— Вам скучно?
— Нет.
Сын Хан тихо усмехнулся.
Как мне может быть скучно смотреть на Ко Ю Джу. Что за глупости.
— Тогда о чем вы думаете, так замерев?
— Наблюдаю за тобой.
— Что еще за...
— Если честно, еще и о пошлом немного думаю.
Ю Джу с испуганным лицом огляделась по сторонам. Она всегда была единственной, кто переживал, не подслушал ли кто-нибудь его наглые, беззастенчивые речи, которые он выдавал с таким невозмутимым видом.
Кроме них двоих, сидевших друг напротив друга у самого светлого окна, в дабане не было ни одного посетителя. Далеко у входа, за стойкой, хозяин заведения, глубоко подперев подбородок рукой, клевал носом. Из чайника, стоявшего на старой печке, доносился тихий свист выпускаемого пара пи-и-и.
— Если бы ты заглянула ко мне в голову, ты бы, наверное, содрогнулась от отвращения и подумала, что я безнадежный извращенец.
— ...
— Поэтому нужно быть осторожным, чтобы не попасться.
На его расслабленно приподнятых уголках губ играла озорная усмешка.
Ю Джу опустила глаза, избегая его прямого взгляда. Подняла руку и погладила разрумянившуюся щеку. Подумаешь, о пошлом он думает. Ю Джу чувствовала себя дурочкой от того, что ее бросает в жар от таких пустяков. А тот, кому должно быть стыдно, сидит себе абсолютно безмятежно.
Внезапно в поле ее опущенного зрения вторглась его рука. В огромной ладони была зажата маленькая ювелирная коробочка. Специфическая красная кожаная коробочка была фирменным знаком бренда, который Ю Джу тоже прекрасно знала.
Во время их брака он то и дело присылал ей дорогие подарки через секретаря Кима, из-за чего в гардеробной Ю Джу в то время выросла целая гора из подобных ювелирных коробочек разных размеров, но похожего дизайна. Тогда она думала, что это просто вкусы секретаря Кима в подарках.
Ю Джу машинально приняла у него коробочку. Бутики этого бренда находились только в Сеуле и нескольких крупных городах, а поблизости от виллы не было ни одного универмага, где можно было бы купить такие украшения.
С каких это пор он...
Она не видела, чтобы на виллу приезжал кто-то, кроме прислуги, так что он вряд ли послал кого-то купить это. Оставалось лишь одно объяснение: он приготовил это еще до того, как они приехали в Канвондо.
— Не откроешь?
Ненадолго посмотрев на Сын Хана, сидящего напротив, Ю Джу перевела взгляд на коробочку в своих руках. Дрожащими руками она щелк открыла красную кожаную крышку.
Ослепительный солнечный свет, льющийся сквозь окно мирной дабаны, отразился от огромного бриллианта, засиявшего яркими искрами. Она получала от него бесчисленное множество колец и драгоценностей, но этот размер определенно выделялся.
Даже по сравнению с обручальным кольцом, которое она оставила в доме при разводе, это кольцо имело подавляющее превосходство. То обручальное кольцо Ён Сон получила в наследство от своей свекрови — это была семейная реликвия.
— Не нравится?
— Как такое может не нравиться. Оно прекрасное, но... это слишком.
Глядя на ее ясные глаза, которые мелко подрагивали из стороны в сторону, Сын Хан тихо усмехнулся.
Наивная Ко Ю Джу даже в самых смелых снах не догадается. Не догадается о его жалком, трусливом страхе: он так боялся отказа, что выбрал кольцо, от которого никто не смог бы отказаться.
— Слишком — это вот эти кедровые орешки.
Пожав плечами, он кивнул подбородком на стоящий перед ним ссанхвача. Кедровых орешков и грецких орехов в нем было так много, что за ними не было видно даже черной поверхности чая. На гладком лице Сын Хана не было и тени улыбки, поэтому было сложно понять, шутит он или нет.
— Сын Хан-сси. Такое кольцо — это слишком обязывает.
— Всё верно, я и даю его для того, чтобы обязать.
— ...
— Я от природы жадный и алчный ублюдок, поэтому, даже находясь рядом с тобой, я не знаю удовлетворения.
На его расслабленном лице на мгновение промелькнула холодная усмешка.
— Когда ты засыпаешь в моих объятиях, я боюсь, что к утру ты исчезнешь, как дым, и я представляю, как, словно дурак, открываю глаза в пустой постели. За ночь я просыпаюсь по несколько раз, только чтобы посмотреть на твое спящее лицо.
— ...
— Ты, наверное, думаешь, что я какой-то сумасшедший, но это я, Ю Джу-я.
— ...Сын Хан-сси.
— Даже сейчас, когда я смотрю на тебя, у меня пересыхает в горле и я чувствую дикий голод.
— ...
— Давай поженимся.
Сын Хан со спокойным лицом достал бриллиантовое кольцо из коробочки и потянул руку Ю Джу к себе.
Он знал, что что бы он ни сделал, эта глубокая лихорадка не пройдет. И что одной лишь свадьбой он не сможет привязать ее к себе.
Он осторожно надел кольцо на пустующий безымянный палец ее хрупкой руки. Коротко поцеловав кольцо, которое подошло идеально, словно было сделано на заказ, Сын Хан поднял глаза, встретился с ней взглядом и озорно улыбнулся.
— Если не хочешь — считай это просто подарком. Я потом сделаю предложение еще раз.
Место, конечно, не самое романтичное. — тихо пробормотал он, прищурив один глаз. Над старой печкой, стоявшей у залитого солнцем окна, колыхалось прозрачное марево.
Завороженно глядя на самоироничную улыбку, играющую на его губах, Ю Джу медленно разомкнула губы.
— ...Хорошо. Давайте поженимся.
Место не имело никакого значения. То, что она была с ним, где бы это ни было — вот что имело значение.
С того самого момента, когда она, пройдя через все четыре сезона, снова взяла протянутую До Сын Ханом руку, Ю Джу решила быть честной в своих чувствах. Настолько эгоистичной, насколько это вообще возможно.
Его глаза, пронизанные ярким солнечным светом и сияющие, как темно-карие стеклянные бусины, смотрели на нее так пристально, словно хотели пронзить насквозь.
На его чистых, без единого пятнышка веках вдруг проступила краснота, а затем он резко опустил голову и начал осыпать тыльную сторону руки Ю Джу поцелуями. Перевернув ее руку, он тщательно исцеловал всю ладонь и каждый палец, и лишь тогда ее рука обрела свободу.
Она выходила замуж не в первый раз, но почему-то не понимала, отчего так сильно бьется сердце. Как ни смешно, она уже была замужем, но предложение ей делали впервые.
Его единственная фраза «Давай поженимся» вихрем перевернула всё внутри. Сердце колотилось так, словно она каталась на волнах.
Словно пытаясь отвлечься, Ю Джу схватилась за чашку с ссанхвача. За чашкой с аляповатым цветочным узором скрылись ее порозовевшие щеки. Сидящий напротив Сын Хан тихо рассмеялся. Щеки Ю Джу вспыхнули еще сильнее.
Лишь когда на дне чашки осталось всего несколько орешков, Ю Джу опустила пустую чашку на колени.
— Всё выпила?
Тут же, словно только этого и ждал, он резко наклонился вперед. Его лицо, ослепительно красивое и почти неземное в лучах солнца, приблизилось вплотную. Сын Хан, обхватив затылок Ю Джу и притянув ее к себе, прошептал ей на ухо:
— Поехали домой.
— ...
— Я много думал о пошлом, так что теперь пора пойти и заняться этим.
Ушная раковина, которой коснулись его мягкие губы, загорелась так, словно ее окатило пламенем.
***
Машина, выехавшая из Канвондо, промчалась по трассе более четырех часов и наконец въехала в Сеул. Они потратили много времени по пути, заехав на зону отдыха, чтобы поесть кимчи-удон, пожевать печенье в форме грецких орехов и просто поболтать.
Вскоре после того как они проехали развязку Соханам, за окном показались знакомые улицы. Прошло целых два месяца с тех пор, как они покинули Сеул.
Город, который, когда они уезжали, был полностью окутан серостью, теперь принарядился в зеленые цвета весны. На деревьях вдоль улиц, где раньше торчали лишь голые ветви, распустились свежие почки, наполняя всё вокруг жизненной силой.
В отличие от Канвондо, где по утрам и вечерам всё еще свирепствовал мороз, заставляющий зубы стучать, в Сеуле стояла настоящая, полноправная весна. Ветер кружил лепестки сакуры. Летящие по воздуху лепестки мягко касались лобового стекла машины и уносились прочь.
— Врач прислал фотографию.
Ю Джу с легкой улыбкой смотрела на фотографию недовольной кошачьей морды на экране телефона. Кошка, видимо, чем-то сильно расстроенная, злобно пялилась в камеру своими сузившимися вертикальными желтыми зрачками и треугольными глазами. На фоне виднелась белая переноска из ветеринарной клиники.
Она так сильно привязалась к кошке за время жизни на вилле в Чонсоне, что после долгих раздумий решила забрать Ттуни с собой. Когда она жила в Чиндо, она тайком подкармливала уличных кошек, но никогда не держала их дома, поэтому ей было нелегко принять это решение.
Справлюсь ли я? Появление питомца в доме требует огромной ответственности. Ю Джу, которой всё еще было трудно позаботиться даже о себе самой, одолевали горы сомнений, сможет ли она нести ответственность за кошку всю ее жизнь. Когда Ю Джу, не спя по ночам, изводила себя раздумьями, Сын Хан с невозмутимым лицом предложил решение.
Мол, он наймет профессионального сиделку для кошки.
Опять эти замашки чеболя — решать всё деньгами.
Похоже, Сын Хан еще до отъезда из Чонсона решил все вопросы одним телефонным звонком, но Ю Джу была настроена ухаживать за Ттуни самостоятельно, насколько это возможно. Конечно, в отличие от беззаботной жизни на вилле, в Сеуле у нее будет много дел, так что совсем без помощи специалиста обойтись вряд ли получится.
Но даже после того как она решила забрать кошку, сомнения не исчезли. Главным страхом было: «А вдруг Ттуни это не понравится?» — но, к счастью, Ттуни поддалась соблазну лакомств и сама зашла в переноску.
Поскольку нельзя было сразу везти кошку, которая никогда не ездила в машине, в четырехчасовую поездку до Сеула, ее пока оставили в ветеринарной клинике. После прохождения нескольких обследований, проверки здоровья и прививок, как только врач решит, что Ттуни готова, она приедет в Сеул на поезде.
— Устал?
Спросил Сын Хан, не отрывая взгляда от дороги и держа одну руку на руле, лишь мельком взглянув на Ю Джу.
— Нет. Я же просто сижу. Это тебе, наверное, тяжело вести машину.
Ю Джу с сочувствием посмотрела на него, запертого на водительском сиденье уже полдня. И хотя они ехали в огромном седане с просторным салоном, из-за его выдающегося роста и телосложения ему, похоже, было особенно некомфортно.
— Может, мне получить водительские права?
На слова Ю Джу Сын Хан слегка замер. Его длинные прямые пальцы ритмично тук-тук постукивали по рулю. Он посмотрел на Ю Джу на пассажирском сиденье взглядом человека, подбирающего слова. Когда их взгляды встретились, он улыбнулся.
— Ну, получи.
Его реакция была совершенно обыденной, но почему-то у нее возникло странное, грызущее чувство. Пока Ю Джу, склонив голову набок, смотрела на Сын Хана, который уже снова сосредоточился на дороге...
Ву-у-ум.
С оглушительным ревом двигателя сзади выскочила машина и внезапно обогнала их автомобиль.
