Она никогда не узнает, был ли тот ребенок, который когда-то недолго пробыл внутри нее, девочкой или мальчиком. Но всё же Ю Джу иногда глубоко задумывалась об этом. Она понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать.
По крайней мере, ее сердце окрепло настолько, что она больше не проливала слезы, вспоминая о том малыше. Иногда ведь можно немного подумать об этом, правда? — искала она для себя легкие оправдания.
Когда она бездумно погружалась в размышления о прошлой потере, ее грудь иногда пронзало чувство, похожее на укол шила. Но как только она решила воспринимать это как свой способ помнить о том ребенке, боль перестала казаться такой острой.
Она представляла себе красивого мальчика, похожего на папу, и думала, что если бы это была девочка, похожая на него, она была бы невероятно красивой. Эти мысли, которые она когда-то прокручивала в голове, представляя того ребенка, теперь Ю Джу думала, поглаживая свой округлившийся живот. На ее губах медленно расцвела легкая улыбка.
— Ну что, давайте посмотрим, насколько мы подросли?
Сказал врач, сидящий вплотную к кушетке, и взял в руки датчик УЗИ. Вынырнув из своих коротких раздумий, Ю Джу слегка кивнула и сглотнула пересохшую слюну. В тот момент, когда врач уже собирался приложить датчик к животу Ю Джу.
Тук-тук.
Раздался аккуратный стук в дверь.
— Хм? Что такое? Минуточку.
Врач удивленно склонил голову, извинился перед Ю Джу и громко спросил в сторону двери:
— Кто там?
— Извините. Я опоздал.
Голос, донесшийся снаружи, принадлежал Сын Хану. Вскоре край шторы, закрывающей внутреннюю часть кабинета от посторонних глаз, слегка отодвинулся, и в полумраке показалась фигура высокого мужчины.
— А, вы пришли. Я думал, вас сегодня не будет.
На слова врача Сын Хан вежливо кивнул. Ю Джу, лежа на кушетке, неловко приподняла голову и посмотрела на мужа. Он тихо встал позади медсестры и послал Ю Джу извиняющийся взгляд, словно говоря, как ему жаль, что он опоздал.
Ее муж ушел из дома на рассвете, так как с самого раннего утра у него было запланировано посещение завода в Пхаджу. В расписании Сын Хана, которое секретарь Ким присылал ей раз в два дня, значился визит премьер-министра на их предприятие.
Поскольку это было важное мероприятие, а расстояние между заводом в Пхаджу и больницей было приличным, она настоятельно просила его не приезжать на этот осмотр. Но, видимо, закончив дела в Пхаджу, он рванул прямиком в больницу. А ведь так послушно кивал, когда обещал не приезжать. Ю Джу прищурила глаза и сказала:
— Я же говорила, если заняты, можете не приезжать.
— Я не занят.
Сын Хан невозмутимо покачал головой. Этот человек, который дробил свое время на такие крошечные части, что казалось невозможным вообще так жить, и справлялся с поистине убийственным графиком, каждый раз отвечал так бесстрастно, словно в этом не было ничего особенного.
Ю Джу была рада его появлению, но не могла радоваться этому абсолютно беззаботно. Ведь плановые осмотры каждые две недели не могли не быть обузой в его плотном расписании.
Она знала, что у него отменное здоровье, но Сын Хан вообще не умел беречь себя, относясь к своим силам так, словно это неиссякаемый источник. Поэтому она даже пыталась скрывать от него даты осмотров, но это не приносило никаких результатов.
Оставалось только поражаться тому, как он, словно обладая шестым чувством, всегда узнавал время и появлялся минута в минуту. До сих пор он ни разу не позволил Ю Джу приехать в больницу одной.
Секретарь Ким, который когда-то пытался вступить с Ю Джу в сговор, чтобы хоть как-то урезать убийственный график своего босса, теперь тоже поднял руки и сдался перед его упрямством.
С появлением мужа в ее беспокойной, тревожной душе воцарился полный покой. Как ни жалко это было признавать, но то, что она опиралась на присутствие Сын Хана, было неоспоримым фактом.
От него, который с того самого момента, как узнал о беременности жены, полностью отказался от парфюма, пахло свежим мылом. Его привычный запах тела подействовал как успокоительное: напряжение, сковывавшее всё ее тело, заметно спало. Она почувствовала, как ее учащенный, неровный пульс постепенно замедляется.
— Что ж, раз папа тоже пришел, давайте посмотрим, насколько мы подросли за эти две недели.
Врач, переводя взгляд с Сын Хана на Ю Джу, приложил датчик УЗИ к ее животу. На черном мониторе вспыхнуло черно-белое изображение.
В самом начале ребенок был настолько крошечным, что, даже если бы ей прямо указали на него, она бы ничего не разобрала — он казался просто маленькой горошинкой. А теперь этот малыш уже обрел вполне человеческие очертания. Большая круглая голова, ручки, ножки, крошечные пальчики — всё это было отчетливо видно, и плод уже выглядел как настоящий маленький человечек.
Малыш, который до этого спокойно отдыхал в животе, видимо, был недоволен тем, что столько людей собралось поглазеть на него: он обхватил голову своими короткими ручками и закрыл лицо.
Эта свернувшаяся в клубочек поза была такой милой, что Ю Джу тихонько рассмеялась. Сдерживая смех, она искоса взглянула на Сын Хана, стоявшего у края кушетки.
Он с абсолютно серьезным лицом не сводил глаз с монитора. Его лицо, на первый взгляд казавшееся равнодушным и холодным, было настолько потрясающим, что даже в темном кабинете казалось, будто оно излучает собственный свет.
Внезапно ей пришло в голову, что на работе он, должно быть, постоянно ходит с таким серьезным лицом. Ведь секретарь Ким иногда, видя совершенно непривычно нежного Сын Хана рядом с Ю Джу, никак не мог к этому привыкнуть и чуть ли не покрывался крапивницей.
Ей всегда было интересно, каким ее муж бывает на работе, и сейчас ей показалось, что она мельком увидела ту его сторону, которая разительно отличалась от того, каким он был с ней. Если бы он с таким ледяным, жестким лицом начал отчитывать за работу, у любого бы голова опустела от страха. Как это бывало и с ней самой, стоило ей только оказаться перед ним.
В этот момент Сын Хан, заметив пристальный взгляд Ю Джу, перевел глаза на нее. В воздухе их взгляды встретились. Его длинные глаза красиво изогнулись, а холод, таившийся в них, мгновенно растаял, как снег весенним днем.
Ах.
Она видела это лицо каждый день, но каждый раз, когда он так улыбался, ей казалось, что на сердце с грохотом падает тяжелый валун. Привыкну ли я к этому, если мы проживем вместе лет десять?
Она не знала. Ей казалось, что даже за всю жизнь она не сможет привыкнуть к этой потрясающей улыбке.
— Окружность головы 17,6 сантиметра. Для нашего срока чуть большевато, но в пределах нормы. Растет хорошо.
Пока Ю Джу и Сын Хан обменивались липкими, влюбленными взглядами, врач, глядя на экран, измерял окружность головы, длину рук и ног ребенка. Последовательно подтвердив, что плод развивается в соответствии со сроком, он дал им послушать сердцебиение.
Громкий, мощный звук бьющегося сердца малыша каждый раз казался ей чем-то новым и неизменно трогал до глубины души. Как только в кабинете раздался этот здоровый, ритмичный звук тук-тук, на глазах сами собой навернулись слезы, а нос защипало.
Но Ю Джу сделала вид, что всё в порядке, и с напускным спокойствием уставилась в экран монитора. Ведь она была уже на шестом месяце, и ей казалось, что пора уже проявлять стойкость.
Лечащий врач Ю Джу, меняя углы наклона датчика на ее выпуклом животе, словно что-то выискивая, издал задумчивое «Хм». А затем, указав на край монитора, произнес:
— Видите, что там между ножек у малыша? Наш Тотори — мальчик.
Ю Джу, моргая от обыденного тона врача, вперилась взглядом в экран. Тотори (Желудь) — это было ласковое прозвище, которое она дала их малышу в утробе.
Так как фамилия папы была До, она решила назвать его «Тори». Существовало поверье, что если дать ребенку простое и немного деревенское прозвище до рождения, он вырастет здоровым, поэтому после долгих раздумий она в шутку дала ему это имя.
Сын Хан, казалось, не особо верил в такие нелогичные и необоснованные приметы, но прозвище, выбранное Ю Джу, ему, судя по всему, очень нравилось. Каждый день он обязательно хоть раз прижимался губами к ее округлившемуся животу и нежно звал малыша: «Тори-я».
— Похоже, он будет красивым, как аккуратно очищенный каштан, весь в маму с папой. Каштан и желудь ведь родственники, да?
Врач, нажав кнопку печати снимка УЗИ, отпустил эту несмешную шутку и громко рассмеялся. Но почему-то слова врача едва доходили до ушей Ю Джу.
Мальчик. Мальчик. Мальчик.
Голос врача, как слуховая галлюцинация, продолжал повторяться в ее голове. В ушах звенело, а в груди поднялось какое-то странное, горячее и щемящее чувство. Это было необъяснимое ощущение, которому трудно было подобрать название.
Мальчик. Ю Джу медленно кивнула. После этого врач что-то спросил у нее, и она что-то ответила, но совершенно ничего не запомнила, находясь в полной прострации.
Когда осмотр УЗИ закончился, Сын Хан подошел и, придерживая Ю Джу за талию, помог ей встать с кушетки. Наполовину находясь в его объятиях, Ю Джу рассеянно спросила:
— Вы видели? Говорят, это мальчик.
— Да. Я видел.
Нежно погладив ее по затылку, Сын Хан, воспользовавшись моментом, пока врач первым выходил из кабинета, обхватил голову Ю Джу и притянул к себе. Его теплые губы крепко прижались к ее волосам, словно ставя печать. А затем он прошептал:
— Как хорошо, что мы увидели это вместе. Я был так тронут, что чуть не расплакался.
