— Руководитель Управления планирования и координации представил направление управленческой стратегии на текущий год. А теперь перейдем к отчетам о стратегиях каждой из дочерних компаний. Первой выступит...

Пока атмосфера на совещании слегка менялась, секретарь Ким, заметив взгляд председателя До, почтительно кивнул в ответ. Председатель До ответил ему легкой улыбкой.

Ничего. Это просто чрезмерное беспокойство. Прошел уже целый год. Сын Хан в конце концов тоже мужчина, поэтому он вполне мог ненадолго увлечься этой девушкой, которая притягивала бы взгляд любого. Председатель верил, что из-за врожденной ответственности Сын Хана его чувство долга перед человеком, названным женой, просто приняло извращенную форму.

Даже если бурный шторм заставил его ветви и листья ненадолго задрожать, Сын Хан — это дерево с глубокими корнями. Парень, который с малых лет молча нес на своих плечах ожидания всей семьи и дошел до этого момента, ни за что не сломается сейчас. Этот опыт лишь сделает его ствол еще крепче.

Председатель До решил, что больше нельзя терять время впустую. Поскольку этот парень был помешан на работе, если оставить его в покое, он, оправдываясь разводом, так и будет жить на работе.

К тому же, разве он не прагматичен? Основываясь на прошлом опыте, председатель был уверен, что если подсунуть Сын Хану девушку из семьи с очевидной бизнес-выгодой, он и в этот раз последует их воле. Решив использовать предстоящее назначение Сын Хана на пост внутреннего директора, чтобы еще сильнее надавить на него, председатель почувствовал нетерпение.

В глазах председателя До, пристально смотревшего на профиль Сын Хана, блеснул острый свет.

***

— Ты... ты сейчас это всерьез?

Голос председателя До жалко сорвался.

В кабинете председателя, куда он после успешного завершения отчета вызвал Сын Хана вместе с секретарями Яном и Кимом для обсуждения вопросов предстоящего совета директоров, повисла тяжелая атмосфера.

Рука председателя До, судорожно сминающая отчет, который только что подал Сын Хан, мелко дрожала от гнева. Председатель широко распахнутыми глазами смотрел на лежащее перед ним заявление об увольнении исполнительного директора До Сын Хана, словно не веря своим глазам.

— Оставьте нас, пожалуйста.

Сын Хан спокойно перевел взгляд на секретарей и сказал это. Секретари Ян и Ким тут же встали и покинули кабинет. В наступившей гробовой тишине было слышно лишь тяжелое, прерывистое дыхание председателя.

Рука, подавляющая гнев, перелистывала страницы документа одну за другой. За заявлением об увольнении следовал четко структурированный план передачи дел и антикризисных мер.

От рекомендательных писем для потенциальных преемников до ключевых стратегий планирования всей группы и даже тайно обсуждавшихся вопросов о смене внутренних директоров. Это был документ, который невозможно было составить за пару дней. Было очевидно, что он кропотливо и долго планировал этот шаг.

— В чем причина. Объясни так, чтобы я мог это понять.

— Вы ведь и так всё знаете.

Председатель До, со стуком бросивший документы на стол, резко замер. Спокойный, ровный голос Сын Хана вскрыл те самые страхи, которые председатель так глубоко закапывал на дно своего сердца. Однако председатель До до последнего отчаянно игнорировал это и повысил голос, полный ярости.

— Нет. Я ничего не знаю. Да что ты вообще творишь?!

На висках председателя До вздулись вены. Однако Сын Хан оставался абсолютно спокойным, словно предвидел именно такую реакцию.

— Неужели... это действительно... из-за той девчонки?

Тема, которая не поднималась ни разу за весь прошедший год. Он просто не решался спросить. Наверное, он боялся задавать этот вопрос, потому что не знал, какой ответ получит.

Председатель До не упустил того, как в глазах Сын Хана, которые до этого оставались абсолютно безмятежными, словно он был готов вынести любой гнев деда, на мгновение промелькнул странный свет.

Это был пугающий момент. Безмолвное, но яростное изменение, похожее на то, как пустое озеро внезапно накрывает потоп эмоций. Председатель До с тревогой усомнился: неужели весь этот год безупречный, нормальный внук, за которого он цеплялся, был лишь пустой оболочкой?

— Неужели только из-за какой-то девчонки ты собираешься бросить всё, что строил до сих пор?! И ты смеешь нести эту чушь прямо перед своим дедом! Как ты можешь...!

— Я люблю Ко Ю Джу.

Это было сказано обыденным, спокойным тоном. Но председатель До почувствовал, как у него перехватило дыхание.

Сила этих слов, произнесенных именно Сын Ханом, а не кем-то другим, была колоссальной. Зная, что этот парень никогда не скажет пустых слов, даже если ему приставят пистолет к виску и заставят отвечать, это ровное признание прозвучало как оглушительный крик, как ультиматум.

— Всё, что у меня есть — мешает мне пойти к этой женщине.

Сын Хан говорил спокойно, словно снимая с плеч груз ответственности. В его ясных, острых, как никогда, глазах не было ни малейшего сомнения.

Председатель До, лишившийся дара речи и лишь беззвучно открывавший и закрывавший рот, покачал головой, не в силах принять это. В тишине, повисшей между двумя мужчинами, не желающими отступать ни на шаг, раздался долгий вздох председателя.

— Будем считать, что я этого не видел. То, что ты сейчас делаешь — совершенно на тебя не похоже.

Председатель До схватил верхний лист документа и со звуком р-р-р разорвал его пополам. Это был нервный, истеричный жест, который он обычно никогда себе не позволял. По его побагровевшему от ярости лицу было понятно, под каким колоссальным психологическим давлением он сейчас находится.

— Я прекрасно понимаю, что и ты можешь совершить глупую ошибку, поэтому возьми отпуск, остуди голову и возвращайся. Если ты хоть немного включишь логику, то придешь к другому решению. Ты мой старший внук, единственный наследник DH Group. На совете директоров в феврале я сделаю тебя внутренним директором.

— Вы тратите время впустую.

От слов Сын Хана лицо председателя До, и без того красное, побагровело так, что, казалось, вот-вот взорвется. На его шее вздулись вены, и он обрушил на внука огненную ярость.

— Ты должен помнить, ради чего бежал всё это время! Даже если ты решил выбросить на помойку своих бабушку и дедушку, которые поставили на тебя всё, вспомни о своих родителях, которые ушли из жизни так рано! Вспомни о них, ты не можешь вести себя так безответственно! Как бы сильно ты ни ослеп из-за женщины, как ты можешь...!

— Что бы вы ни сказали, мое решение не изменится.

В этом безразличном ответе сквозило формальное беспокойство, что дед лишь зря повышает себе давление. Указательный палец председателя До, жестко направленный на Сын Хана, мелко задрожал в воздухе. Мышцы на его побагровевшем от гнева лице судорожно дергались.

— Ах ты... ах ты... мерзавец!

— Сдайтесь, председатель.

Хлесь!

В конце концов председатель До, не совладав с яростью, размахнулся и ударил Сын Хана по лицу. На повернутой в сторону щеке тут же проступил красный след от руки.

Председатель До, который лично передал свой огромный рост и крепкое телосложение Сын Хану, вымахавшему за 190 сантиметров, даже в свои восемьдесят с лишним лет был невероятно крепок и полон энергии. Учитывая, что он ударил со всей силы, было чудом, что из щеки не брызнула кровь.

Однако Сын Хан снова повернулся к председателю с абсолютно бесстрастным, даже скучающим лицом. Если бы не красный отпечаток, горящий на гладкой щеке, невозможно было бы поверить, что этот спокойный человек только что получил мощную пощечину.

Председатель До смотрел на свою горящую ладонь с куда более мрачным выражением лица, чем у того, кого он ударил. Его густые брови болезненно исказились. Он и представить себе не мог, что на девятом десятке поднимет руку на собственного внука.

— Председатель.

— Если собираешься и дальше нести этот бред, убирайся вон. Я не желаю слушать твою сумасшедшую чушь.

— Тогда я пойду.

Услышав приказ убираться, Сын Хан тут же встал с места. Застегнув пуговицу на пиджаке и поправив одежду, он вежливо поклонился.

— До свидания.

Попрощавшись с привычной безупречностью, он без колебаний повернулся к выходу. Глядя в спину Сын Хана, который, словно только этого и ждал, направился к двери, председатель До с горечью пробормотал:

— Да мой ли ты внук вообще. Я совершенно не понимаю, что ты за человек.

— ...Считайте, что такого человека, как я, больше не существует.

Было видно, как кулак председателя, лежащий на подлокотнике дивана, крепко сжался. Казалось, он был в такой ярости, что, если бы документы со стола полетели ему в голову, он бы не удивился. Однако пока Сын Хан не открыл дверь и не вышел, председатель До лишь тяжело дышал, пытаясь подавить рвущийся наружу гнев.

Щелк. Закрыв тяжелую дубовую дверь кабинета председателя, Сын Хан обратился к секретарю Яну:

— Секретарь Ян. Будет лучше, если вы отвезете председателя в больницу. Пожалуйста.

— Хорошо, исполнительный директор.

Секретарь Ян, стоявший в приемной, примыкающей к кабинету председателя, без лишних слов подбежал, коротко поклонился и скрылся за дверью кабинета председателя.

В приемной, откуда ушел секретарь Ян, повисла тишина. Секретарь Ким уже исчез, так как Сын Хан заранее дал ему указания по вопросам, требующим немедленного решения.

На губах Сын Хана, вышедшего из приемной в коридор, мелькнула слабая улыбка.