— Я говорю о прошлом браке Му Гёля.

На её лице читалось глубокое чувство вины.

— Ты ведь знаешь? Надеюсь, ты не вышла за него вслепую, ничего не зная об этом.

— Да, конечно, разумеется...

Это не было какой-то великой тайной, о его первом браке знали многие. К тому же недавно из-за разных событий это снова стало темой для разговоров.

Но почему из-за этого Хам Ин Хе чувствует вину перед Ке Му Гёлем? Хан Со Хян и Ке Му Гёль сыграли свадьбу и обустроили дом для молодоженов всего через несколько месяцев после знакомства. И даже если конец этой истории оказался трагичным, начиналось всё наверняка с того, что двое просто влюбились друг в друга.

Конечно, не мне об этом судить — мне, вышедшей замуж меньше чем через месяц после знакомства, чей брак сравнили с импульсивной покупкой. Но Ке Му Гёль тогда сказал, что та женщина, Хан Со Хян, была подобна самовозгоранию. Сказал, что она вспыхнула сама по себе, а потом огонь перекинулся на всё вокруг.

Если между мужчиной и женщиной «вспыхнул огонь», смысл этого предельно ясен.

— А ты слышала версию Му Гёля?

— Я спрашивала, но слышала только краткую версию, без особых подробностей.

— Краткую? Наверняка он сказал лишь то, что хотел. Хан Со Хян, эту девушку... не Му Гёль убил. Он к ней даже пальцем не притронулся.

— Да. Я это слышала. И я знаю, что Му Гёль не из тех, кто станет поднимать руку на женщину.

Си Ын кивнула, желая развеять тревоги Хам Ин Хе. Чужую душу до конца не узнаешь, а уж душу Ке Му Гёля — тем более, но даже когда он делал вид, что хочет ущипнуть её за щеку, его пальцы лишь невесомо касались кожи. Вначале пару раз он не мог рассчитать силу, но очень быстро привык.

Он обращался с Си Ын так бережно, словно она была из мягкого тофу. Даже когда он тянул её за плечо или вел за руку, его хватка всегда была сдержанной и осторожной.

— Дело не в этом.

Хам Ин Хе в конце концов приложила руку ко лбу.

— Как так вышло, что в новостях всё преподнесли именно так... Нет, это с самого начала была сплошная головная боль. Нам вообще не стоило пускать её в дом. Не знаю, что тогда нашло на меня и на моего мужа.

Каждое слово давалось ей с видимым трудом.

В храме мирно плыли белые облака, вокруг ходило много людей, но она рассказывала обо всем так откровенно, словно они с Си Ын находились в полном уединении.

Ке Му Гёль как-то вскользь упомянул, что в мире есть определенный тип преступников. Те, кого стоит лишь слегка подтолкнуть, и они выбалтывают даже то, о чем их никто не спрашивал, а получив суровый приговор, наоборот, с облегчением выдыхают. Они просто не могут держать совершенный грех внутри, поэтому, как только появляется малейшая возможность выговориться, слова вырываются наружу сплошным потоком.

— Хан Со Хян первой пришла к моему мужу в юридическую фирму. Заявила, что познакомилась с Му Гёлем на свидании вслепую. Ты об этом тоже слышала?

Хан Со Хян сама пришла в фирму Ке Джэ Иля? Это в корне отличалось от того, что смутно представляла себе Си Ын. Когда девушка осторожно покачала головой, Хам Ин Хе вздохнула с видом «я так и знала» и продолжила:

— Это было в то время, когда Му Гёль только окончил полицейскую академию и получил звание лейтенанта. Предложений о свиданиях вслепую поступало столько, что и не сосчитать. Старшие братья уже были женаты, и в нашей семье не у дел остался только он. Мы отклоняли всё, что могли, да и сам он упорно отказывался, но на выходных ему всё равно приходилось встречаться с одной-двумя девушками, так что его от этого уже тошнило. Все они были красивыми, из прекрасных семей, замечательные девушки, но он так от них воротил нос... Мы даже говорили ему: «Не хочешь жениться — ладно, просто попробуй с кем-нибудь встречаться», но он пропускал всё мимо ушей. Сначала мы даже думали: может, у него уже кто-то есть? Или у него какие-то другие предпочтения... Засыпать каждую ночь в тревогах об этом стало для нас с мужем привычным делом.

Горькая усмешка, мелькнувшая на её морщинистых губах, рассеялась в дуновении легкого ветерка.

— Но девушка, которая внезапно заявилась в юридическую фирму, по словам моего мужа, так застенчиво и мило улыбалась.

Девушка, пришедшая на работу к отцу парня, с которым познакомилась на свидании вслепую, начала с того, что она, возможно, немного торопит события, но хочет первой засвидетельствовать свое почтение. Сказала, что пару дней назад на свидании с Ке Му Гёлем всё прошло просто чудесно, но номер телефона, который она ему оставила, видимо, оказался неверным, потому что он так и не позвонил. И поэтому она, набравшись смелости, пришла туда, куда смогла.

— Но ведь это...

Си Ын удивленно захлопала глазами. Если после свидания вслепую мужчина не выходит на связь, то «чудесная атмосфера», скорее всего, была лишь плодом воображения девушки. И даже если они действительно ошиблись при обмене номерами, и она оказалась в затруднительном положении, заявиться на работу к отцу собеседника — это звучало более чем странно. А куда, спрашивается, смотрел посредник, устроивший им встречу?

— Странно, правда? Когда мой муж растерялся, она только тогда добавила: на самом деле во время ужина Му Гёль предложил ей выпить бокал вина, а поскольку она плохо переносит алкоголь, то почти ничего не помнит... А когда проснулась, то оказалась в номере отеля. Услышав это, у отца Му Гёля аж в глазах потемнело...

— «Дорогая, ко мне тут пришла одна девушка...» — Хам Ин Хе покачала головой и усмехнулась, видимо, живо вспоминая события того дня. — Я тогда ответила на звонок прямо перед заседанием суда, и голос у мужа был таким растерянным, что меня саму бросило в холодный пот.

— В таких делах мы люди опытные, много чего видели и слышали, поэтому было очевидно, к чему всё идет. Я подумала: наверное, мой сын совершил ошибку, а если и нет, то по крайней мере дал повод... Главное было понять, как всё это уладить. Если попытаться просто откупиться или как-то иначе закрыть ей рот, последствия будут только хуже.

Раз уж она с самого начала без стеснения заявилась на работу к отцу парня, значит, противник оказался весьма непростым. Просто замять дело было невозможно.

— Но когда приехал Му Гёль и увидел её, он заявил, что вообще не знает эту женщину! Сказал, что, может, где-то мельком и видел, но категорически отрицал, что они сидели друг напротив друга и ужинали. И это при том, что у нас на руках была выписка по его карте: в тот самый день он оплатил счет именно в том ресторане, о котором говорила Хан Со Хян!

— Тогда...

— Полное отрицание вины и отсутствие раскаяния. Если характер преступления настолько скверный, то и наказание будет суровее. Как назло, всё это произошло как раз в тот период, когда мы решили, что обязаны научить его ответственности, и вели себя с ним нарочито строго...

Си Ын моргнула, глядя на Хам Ин Хе, а затем подняла взгляд.

Позади собеседницы к ним приближался мужчина, невольно притягивающий к себе взгляды окружающих.

Сказал же, что даст им возможность спокойно пообщаться, но не прошло и нескольких минут их разговора тет-а-тет, как он уже неспешным шагом возвращался обратно. На удивление быстро.

То есть, если вкратце: Хан Со Хян была в самом прямом смысле слова мошенницей и аферисткой. А Ке Му Гёля насильно женили из-за того, что родители ошибочно поверили, будто он воспользовался беспомощным состоянием незнакомой женщины, а потом попытался избежать ответственности.

— Но...

Разве Ке Му Гёль из тех людей, кто пойдет жениться по чьему-то принуждению? Си Ын неосознанно склонила голову. Хам Ин Хе отмахнулась, словно это было само собой разумеющимся, и пояснила:

— Через два месяца она снова пришла к нам. Заявила, что забеременела после той ночи, и сунула нам снимок УЗИ. Сказала: «Когда я рожу, если выяснится, что это не ребенок Му Гёля, тогда можете хоть убить меня, делайте что хотите».

Хам Ин Хе тогда подумала: если в её животе не ребенок Му Гёля, как бы она посмела зайти настолько далеко и говорить такие вещи?

— Я поспешила всё устроить, чтобы они сыграли свадьбу до того, как у неё округлится живот. Зарегистрировать брак можно было и после рождения ребенка, но играть свадьбу после родов — это как-то... бьет по репутации. Он ведь все-таки на государственной службе.

— ...

Это отчасти совпадало с тем, что ранее рассказывал сам Ке Му Гёль. Он тоже упоминал, что у них была только церемония, а официальная регистрация брака у него впервые. Но как же так... Не с приставленным же к горлу ножом его потащили в свадебный зал.

Мужчина, который уже успел подойти вплотную к Хам Ин Хе, перехватил взгляд Си Ын и приподнял один уголок губ в легкой усмешке. Сколько времени вообще прошло с тех пор, как он отпустил её руку? Непонятно, к чему была такая спешка. Хам Ин Хе, всё ещё не замечая стоящего у неё за спиной сына, продолжала:

— Я думала, придется ждать все десять месяцев, чтобы узнать, чей это ребенок. Но правда вскрылась куда раньше.

Видимо, во время вскрытия судмедэксперты осмотрели плод, и всё выяснилось. Они сделали тест ДНК, и оказалось, что это не его ребенок?

— Нет, — Ке Му Гёль положил руку на плечо матери и произнес: — Вы так говорите, что можно неправильно понять.

Он скользнул взглядом по лицу Си Ын и тихо усмехнулся — легко, словно дуновение весеннего ветерка.

— В животе той женщины ничего не было, Си Ын.

На слова сына о том, что Хан Со Хян вообще никогда не была беременна, Хам Ин Хе лишь тяжело вздохнула.

— ...

Значило ли это, что этот мужчина был просто невинной, кристально чистой жертвой обстоятельств?

Или это означало, что Хан Со Хян заслуживала того, чтобы её жестоко избили и задушили?

Си Ын смотрела на улыбку мужчины, который, казалось, находился на максимально далеком расстоянии от самого понятия «жертва».

Слегка похлопав по плечу мать, выглядевшую так, словно из неё разом выкачали все жизненные силы, Ке Му Гёль обошел стол, придвинул соседний стул и уселся рядом с Си Ын.

— И зачем вы рассказываете ей такие вещи? Только аппетит отбиваете. Вот, посмотрите, она даже поесть нормально не смогла.

— Да нет, я вообще-то ела...

— Ложка чистая, так что не выдумывай. Не заставляй себя, съешь хотя бы еще пару ложечек. Тебе соевой пасты добавить? Выглядит пресновато.

Пока Ке Му Гёль заботливо ухаживал за женой, Хам Ин Хе, у которой, видимо, разболелась голова, медленно поднялась из-за стола.

— Ешьте не торопясь. А я зайду в кабинет к настоятелю, выпью чашку чая и пойду. Если захотите уехать пораньше, просто позовите секретаря Сона.

Это прозвучало не как заботливое предложение, а скорее как недвусмысленное указание уехать первыми. Си Ын отложила ложку и хотела было последовать за свекровью, но Ке Му Гёль крепко удержал её и усадил обратно на стул.

— Смотрю, ты уже успела сблизиться с моей матерью.

— Да нет, мы и парой слов-то толком не успели обменяться... А разве вы не собирались встретиться с настоятелем?

А он вообще дошел до настоятеля? Сказал, что ему нужно забрать кое-какую вещь — может, он просто выхватил её прямо с порога? Было совершенно непонятно, как он мог обернуться так быстро. В фильмах и дорамах монахи обычно чинно пьют чай и подолгу обмениваются глубокомысленными дзен-буддийскими загадками.

— Я позвонил ему еще до того, как мы сюда выехали.

Ке Му Гёль достал из кармана что-то похожее на крошечный мешочек и протянул ей. В синей ткани лежал аккуратно сложенный желтый листок бумаги.

— Что это за талисман...

— Желания он не исполняет, — твердо и безапелляционно отрезал он.

— Не исполняет?

— Угу. Я специально попросил убрать всё подобное.

— Но почему? А зачем он тогда вообще нужен?

Сначала не дал ей нормально совершить поклоны и помолиться, а теперь еще и специально выбрал такой странный талисман?

— Говорят, он защищает от всего плохого.

Ке Му Гёль смешно сморщил нос и с озорной, мальчишеской усмешкой посмотрел на Си Ын. Девушка, держащая двумя руками сложенный оберег, даже не успела увернуться от руки, потянувшейся к её растерянному лицу.

— Чтобы всякая шваль не могла к тебе приблизиться. Даже во сне.

Его теплая, чуть грубоватая ладонь мягко легла ей на щеку. Си Ын почувствовала, как под этой хваткой на коже встают дыбом тонкие волоски.

Фраза «даже во сне» вызвала в её голове целый вихрь непрошеных мыслей.

Хотя он сам вряд ли вкладывал в эти слова столь глубокий и многозначительный смысл.

— ...

Си Ын окончательно лишилась дара речи и лишь слегка приоткрыла губы.

Вж-ж-ж.

Раздался звук вибрации. Среди верхней одежды, снятой перед обедом и сваленной в кучу, настойчиво звонил чей-то мобильный телефон.