Ю Джу, молча смотревшая на его руки, подняла голову. Их взгляды встретились — Сын Хан смотрел на нее странным, нечитаемым взглядом.

— Я думаю, деньги мне не...

— Если откажешься и от этого, что мне тогда с тобой делать.

— ...

— Может, мне и правда умереть. Тогда, как бы ты ни отказывалась, все мои деньги всё равно достанутся тебе. Как ты знаешь, я всё еще твой муж.

Он пробормотал это угрожающе, а его черные глаза зловеще блеснули. Это совершенно не вязалось с тем, как нежно его руки поглаживали ее плечи поверх пальто.

— Юридически между нами ничего нет. Думаете, кого-то напугают такие угрозы?

— Юридически, не юридически — какая разница. Я всё равно заставлю тебя их взять.

Абсурдное, упрямое заявление, но смеяться не хотелось. Потому что она прекрасно знала: если он что-то задумал, ничто не помешает ему это осуществить.

Когда Ю Джу посмотрела на него с ошеломленным видом, он наконец-то удовлетворенно улыбнулся. Его губы искривились в улыбке лишь на долю секунды, но эта горькая, ледяная усмешка, казалось, намертво приклеилась к ее сетчатке и стояла перед глазами. Сын Хан отвернулся и присел перед ней на корточки.

— Залезай.

— Не нужно. Я могу идти сама. Не обращайтесь со мной как с тяжелобольной.

Продолжая стоять на одном колене, он лишь повернул голову и раздраженно посмотрел на ноги Ю Джу. Пальцы, торчащие из тапочек, были не просто белыми, а мертвенно-бледными.

— Я бы с удовольствием засунул каждый твой палец себе в рот и обсосал, но я еле сдерживаюсь.

На этот раз это явно была не угроза. Опустившись у ног Ю Джу, он сверкнул глазами так, словно был готов в любую секунду схватить ее ногу и заглотить целиком.

В итоге Ю Джу пришлось забраться ему на спину. Как только она обвила руками его крепкую шею, она почувствовала, как он, словно только этого и ждал, надежно подхватил ее под бедра. Земля внезапно резко ушла вниз.

Его тело, плотно прижавшееся к ее груди, животу и бедрам, было невероятно теплым.

Ах. Слезы непроизвольно навернулись на глаза. Это был последний раз, когда она чувствовала тепло До Сын Хана. Конец их отношений, которого она так отчаянно желала, теперь стоял прямо перед ней. Ю Джу молча уткнулась лицом в его прямую шею.

Почувствовав ее дыхание на своей шее, Сын Хан, уже успевший выпрямиться, резко замер. Сквозь его спину, прижатую к ее телу, отчетливо передавалось бешеное биение его сердца.

Простояв неподвижно какое-то время, он медленно зашагал вперед. Как и всегда, его походка была элегантной и уверенной. Однако казалось, будто странная нерешительность и густое сожаление цеплялись за его ноги, мешая идти.

Щелк. Придерживая висящую на его спине Ю Джу одной рукой, он открыл дверь пожарного выхода. В отличие от лестничной клетки, освещенной лишь одной тусклой лампочкой, из коридора хлынул яркий свет. Сын Хан, словно поправляя невесомое тело Ю Джу у себя на спине, медленно перешагнул порог.

В отличие от их душ, разбитых вдребезги, тепло и уют больничного коридора мягко окутали их сплетенные тела.

15.      Снова здесь

— О? Снег идет.

Кто-то прошел мимо, задев ее плечом, и с радостным лицом посмотрел на небо. Из-за этого ремешок сумки соскользнул с плеча. Поправив его, Ю Джу на мгновение тоже взглянула на небо, а затем протянула руку ладонью вверх. Снежинка размером с рисовое зернышко растаяла, едва коснувшись руки.

— Снег.

Снова наступила зима. Прошел уже почти год с того времени расставания, когда казалось, что миру пришел конец.

«Придет весна — станет легче, придет лето — боль притупится, придет осень — всё забудется», — попытки заполнить пустоту этими словами оказались тщетными. Просто она постепенно привыкла к одинокой жизни.

Вскоре после того как закончился этот брак, похожий на лихорадку, Ю Джу немного поболела. От легкой температуры голова была мутной, и постоянно клонило в сон. Оправдываясь тем, что всё равно делать особо нечего, она спала целыми днями. Было бесчисленное множество раз, когда она, встав со сна растрепанная, в панике бросалась к ящику и доставала тест на беременность.

Несмотря на то что во время пребывания в больнице ей несколько раз подтвердили радостную новость о том, что беременности нет и в помине, она с каким-то глупым упрямством продолжала это делать. А затем смотрела на четкую одну полоску на тесте и язвительно высмеивала саму себя.

Сама же закинула в рот таблетки, когда тебе было плевать на беременность.

«Я не могу быть беременна. Нет, даже если вдруг случилось чудо, я ни за что не смогу родить ребенка от До Сын Хана, мне придется сделать аборт», — когда она вспоминала себя в то время, как она, словно сумасшедшая, пыталась убедить себя в этом, ей становилось до тошноты противно.

И вот так, после приступов тошноты, ровно на пятый день, она выгребла из ящика все запасы тестов на беременность и выбросила их в мусорное ведро. «Было бы здорово, если бы сожаления можно было так же легко выбросить, как мусор», — подумала она тогда.

— Добро пожаловать.

Парень-студент в зеленой униформе радостно поприветствовал Ю Джу, зашедшую в кафе.

— Что будете заказывать?

— Итальянский Б.М.Т. и добавьте авокадо, пожалуйста.

— Хлеб подогреть?

— Да.

Парень, приняв заказ, положил хлеб в печь. Расплатившись за сэндвич, Ю Джу взяла поднос с едой и колой и начала искать свободное место.

В кафе сидело несколько знакомых лиц с курсов. Мужчина, откусивший огромный кусок сэндвича, встретившись взглядом с Ю Джу, смущенно улыбнулся и кивнул в знак приветствия.

Ю Джу вежливо кивнула в ответ и прошла мимо его столика. Она поставила поднос на столик у окна.

С тех пор как она начала ходить на курсы разговорного английского, прошло уже больше полугода. Занятия заканчивались как раз перед ужином, поэтому ей было удобно перекусить сэндвичем или салатом где-нибудь неподалеку от академии и поехать домой. Ведь нет ничего более утомительного, чем готовить ужин только для себя.

Достав из сумки телефон, Ю Джу проверила расписание и начала разворачивать сэндвич. Со следующего месяца она планировала пойти на подготовительные курсы для поступления в университет. Почувствовав приятное, легкое волнение, она откусила большой кусок сэндвича.

«Живи там и делай всё, что захочешь. Это мое условие, чтобы я тебя отпустил».

Когда она думала, чем бы заняться, чтобы вырваться из пучины апатии, в голове всегда звенел голос До Сын Хана.

То, что захочу.

Ю Джу бралась за всё, что приходило в голову. Пианино. Рисование. Флористика. Английский. Пилатес. Йога. Даже медитация.

Отчасти ей хотелось восполнить всё то, чего она была лишена раньше, но, возможно, она просто хотела занять себя настолько, чтобы не оставалось времени на лишние мысли. Как бы то ни было, благодаря тому, что она носилась туда-сюда и усердно училась, ее тело и разум немного окрепли, и в какой-то момент у нее появилось желание пойти учиться.

В старшей школе она, как и все, готовилась к Суныну и получала оценки, которых вполне хватило бы для поступления в университет, о котором она тогда мечтала, но она даже не смогла подать документы. Пон Сон Хва, не терпевшая и мысли о том, что Ю Джу покинет Чиндо, стояла насмерть и была категорически против. И это было не просто «против» — на деле это были грубые крики и жуткие угрозы.

Поскольку она долгое время не брала в руки учебники, она не ожидала, что сразу получит хорошие баллы, но ей хотелось попробовать, сколько бы времени на это ни ушло.

Ю Джу оторвала взгляд от телефона и посмотрела в окно. На улицах в преддверии Нового года суетились люди в приподнятом настроении, падал мелкий снег.

Наверное, с другими курсами придется закругляться? Если я хочу сосредоточиться на учебе...

Пробормотав про себя эту мысль, отдающую роскошью, она откусила еще один кусок сэндвича. Во рту растекся кисло-сладкий соус.

Не так давно Пон Сон Хва после долгих судебных разбирательств приговорили к тюремному сроку. То же самое коснулось и председателя Хён Ин Тэ из Myungshin Group, замешанного в коррупционном скандале с инвестициями в регионе, который наделал столько шума в обществе. Мун Джа Ён, подозреваемая в фальсификации данных для поступления сына, в итоге была оправдана, но общественное мнение было настроено к ней крайне враждебно.

Как бы они ни были заняты спасением собственных шкур, она прекрасно понимала, чья рука стоит за тем, что ее нынешняя жизнь остается такой тихой и спокойной. Ю Джу задумчиво посмотрела на конец улицы за окном. Там, даже не включив аварийку, тихо стояла черная машина со знакомым номером.

Как он и обещал, за почти год, прошедший с тех пор, она ни разу даже случайно не столкнулась с До Сын Ханом.

Конечно, то и дело натыкаться на фотографии или видео с До Сын Ханом в бесконечных статьях об успехах DH Group было делом обычным. Казалось бы, теперь он должен восприниматься просто как человек из новостей, но каждый раз, видя статьи о нем, Ю Джу всё равно чувствовала, как живот сводит тяжелым чувством падения.

Теперь вокруг нее крутился совершенно новый человек — не заместитель Пак и не секретарь Ким, которые когда-то были к ней приставлены. Он не подходил близко и не пытался заговорить. Просто в какой-то момент она начала неявно ощущать его присутствие. Наверное, номинально это было ради охраны или защиты.

В последнее время она часто ловила себя на том, что оглядывается по сторонам, выискивая черную машину, которая следует за ней. А затем представляла день, когда эта машина исчезнет насовсем.

Тот день, когда До Сын Хан наконец-то отпустит меня...

Она должна была бы радоваться этой долгожданной, абсолютной свободе, но от одних лишь мыслей об этом внутренности скручивало, а земля уходила из-под ног — зарождалось какое-то жалкое чувство. Даже сейчас, когда она не видит До Сын Хана, она всё еще не может полностью освободиться от него и, как дура, топчется на месте.

Именно она билась насмерть, чтобы оттолкнуть До Сын Хана, но теперь уже не было понятно, кого на самом деле оттолкнули. Это До Сын Хан, словно у него остались какие-то сожаления, уже почти год по-своему приставляет к ней людей, но что бы он ни делал, он оставался мужчиной, которому совершенно не подходит слово «сожаление». Казалось, это Ю Джу жалким образом цепляется за его следы.

Ю Джу перевела взгляд на небо, затянутое снегопадом, и с шумом втянула колу через трубочку.

В этот момент кто-то с тяжелым вздохом плюхнулся на сиденье прямо рядом с ней.