Внутри коляски с опущенным козырьком спал младенец, чьи пухлые щечки, пахнущие детской молочной смесью, очаровательно надувались. Джин Хан, который был занят тем, что переводил взгляд со спящего ребенка на свадьбу впереди, догадливо посмотрел на лицо сидящей рядом На Юн.
В ясных глазах На Юн скопилась влага, готовая вот-вот пролиться слезами. Она так старательно сдерживала слезы, что даже кончик ее носа покраснел. Почувствовав странное, скручивающее чувство в животе из-за такого пустяка, Джин Хан слегка нахмурился.
Ему совершенно не нравилась нынешняя ситуация, доведшая На Юн до слез, какой бы ни была причина. Уж если Со На Юн и должна плакать, то пусть это будет не из-за кого-то другого, а из-за него самого.
Улыбки На Юн, ее слезы — всё это должно принадлежать ему, и только ему. Джин Хан, недовольно нахмурив брови, уставился на безупречный затылок Сын Хана, стоящего перед алтарем.
Сын Хану было абсолютно плевать, что там вещает епископ за алтарем, — он лишь неотрывно смотрел на лицо невесты, стоящей рядом с ним. Глядя на это, Джин Хан издал беззвучный смешок.
Похоже, чужие взгляды его вообще больше не волнуют.
Наблюдая за братом, который вел себя как законченный романтик, помешанный на жене, что ему совершенно не шло, Джин Хан почувствовал, как по рукам побежали мурашки. Он и раньше думал, что тот чересчур носится с ней, но это был уже диагноз.
«Не все люди в этом мире женятся по страстной любви. Просто подошло время, человек более-менее нравится, условия подходят. Многим этого вполне достаточно».
«...»
«И я отношусь к их числу».
Не верилось, что это тот самый человек, который когда-то относился к браку так холодно, словно это было продолжением работы.
К тому же, это не первая, а вторая свадьба — с какой стати устраивать такую помпу и лететь через океан? Ведь жених и невеста — те же самые люди.
Строго говоря, изначально Сын Хан планировал провести свадьбу только для двоих, даже без ближайших родственников. Но столкнувшись с противодействием председателя До и Ён Сон, и благодаря Ю Джу, которая выступила посредником, Джин Хан тоже получил официальное приглашение как член семьи.
Получив приглашение, Джин Хан поначалу отнесся к этому равнодушно. Не Сеул, не Чеджудо — зачем лететь на другой конец света ради свадьбы? Он не видел в этом необходимости.
К тому же, их дочери, души в которой они не чаяли, еще не исполнилось и года; они сдували с нее пылинки, боясь, что она сломается или улетит от дуновения ветра, так что долгий перелет в Англию вызывал опасения.
Однако жесткую позицию по поводу того, что они обязаны присутствовать на свадьбе, проявила именно На Юн. Краем уха услышав историю любви старшего брата мужа, На Юн, видимо, захотела выразить им горячую семейную поддержку.
И что ему оставалось делать? Раз уж Со На Юн так хочет. Пришлось подчиниться.
У него в принципе отсутствовал ген, позволяющий перечить жене. Так и решилось, что это будет первая заграничная поездка для их семьи из трех человек, включая 10-месячную дочь.
Джин Хан достал из внутреннего кармана пиджака идеально сложенный квадратиком носовой платок и протянул На Юн. На Юн, слегка вздрогнув от неожиданности, с благодарностью взяла платок.
Поспешно промокнув слезы, На Юн, крепко сжимая платок в руке, снова устремила взгляд на спины Сын Хана и Ю Джу перед алтарем. Джин Хан, с жалостью глядя на покрасневшие глаза и нос жены, перевел взгляд на главных героев свадьбы. При этом его нога не забывала размеренно качать коляску взад-вперед.
Сын Хан не отрывал глаз от своей жены, словно заново влюбился в нее, увидев в свадебном платье. Глядя на это, Джин Хан прищурил один глаз, словно увидел нечто невыносимое.
Невеста же, напротив, стояла абсолютно спокойно, не шелохнувшись, и внимательно слушала речь епископа. Она не могла не заметить пронзительного взгляда Сын Хана, прожигающего ее насквозь, но то, что она ни разу не посмотрела на него, выдавало в ней твердость и решимость, не вязавшиеся с ее хрупкой внешностью.
Джин Хан тихо повторил про себя имя невестки, к которому уже привык. Ко Ю Джу. Женщина, сведшая с ума самого До Сын Хана.
Он не мог не порадоваться за этих двоих, которые прошли долгий, извилистый путь, чтобы в конце концов встать здесь бок о бок. Забыв о нахмуренных бровях, Джин Хан, сощурив глаза в улыбке, мысленно пожелал счастья молодоженам.
В этот момент из коляски, откуда до этого доносилось лишь ровное посапывание, раздался легкий кряхтящий звук. На Юн, смотревшая на свадьбу, тут же повернула голову на этот тихий звук. Но реакция Джин Хана была на шаг быстрее.
Он рефлекторно откинул козырек коляски и взял лежащего внутри ребенка на руки. Полусонная малышка, нахмурившись и готовая вот-вот заплакать, уютно устроилась на руках у отца. Джин Хан без промедления быстрыми шагами покинул часовню.
Несмотря на небольшую суету сбоку, свадьба продолжалась в спокойной обстановке.
— Сим объявляю вас мужем и женой.
Наконец тихий, раскатистый голос епископа смолк. Ю Джу повернулась, и ее взгляд встретился со взглядом Сын Хана, который всё это время смотрел на нее.
Между ними, словно навес, легли золотые солнечные лучи. Это был до слез прекрасный момент. В глазах Ю Джу, смотревшей на него, стояли прозрачные слезы.
Момент, когда она наконец-то становится его женой под своим настоящим именем — Ко Ю Джу. Она думала, что ей плевать на бумаги и формальности, но всё равно почувствовала, как в животе что-то тяжело и волнительно ухнуло.
Сын Хан наклонил голову, и его теплые губы коснулись ее уха. Одновременно с этим в часовне зазвучал большой орган.
Под мелодию, наполняющую просторную часовню, Сын Хан, прижавшись губами к ее мочке, тихо прошептал. Его голос передавался ей прямо через кожу.
— Я люблю тебя, Ю Джу-я. До самой смерти. И даже после смерти. И если я когда-нибудь перерожусь, в следующей жизни я тоже буду любить тебя.
Ю Джу медленно подняла опущенные веки. Ее веки мелко дрожали. С лицом, готовым вот-вот расплакаться, она улыбнулась и, глядя на него, сказала:
— Вы же в следующей жизни даже не вспомните, что за глупости. Нельзя лгать в церкви.
Сын Хан смотрел на Ю Джу, которая мило смотрела на него глазами, полными слез. В этих ясных глазах отражалась вся его вселенная, сияющая до боли в сердце.
Нет. Я вспомню.
Упрямо повторив это про себя, Сын Хан тихо рассмеялся. Красивые губы изогнулись в плавной улыбке, и на его безупречном лице расцвела ослепительная улыбка.
— Вот почему ты хотела свадьбу в церкви?
— Да, на этот раз...
Взгляд Ю Джу на мгновение затуманился, словно она вспомнила их прошлую свадьбу. Сын Хан обнял ее за талию и притянул к себе. От неожиданного рывка Ю Джу широко раскрыла глаза.
— Раз уж в церкви лгать нельзя.
Его огромная ладонь нежно надавила на спину Ю Джу. От места, к которому прикоснулась его рука, волнами разошлось тугое, обволакивающее тепло. Приблизившись так близко, что их носы почти соприкасались, Сын Хан прошептал:
— Поцеловать-то можно?
Глаза, смотрящие на него, были пронзительно чистыми.
Знаешь ли ты. О моей порочной любви, которая сжигает меня изнутри и сводит с ума, просто когда я смотрю на тебя вот так.
Ко Ю Джу. Моя жена. Моя любовь.
Под куполом церкви, где нельзя лгать, Сын Хану хотелось прямо сейчас упасть перед ней на колени и признаться:
Я буду любить тебя, даже если придется отдать за это всё, что у меня есть. Я посвящу остаток своей жизни тому, чтобы доказать тебе это.
— Только чуть-чуть. И не слишком страстно... Все же смотрят.
Тихо прошептала Ю Джу, мельком взглянув назад, где стояли немногочисленные гости.
— Я постараюсь сдержаться.
Какая наивная.
Сын Хан со смешком накрыл губы Ю Джу своими. В отличие от обычных дней, когда она сразу же таяла от его прикосновений и приоткрывала губы, он почувствовал, что Ю Джу сжала их.
Милая попытка преградить путь его языку была очевидной. В затылке зазвенело от напряжения, а под ребрами начало пульсировать и подниматься нечто горячее.
Ах, это проблема.
Если у него встанет прямо здесь, перед алтарем в часовне, его наивная жена точно упадет в обморок. Выставить напоказ эрекцию в священном храме — это, по меркам Ко Ю Джу, серьезное богохульство.
Конечно, на мгновение у него возникло естественное желание посмотреть на ее очаровательную реакцию, но Сын Хан проявил колоссальную выдержку и медленно отстранил губы. Когда он выпрямился, увеличивая расстояние, Ю Джу медленно подняла на него глаза.
Их взгляды встретились в воздухе, и она ослепительно улыбнулась. На ее губах, изогнутых в головокружительной линии, расцвела до боли красивая улыбка.
Сын Хан, словно желая выжечь эту незабываемую, прекрасную улыбку на сетчатке глаз, смотрел на нее, а затем взял ее за руку. Когда Сын Хан и Ю Джу, взявшись за руки, пошли по белой ковровой дорожке, теплый солнечный свет, льющийся из-под купола, осыпал их головы.
Огромные главные двери Королевской часовни распахнулись настежь. Золотой колокол на башне издал чистый, звонкий звук. Это была сцена, словно сошедшая со страниц сказки.
Солнечный свет отражался от белого мрамора часовни, а разноцветные лепестки цветов кружились на ветру, словно благословляя новое начало для этих двоих. Окутанный волнами танцующих лепестков, Сын Хан еще раз прижался губами к губам Ю Джу. И про себя загадал желание.
Всё мое благословение — тебе.
