку, которая до нелепости мелко дрожала. Вопреки ожиданиям, разрумянившиеся на холодном ветру щеки Ю Джу оказались теплыми.

В тот момент, когда его кончики пальцев коснулись ее мягкой кожи, на него обрушилась такая эйфория, словно все мертвые клетки его тела разом ожили. На секунду он даже оцепенел.

Как я мог жить, не прикасаясь к тебе.

Ему хотелось прямо сейчас крепко обнять ее. Засунуть в рот каждый кусочек ее плоти и жадно проглотить.

Вдоль напрягшегося позвоночника пробежала дрожь желания, граничащего с болью. Чтобы подавить порыв, готовый поглотить его тело целиком, он напряг все мышцы. Его голос, понизившийся от напряжения, тихо прошептал:

— Ю Джу-я. Давай встречаться.

— ...

— Если не хочешь встречаться, можно сразу пожениться.

Ю Джу сама не заметила, как издала короткий, сдавленный смешок. Если не хочешь отношений — давай жениться; это была такая типичная абсурдная софистика в духе До Сын Хана. И хотя это звучало странно и эгоистично, у него по-прежнему был дар заставлять любые свои слова звучать убедительно.

— Если тебе настолько противно меня видеть, что твое лицо всё в слезах, то давай притворимся, что мы встретились сегодня впервые.

Сын Хан сказал это, прищурив один глаз. Его огромная ладонь полностью обхватила щеку Ю Джу и медленно вытерла слезы вокруг глаз.

Только тогда Ю Джу поняла, что она вся в слезах. Слёзы, скопившиеся на подбородке, капнули вниз.

— Тебе же вроде нравилось мое лицо.

— ...Когда это я такое говорила.

— Разве нет? Ну, тогда будем считать, что тебе нравилось мое тело.

— Ха... Я просто поражаюсь вам.

В его наглом тоне не было ни капли смеха. Ю Джу, плача и смеясь одновременно, отмахнулась от руки Сын Хана, который продолжал гладить ее по щеке. Но как только его пальцы отдалились, ее тело тут же дернули вперед. У нее даже не было времени на сопротивление.

Сын Хан, словно хищник, обхватил Ю Джу за талию и резко прижал к себе. А затем уткнулся лицом глубоко ей в плечо.

Он сделал долгий, глубокий вдох. Словно человек, задыхающийся от нехватки кислорода на дне океана.

Ее нежный, сладкий, неповторимый запах заполнил легкие. Ха-а. Затылок занемел. Сын Хан был уверен: ни один, даже самый сильный наркотик в мире, не смог бы подарить ему такого головокружительного экстаза.

Ю Джу, находясь в его объятиях словно под гипнозом, обхватила Сын Хана за затылок.

В отличие от того, как уверенно он сыпал шуточками, его тело мелко дрожало. Спокойно чувствуя эту дрожь через ладонь, лежащую на его шее, она сама не заметила, как начала гладить его по волосам.

— ...Вы совсем ледяной.

— Это потому что ты теплая.

Когда Ю Джу попыталась слегка отстраниться, Сын Хан лишь сильнее сжал руку на ее талии. А затем, словно капризный ребенок, медленно потерся лицом о ее плечо.

— Мне так хорошо, давай постоим так еще немного...

— Зайдем внутрь?

Сын Хан, который терся лицом о ее озябшую мочку уха, то и дело касаясь ее губами, резко замер от слов Ю Джу. Оцепеневший Сын Хан медленно поднял голову. Его гладкие щеки окаменели, словно он услышал нечто невероятное.

В его лице, похожем на скульптуру и пристально смотревшем на Ю Джу, пытаясь разгадать ее искренность, постепенно начала проступать безграничная радость.

— Пошли.

Ее схватили за запястье. Тело резко потащило за собой с нечеловеческой силой.

Белое облачко дыхания вырвалось из его губ и растворилось в воздухе. Звук его тяжелого, рваного дыхания еще долго звучал в ее ушах.

***

БАМ.

Раздался глухой звук. Тело, отброшенное сдерживаемой силой, ударилось о входную дверь. Но благодаря огромной ладони, которая очень вовремя подхватила ее затылок, боли она не почувствовала.

Даже если бы ей было больно, у нее не было бы времени обращать внимание на затылок. Из-за обрушившегося на нее яростного поцелуя она вообще не соображала, что происходит.

Пик. Пик. Пик. Пик.

Ритмично раздался звук ввода пароля на электронном замке. Его рука безошибочно вводила код, не прерывая поцелуя, похожего на нападение.

А-а-а. Горячий кусок плоти, сплетающийся с корнем ее языка, вырвал из горла тихий стон.

Я никому не давала свой пароль. Эта короткая мысль промелькнула у нее в голове. Но вскоре, решив «будь что будет», Ю Джу обвила руками шею Сын Хана и повисла на нем. Из его горла тоже вырвался низкий стон.

То, как он виртуозно проникал в самые чувствительные места, вырывая стоны и дрожь, и при этом безошибочно вводил пароль от ее двери, словно от своей собственной, было и удивительно, и нелепо. То, что у нее даже не возникло желания возмущаться по этому поводу, было потому, что она понимала: в глубине души она тайно наслаждалась его извращенной одержимостью.

Если раздеть ее сердце догола, то она всегда подстрекала его. Она всегда поощряла, распаляла и хотела, чтобы он не останавливался в этой странной, аморальной одержимости, которую он проявлял только к ней.

Еще, еще, желай меня еще больше.

Желай меня так, чтобы разрушиться.

Если судить по степени искаженности, возможно, она была гораздо более извращенной и сломанной, чем он.

Пи-ри-рик.

Одновременно с веселым звуком открывающегося электронного замка ее тело резко взмыло вверх.

Легко подняв Ю Джу одной рукой, он распахнул дверь и широкими шагами вошел в дом. Его обычная аккуратная походка, тяжело вдавливающаяся в пол, сейчас почему-то потеряла всю свою невозмутимость.