— Ю Джу-я.
Услышав свое имя, Ю Джу, которая всё это время безотрывно смотрела на снимок УЗИ, резко вскинула голову. Сын Хан, остановивший машину на красный свет, повернул голову и смотрел на Ю Джу, сидящую на пассажирском сиденье.
Он внезапно протянул руку, приложил ладонь к ее лбу и спросил:
— Почему ты такая тихая с самого выхода? Плохо себя чувствуешь?
Жара вроде нет. Тихо пробормотал Сын Хан. Она заметила, как между его бровями пролегла морщинка беспокойства.
Только тогда Ю Джу осознала, что с самого выхода из больницы не проронила ни слова, лишь безостановочно глядя на снимок УЗИ. Снимок, который медсестра вклеила в ее материнскую книжку, крупным планом показывал место между ножек малыша.
«Это мальчик».
Абсолютно будничный голос врача, как испорченное радио, снова и снова звучал в ее голове. Она и сама не понимала, почему с ней это происходит.
Ю Джу покачала головой, отгоняя звенящую в ушах слуховую галлюцинацию. И со стуком закрыв материнскую книжку, положила ее на колени.
— Нет. Просто немного...
Она попыталась подобрать слова, чтобы описать свое нынешнее состояние, но ничего подходящего не приходило в голову. Немного подумав, Ю Джу медленно разомкнула губы.
— Странное чувство. Как будто я в шоке.
— В шоке?
— Мне было безумно интересно, мальчик это или девочка, но, кажется, я сама совершенно не была к этому готова. Говорят, что ребенок у меня в животе — мальчик, а у меня просто пусто в голове. Вообще никаких мыслей.
Ю Джу, сплетя пальцы и машинально теребя кончики ногтей, продолжила:
— По правде говоря, мне немного страшно. Не знаю, справлюсь ли я. И вообще не знаю, что теперь делать...
Уголки губ Сын Хана, внимательно наблюдавшего за лицом жены, мягко изогнулись. Той самой рукой, которой он только что трогал ее лоб, он аккуратно заправил прядь ее волос за ухо и ласково произнес:
— Это нормально.
— ...Но.
— Мы оба впервые становимся родителями, так что быть неумелыми и растерянными — это абсолютно естественно.
Он потянул Ю Джу за руку и нежно поцеловал хрупкую тыльную сторону ладони. Осыпав ее бесчисленными, щекочущими поцелуями-клевками, Сын Хан, не отрывая губ от ее руки, прошептал:
— Я буду стараться еще больше, Ю Джу-я.
Подняв глаза, она встретилась с немигающим взглядом Сын Хана, смотрящим прямо на нее.
— Того, что ты носишь нашего ребенка в этом маленьком животе, уже более чем достаточно. Всё остальное — это моя работа.
От этих слов, тихо сказанных ей на ухо, ее сердце привычно переполнилось теплом. Он и так был совершенно идеальным мужем. Но Ю Джу знала, что он не из тех мужчин, кто бросает слова на ветер.
— Сын Хан-сси, вы и так безупречны. Куда вам еще больше стараться.
— Слишком уж щедрая оценка.
Тихо рассмеявшись, Сын Хан потянул ее руку на себя.
— Иногда я чувствую себя полным ублюдком из-за того, что всё-таки обрюхатил такую хрупкую тебя.
Он положил руку Ю Джу себе на бедро. Так уж вышло, что ее ладонь легла как раз на то место, где покоился его пенис.
Было ли это совпадением или он сделал это специально — неизвестно, но как только кончики пальцев Ю Джу коснулись ткани, она почувствовала, как контур под брюками автоматически затвердел. Судя по тому, что он не то что не удивился, а наоборот, вел себя абсолютно бессовестно, вероятность того, что это было сделано намеренно, стремилась к ста процентам.
Ю Джу, прищурив глаза и искоса взглянув на мужа, вдруг замерла. Ее и без того большие глаза распахнулись еще шире.
— А...?
Как раз в этот момент загорелся зеленый свет, и Сын Хан, плавно трогаясь с места, внимательно следил за реакцией Ю Джу.
— Что случилось?
— Кажется, я только что почувствовала шевеление.
Ю Джу с ошарашенным лицом обхватила свой живот руками. Странное чувство, словно внутри что-то булькнуло, определенно было похоже на толчок ребенка. Неужели малыш отреагировал на пошлую выходку папаши?
Пока она молча сосредоточилась на ощущениях в животе, Сын Хан, не выдержав любопытства, резко вывернул руль в сторону. Спешно припарковавшись у обочины, он протянул руку и погладил округлый живот Ю Джу.
Его огромная рука замерла, полностью накрыв собой живот. Сын Хан с невероятно серьезным лицом прислушивался к теплому ощущению под своей ладонью. На какое-то время в машине повисла тишина.
— ...
И сколько они так просидели?
— ...А за грудь вы зачем трогаете?
Его рука, которая до этого медленно поглаживала круглый живот, незаметно поползла вверх и уже откровенно мяла мягкую плоть ее груди. То, как ее грудь прямо через одежду сминалась и деформировалась в его огромной ладони, выглядело донельзя непристойно.
— Потому что нет никакой реакции.
Когда она посмотрела на него с немым укором, всё, что он выдал, было вот этим оправданием. Без малейшего намека на шутку на лице, он начал легонько царапать то место, где находился сосок, и с абсолютно серьезным тоном заявил:
— Может, если пососать, появится реакция?
— Вы что... совсем с ума сошли.
Ю Джу сморщилась в отвращении. Кончик соска, некстати отреагировав на его стимуляцию, тут же напрягся и покалывал.
— Не говорите таких непристойных вещей, ребенок же всё слышит.
Когда она звонко шлепнула его по руке, Сын Хан тихо усмехнулся и убрал ее. Однако его рука, нагло сменив цель и не зная слова «сдаваться», тут же скользнула ей под юбку.
— Тогда я буду трогать молча.
— А, вы точно с ума сошли. Я же сказала, хватит.
Руки Ю Джу, занятые тем, что пытались отбить его пошлые атаки, в конце концов были легко пойманы и зажаты в ладони Сын Хана.
— Я же сказал, без звука.
— Ай, ну правда!
В конце концов, сквозь их естественно слившиеся губы прорвался сладкий смех. Издав звонкий смешок, Ю Джу разомкнула губы и уступила свой язык горячей плоти, вторгшейся внутрь и обволакивающей ее.
— М-м-м, — стон завибрировал в ее горле, и Сын Хан приник к ней еще теснее.
Машина Сын Хана, припаркованная у обочины, снова тронулась с места лишь спустя очень долгое время.
***
Молоко в кастрюльке начало закипать. На поверхности появлялись белые пузырьки: буль-буль. Сын Хан добавил в молоко заранее нарезанный шоколад и тщательно перемешал.
Беременность — удивительная штука: вкусы Ю Джу изменились так радикально, словно она стала другим человеком. Ю Джу, которая хоть и ела понемногу, но в целом не была привередливой, из-за чего кормить ее всегда было в радость, теперь страдала от токсикоза, который начался вместе с беременностью и не отпускал ее даже на шестом месяце.
Согласно книгам для беременных, обычно токсикоз проходит к 12 неделе, когда полностью формируется плацента, но Ю Джу всё еще мучилась от изнурительной тошноты. Это в кого же он уродился таким сквернохарактерным и капризным, явно в папашу.
Сын Хан слегка нахмурил одну бровь и покачал головой. При этом он не переставал медленно помешивать горячий шоколад.
Он регулярно и подолгу общался с лечащим врачом Ю Джу, пытаясь выяснить, есть ли способ избавиться от токсикоза. Однако врач отделывался совершенно бесполезными советами: пить таблетки от токсикоза для временного облегчения тошноты и просто ждать, пока всё не пройдет само собой.
Сын Хан, объединившись с врачом, с самого начала беременности постоянно уговаривал Ю Джу принимать таблетки от токсикоза. Его позиция была предельно ясна: ничто не может быть важнее здоровья и состояния Ю Джу.
Он хотел использовать всю мощь современной медицины, чтобы максимально уменьшить боль и дискомфорт, которые его жена должна была терпеть во время беременности.
Тяжелое бремя беременности и родов было полностью возложено на его хрупкую жену, а всё, что мог сделать он, этот так называемый муж — это стоять рядом и варить шоколад. Этот факт вызывал у него чувство абсолютной беспомощности и опустошенности.
Учитывая телосложение и выносливость, разве не мужчины должны вынашивать детей?
С сожалением думая о том, что современная медицина еще не достигла такого уровня, Сын Хан выключил плиту. И налил горячий шоколад, от которого шел пар, в кружку.
В начале беременности, когда токсикоз был на самом пике и ее рвало даже после пары ложек каши, Ю Джу под давлением его уговоров нехотя принимала таблетки. Но он прекрасно знал, что, перейдя во второй триместр, она под предлогом улучшения самочувствия потихоньку перестала их пить.
Единственное, что Ю Джу, которая до сих пор не могла съесть и четверти своей обычной порции, невероятно полюбила во время беременности, был горячий шоколад. Даже если она ничего не ела, выпив перед сном кружку теплого горячего шоколада, она мирно сопела и быстро засыпала.
Даже вкусы у нее такие же очаровательные, как и она сама.
С кружкой горячего шоколада в руке Сын Хан направился в супружескую спальню на втором этаже. Его повседневная жизнь, в которой он мог просто приготовить горячий шоколад для своей любимой жены, приносила ему такое удовлетворение, что в это было трудно поверить.
Возвращаясь домой из компании, где всё было подчинено бесконечным расчетам, интригам, выбору и ответственности, и тихо заглядывая в ясные глаза Ю Джу, он чувствовал, что жанр его жизни меняется. Ю Джу была для него утешением и спасением.
Снова почувствовав, как щемит сердце, Сын Хан толкнул закрытую дверь спальни. Ю Джу сидела, прислонившись спиной к изголовью кровати, и с невероятно серьезным лицом изучала какую-то толстую книгу.
Ее брови были так сильно сдвинуты, что между ними залегла глубокая морщина. Заметив вошедшего в спальню Сын Хана, Ю Джу вздрогнула от неожиданности и округлила глаза. А затем, засуетившись, со стуком захлопнула книгу.
Медленно подойдя к кровати, Сын Хан скользнул взглядом по книге, которую она положила на тумбочку.
— Читала книгу?
Это был справочник по беременности толщиной с энциклопедию. В ответ на слова Сын Хана Ю Джу закивала и произнесла с деланным безразличием:
— Да. Просто. Читала, какие симптомы появляются на этом сроке.
Для такого ответа ее лицо во время чтения было слишком уж серьезным, к тому же Ю Джу старательно избегала его взгляда. А то, что ее напряженные щеки начали заливаться красным румянцем, выглядело еще более подозрительно.
