В приемной секретариата царило редкое оживление. В отличие от обычных дней, когда здесь было так тихо, что слышалось даже дыхание, сейчас атмосфера была расслабленной, словно перед отпуском.
Сотрудники, собравшись небольшими группами возле столов, о чем-то перешептывались. И хотя они максимально понижали голоса, скрыть возбуждение на лицах им не удавалось.
В этот момент массивная дубовая дверь кабинета генерального директора, смежного с приемной, со щелчком открылась. Сын Хан бесшумно вышел из кабинета.
21:00.
Он выглядел настолько безупречно, что невозможно было поверить, что этот человек пришел на работу ровно в 6:30 утра, как заведенный механизм, и отработал больше двенадцати часов. Волосы, гладко зачесанные назад, лежали волосок к волоску, а на пиджаке, накинутом на его широкие плечи, не было ни единой складочки.
Секретарь Ким, до этого сосредоточенно смотревший в монитор, поспешно встал и подошел к Сын Хану. Секретарь Ким, который был правой рукой Сын Хана еще со времен работы в Управлении планирования и координации, прошлой весной закономерно перешел в секретариат генерального директора сразу после повышения босса.
На подбородке секретаря Кима, который обычно приходил на работу часа на два позже Сын Хана, уже проступала темная щетина. Под ввалившимися глазами залегли темные круги, вызывающие сочувствие у любого, кто на него смотрел.
Сын Хан же, напротив, выглядел настолько свежим, что можно было подумать, будто он только что пришел на работу. На его гладком лице не было и следа усталости.
С тех пор как он занял пост генерального директора, штат его секретариата, состоявший изначально из четырех человек, постоянно расширялся и теперь насчитывал семерых. Сын Хан был известен как в компании, так и за ее пределами своим так называемым «сумасшедшим графиком», из-за чего секретарям приходилось работать с ним посменно.
Несмотря на то что из-за колоссальной нагрузки штат секретариата всего за полгода вырос почти вдвое, никто не смел сказать и слова против. И всё же, пока сотрудники валились с ног от усталости, сам босс не то что не выглядел изможденным, а наоборот, с каждым днем его цвет лица становился только лучше, что приводило секретарей в полное недоумение.
По компании ходили самые невероятные слухи: то ли он робот, то ли вампир. Разумеется, самого До Сын Хана внутрикорпоративные сплетни, не касающиеся работы, совершенно не интересовали.
На уголках губ Сын Хана играла мягкая улыбка. При этом его длинные, холодные глаза источали ледяную ауру, в которую, казалось, не просунуть и иголку. Идя ровным шагом с бесстрастным лицом, Сын Хан мельком взглянул на секретаря Кима и произнес:
— Секретарь Ким, идите домой. Выглядите уставшим.
— Да, мне осталось закончить еще пару документов. Я тоже скоро закончу и пойду.
— Успеете на завтрашний рейс?
— Безусловно. Даже если придется не спать всю ночь, я буду вовремя.
С широкой улыбкой ответил секретарь Ким. Завтра Ким Хён Иль должен был впервые в своей жизни полететь первым классом. По внутренним правилам компании руководителю секретариата, должность которого приравнивалась к начальнику отдела, первый класс не полагался, но это было оплачено из личных средств Сын Хана.
Поэтому Хён Иль, несмотря на то что последние несколько недель перед командировкой работал не покладая рук, в душе испытывал радостное волнение. Да и разве это была обычная командировка?
— Тогда я пойду. До завтра.
Попрощавшись с остальными сотрудниками, Сын Хан покинул приемную. Проводив Сын Хана взглядом, секретарь Ким позвонил водителю и велел ему ждать в лобби. Как только он снова сел за компьютер, вокруг него тут же столпились сотрудники.
— Начальник Ким, я так вам завидую! Вы сможете своими глазами увидеть ту самую закрытую свадьбу, на которой будут присутствовать только члены семьи владельцев!
— Я еду по работе, сопровождать генерального директора, чему тут завидовать?
Ответил секретарь Ким, пытаясь сохранить солидный вид, но не мог сдержать предательски подергивающихся уголков губ.
— Да ладно вам, мы же видим, что вы рады. У вас улыбка до ушей! Говорят, директор лично приказал купить вам билет в первый класс? Я когда это услышал, чуть в обморок не упал. Если я буду преданно служить директору, я тоже когда-нибудь смогу полетать первым классом?
— Менеджер Ким, хватит болтать ерунду, лучше проверьте в последний раз письмо, которое я отправил.
Секретарь Ким замахал руками, показывая, чтобы все расходились. Но сотрудники, облепившие его, как стая гиен, не собирались сдаваться и продолжили:
— А место свадьбы... вообще немыслимое. Это же совершенно другой уровень! Говорят, это часовня в старинном английском замке, принадлежащем лично директору? Начальник, ну пожалуйста, сделайте хотя бы пару фотографий и покажите нам!
— Какие еще фотографии. Заместитель Юн, вы сейчас такие вещи говорите, за которые можно сильно поплатиться.
Секретарь Ким сузил глаза и испуганно отшатнулся. Соблюдение секретности было абсолютным правилом номер один в секретариате генерального директора. Хён Иль с суровым лицом отчитал заместителя Юна, но тот, не обращая внимания, с блестящими глазами сказал:
— Ну, хотя бы без людей, просто фон... Тихая свадьба в часовне старинного замка — это же как в кино!
— Я даже слышал, что этот замок когда-то принадлежал британской королевской семье. Начальник Ким, вы увидите такое, что ни за какие деньги не купишь.
— Зато у вас всех будет целый месяц отпуска без начальства.
Услышав слова секретаря Кима, сотрудники, окружившие его, резко посерьезнели.
— Какой отпуск. Мы будем честно и исправно приходить на работу и выполнять свои обязанности. Наверняка генеральный директор даже из-за границы будет постоянно раздавать поручения по почте и телефону, так что нам будет не до отдыха. Будем сидеть в полной боевой готовности.
И это была правда. Хотя Сын Хан и взял отпуск на целый месяц ради собственной свадьбы и медового месяца, никто не питал иллюзий, что он полностью отпустит работу.
С момента своего вступления в должность внутреннего директора Сын Хан погрузился в работу с такой пугающей отдачей, словно ему было жаль тратить время даже на дыхание. Акции корпорации продолжали стремительно расти, и взгляды внутри компании и за ее пределами, ранее с осторожностью выражавшие обеспокоенность по поводу столь быстрого карьерного взлета молодого наследника, сменились полным спокойствием.
Секретарь Ким смутно догадывался, что за такой одержимостью Сын Хана работой стояло не только желание укрепить свои позиции в компании, но и некая тайная сделка с дедом-председателем.
Официально это была вторая свадьба наследника DH Group. Когда секретарь Ким узнал, что председатель До решил на ней присутствовать, он не мог скрыть своего внутреннего удивления. Председатель До хоть и разрешил им встречаться при условии возвращения Сын Хана в компанию, но до этого всегда давал понять, что для повторного брака еще слишком рано.
Как говорится, ни один родитель не способен одержать верх над собственным ребенком. Видимо, даже председатель До, известный своим непреклонным, как бамбук, характером, не смог сломить волю Сын Хана.
Секретарь Ким, сам того не замечая, с теплой улыбкой завершил работу, собрал сумку для ноутбука и встал с места. Он должен был сопровождать семью владельцев в Англии во время свадьбы Сын Хана, а через неделю, когда молодожены отправятся в свадебное путешествие на Сейшелы, вернуться в Корею.
— Тогда оставляю офис на вас на эту неделю. Как прилечу в Англию — свяжусь. И следите за тем, чтобы никакая лишняя информация не просочилась за пределы секретариата. Держите язык за зубами.
— Да, да, не волнуйтесь, и вы, начальник Ким, возвращайтесь здоровым. Смотрите, не проспите рейс от волнения перед первым полетом в первом классе.
Сотрудники, выталкивая в спину начавшего по привычке ворчать секретаря Кима, выставили его из приемной. Услышав, как за его спиной с грохотом закрылась дверь, секретарь Ким покачал головой.
Усмехнувшись, он повесил сумку с ноутбуком на плечо и направился к лифтам. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.
Вроде бы обычная командировка, а сердце уже так стучит. Так он не имел никакого права поучать подчиненных с важным видом. Как мальчишка, честное слово.
Прижав руку к колотящейся груди, секретарь Ким зашел в лифт. В пустом коридоре эхом раздалось его тихое бормотание:
— Свадьба даже не моя, а я-то чего так волнуюсь.
***
На острых шпилях Королевской часовни развевались белые флаги, возвещая о свадьбе. Концы больших и малых шпилей, окружавших часовню, были богато украшены золотыми орнаментами в виде пылающего огня, которые ослепительно сверкали в лучах теплого осеннего солнца.
Разноцветный свет, проникающий сквозь витражи арочных окон, падал на белую ковровую дорожку внутри часовни. На краю белого ковра расстелился белоснежный, как снег, подол платья.
Теплые солнечные лучи мягко окутали обнаженные плечи Ю Джу. На кружеве, облегающем ее хрупкие руки, были россыпью вышиты бриллианты, похожие на капли воды, а подол белоснежного платья ниспадал изящными, элегантными волнами.
Держа в одной руке элегантный букет, Ю Джу шла по белой дорожке, держась за руку председателя До. Крепкая, широкая ладонь Сын Хана, вероятно, досталась ему от деда. Тепло, обволакивающее ее руку, было таким уютным. Настолько, что к глазам подступили горячие слезы.
Сын Хан ждал возле алтаря. Когда они приблизились к нему, председатель До слегка наклонился к Ю Джу и тихо сказал:
— Дитя мое, прошлое было не из легких, но я считаю, что это было время, которое сделало нашу семью еще крепче. От всей души поздравляю вас со свадьбой.
От его слов было уже невозможно сдержать слезы, обжигающие глаза. Сын Хан, приняв руку Ю Джу из рук председателя, медленно протянул другую руку и вытер слезы с ее глаз. Ю Джу посмотрела на него и улыбнулась, сдерживая нахлынувшие чувства.
Сын Хан и Ю Джу встали бок о бок перед алтарем часовни. Глядя на их спины, Ён Сон тихо промокнула глаза зажатым в руке платком. Прямо за ней на длинной скамье сидели Джин Хан и На Юн.
Черная коляска, стоявшая рядом с их скамьей, безостановочно качалась взад-вперед. Джин Хан, вытянув свои длинные ноги за пределы скамьи и положив одну ногу на колесо коляски, аккуратно раскачивал ее, то отталкивая, то притягивая к себе.
