Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 86

Прозрачный проводок тянулся от миниатюрного объектива прямо внутрь цветочного горшка и соединялся с довольно мощной батареей, закопанной в землю.

— Охренеть, вот это да... — протянул Пак Хо Бом, раскрыв рот от изумления. — Вау, боже мой.

Знал ли об этом Чхве Кён Су? Очень сомнительно. Будь он в курсе, стал бы он связывать человека скотчем и размахивать ножом прямо перед объективом камеры?

Руки Пак Хо Бома дрожали от нервного возбуждения. Мало того что им удалось задержать подозреваемого — этот идиот сам прибежал к ним в лапы, притащив с собой целый ворох неопровержимых улик своего нового преступления, совершенного буквально на скорую руку.

— Кан А Рым, теперь ты можешь успокоиться. Если на камеру попало всё, что он с тобой вытворял, этот ублюдок точно присядет на несколько лет и рыпнуться не сможет.

— На несколько лет? Всего на несколько? Он что, выйдет на свободу уже через пару лет?

— Ну... это как суд решит, но... Погодите. Он что, собирался убить Кан А Рым?

Если к нападению приплюсовать похищение, незаконное лишение свободы и покушение на убийство, то можно впаять максимальный срок — как за полноценное убийство. Даже если это его первая ходка, он всё равно пустился в бега после выдачи ордера на арест и покушался на человеческую жизнь. Вряд ли тут можно рассчитывать на снисхождение и смягчающие обстоятельства.

— Да, он хотел меня убить. Угрожал, что если я не заткнусь, то убьет...

Снаружи поднялся шум — судя по всему, прибыло подкрепление. Даже сквозь закрытую дверь в тесную квартирку пробивались грязные ругательства Чхве Кён Су, который вопил: «Эта сука, та сука!». Лицо Кан А Рым посерело от страха. Пак Хо Бом слегка прикрыл её собой и протянул бутылку воды. Он уже хотел было спросить, не холодно ли ей, но Ке Му Гёль заговорил первым.

— А Рым.

Это была крошечная студия площадью не больше двадцати квадратных метров. Санузел ютился у самого входа, символическая кухня, на которой толком ничего нельзя было приготовить, соседствовала с мини-холодильником. Ке Му Гёль не сходя с места внимательно оглядел тесное помещение, в котором и смотреть-то было не на что, и подобрал с пола мобильный телефон.

— Чхве Кён Су — это ты его сюда вызвала?

Кан А Рым испуганно захлопала глазами и отчаянно замотала головой.

— Тогда как?

— Что?..

— Тогда какого черта Чхве Кён Су здесь оказался?

И зачем он так ледяным тоном допрашивает подростка, только что пережившего такой кошмар? Ежу понятно, что Чхве Кён Су пришел сам. Очевидно, проник внутрь, прикинувшись курьером, как это недавно провернул сам Му Гёль, или же напал на Кан А Рым, когда та собиралась выйти. Камеры видеонаблюдения в подъезде наверняка всё зафиксировали. И даже если девчонка по глупости сама впустила его в квартиру, это ничуть не умаляет вины Чхве Кён Су.

— В дом, расположенный в двух шагах от места убийства, где постоянно снуют копы... В ситуации, когда он понятия не имеет, в какой момент его могут скрутить... Чхве Кён Су намеренно пришел именно к тебе. И мне кажется, ты прекрасно знаешь, почему.

Кан А Рым упрямо сжала губы и с обидой уставилась на Му Гёля, который продолжал дотошно её прессовать.

— Что, физическая привязанность осталась? Не пришел же он просто полюбоваться на твое личико перед тем, как сесть в тюрьму.

— У-у... ы-хык... ы-а-а-а...

Кан А Рым низко опустила голову, уткнувшись в колени, и её плечи снова судорожно затряслись от рыданий. Ке Му Гёль громко и раздраженно цокнул языком.

— Думаешь, я тут шутки с тобой шучу? Наверное, Чхве Кён Су тоже вот так подождал бы, пока ты наплачешься, а?

На лестничной клетке воцарилась тишина — видимо, связанного Чхве Кён Су уже увели вниз. Капрал Пак Мён Ый, до этого топтавшийся в прихожей и уловивший напряженную атмосферу в комнате, неслышно подошел к Пак Хо Бому и шепнул:

— А что... что вообще происходит? Там скорая внизу ждет.

В любой другой ситуации он бы осадил начальника, который давит на эмоционально нестабильную жертву таким угрожающим тоном и взглядом, и немедленно отправил бы девочку в больницу. Но Пак Хо Бом почему-то тоже нутром чуял: здесь кроется что-то еще. Что-то важное.

— Скажи медикам, пусть подождут немного. Скоро она спустится. Нет, стой, скажи, что она не сильно пострадала, мы сами отвезем её в больницу на служебной машине. Пусть едут.

Тихо отдав распоряжение Пак Мён Ыю, Хо Бом отступил на пару шагов от жалобно всхлипывающей Кан А Рым.

— Фух.

Ке Му Гёль откинул со лба растрепавшиеся волосы, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Краем глаза он уловил, как стрелка настенных часов перевалила за одиннадцать.

Видимо, жена еще не вернулась. Наверняка он оставил ей кучу пропущенных... Могла бы хоть раз перезвонить мужу, если видела.

Почувствовав, как температура в комнате стремительно падает, словно пол покрывается коркой льда, Пак Хо Бом заговорил:

— Послушайте, А Рым. Я понимаю, как вам страшно, но молчание вас не спасет. Если вы что-то скрываете, расскажите нам всё как есть, чтобы мы могли защитить вас...

— Ы-хык, ы-а-а-а...

Плач Кан А Рым перешел в истеричные рыдания. Ке Му Гёль в два широких шага оказался рядом с ней. «Неужели ударит?» — мелькнуло в голове у Пак Хо Бома, но Му Гёль лишь протянул девочке её же телефон.

— Разблокируй.

Услышав этот холодный, не терпящий возражений тон, Кан А Рым подняла залитое слезами, покрасневшее лицо.

— Снимай блокировку. Если я запрошу ордер, мы всё равно вытащим оттуда всё, даже то, что ты удалила. Но, к сожалению, аджосси сейчас немного торопится. Так ты мне поможешь?

На взгляд Пак Хо Бома, это прозвучало не как просьба, а как прямая угроза. Но Кан А Рым, видимо, восприняла всё иначе: моргнув и смахнув слезы, она кивнула. Взяв телефон вместе с пачкой бумажных салфеток «Kleenex», она кое-как вытерла лицо и нарисовала на экране сложный графический ключ.

— Извините. Я просто подумала, что больше не смогу здесь жить, и хотела стрясти с него денег на аренду новой комнаты...

— Только деньги от Чхве Кён Су? И сколько же?

— Ну... где-то...

От её невнятного бормотания брови Ке Му Гёля снова поползли вверх.

— Говори внятно, чтобы я слышал. Ты слабоумная, что ли?

— Где-то около ста миллионов!.. Я просто так брякнула! Я и не думала, что он реально столько отдаст! Я специально назвала огромную сумму, рассчитывая, что он начнет торговаться, а он взял и согласился! Ну, я и...

«Ну я и подумала: чем больше, тем лучше...» — Кан А Рым с обидой выплеснула эти слова, всё еще немного запинаясь.

— Он сказал, что если переведет деньги на счет, его тут же засекут. Поэтому мы должны были встретиться, чтобы он передал наличку лично. А еще сказал, что ему нужно убедиться, что видео точно удалено и нигде не сохранилось. Вот я и сказала ему прийти...

Видео? Пак Хо Бом мгновенно навострил уши. Обвинения в организации проституции и так были железобетонными. Чхве Кён Су был не из тех совестливых типов, кто станет рисковать свободой и предлагать сто миллионов вон только ради того, чтобы вернуть какую-то порнушку со своим участием. Значит, существовало другое видео. То, что он во что бы то ни стало должен был уничтожить.

— Неужели это видео...

Пак Мён Ый, всё это время стоявший позади, видимо, пришел к тому же выводу — лицо у него стало таким, словно его обухом по голове огрели.

Покопавшись в телефоне Кан А Рым, Ке Му Гёль просмотрел переписку с Чхве Кён Су в секретном чате Telegram, а затем поднял взгляд. Он сунул телефон Пак Хо Бому и снова уставился на девчонку.

— Так куда ты спрятала видео, за которым так гнался Чхве Кён Су?

— Его нет... Я наврала.

Услышав этот откровенный бред, Ке Му Гёль тяжело вздохнул и присел перед ней на корточки.

— Кан А Рым. Я же сказал, что немного тороплюсь. Давай не будем усложнять друг другу жизнь.

Даже сидя на корточках, этот рослый мужчина слегка возвышался над девочкой, глядя на нее сверху вниз.

— Срок за преступление может казаться огромным, но мало кто отбывает его от звонка до звонка. Учитывая, что Чхве Кён Су долгое время прослужил в полиции, он быстро выйдет по УДО как примерный заключенный. Даже если мы впаяем ему покушение на убийство по полной программе, думаешь, он отсидит хотя бы десятку? Поставь себя на его место. Что бы ты сделала, выйдя на свободу? Пошла бы на исправительные работы? Вдарилась в религию? Ушла в горы замаливать грехи?

Кан А Рым со страхом посмотрела на Му Гёля.

— Разумеется, нет. Если человек сидит в клетке десять лет, он крайне редко перевоспитывается. Горбатого могила исправит. Наоборот, внутри копится злоба за потерянные годы, жгучее чувство несправедливости. Такие люди после отсидки идут на новые преступления куда легче.

Статистика неумолима: около 25% бывших зеков совершают рецидив в течение первых трех лет после освобождения. Преступления на почве мести тоже были не редкостью, так что слова Му Гёля имели под собой веские основания.

— Через десять лет Чхве Кён Су перевалит за шестьдесят. По нынешним меркам — это вообще не старость. В эпоху, когда люди живут до ста лет, у него впереди еще вагон времени... А вот это видео, в которое ты так вцепилась, будет не давать ему покоя. Он решит: «Зачем жить в вечном страхе, если можно просто заткнуть один рот?». Собственно, он и сегодня собирался сделать именно это. Если бы мы не нагрянули вовремя, кто знает... может, на эту скрытую камеру записали бы, как тебя расчленяют и пакуют в мусорные мешки.

Но всё же, не слишком ли жестоко так с ней разговаривать? Перед ним сидит несовершеннолетняя девочка. Заявлять: «Мы спасли тебя, когда тебя чуть на куски не порезали» — разве так должен общаться с жертвой современный полицейский?

Однако Ке Му Гёля было уже не остановить:

— Он уже один раз убил. Думаешь, ему слабо повторить?

На глаза Кан А Рым снова навернулись слезы. Комкая в кулаке салфетку, она вцепилась в рукав джемпера Му Гёля.

— Ы-хык, ы-к... ч-что, что же мне делать?

— Я же тебе сказал.

— А вы... вы с ним заодно? Вы же тоже из полиции...

— Я похож на того, кто работает на Чхве Кён Су?

Услышав в голосе Му Гёля откровенную насмешку, Кан А Рым окинула его взглядом с ног до головы и покачала головой.

— Нет, вы кажетесь хорошим человеком...

— …

И куда она только смотрит? Какой хороший человек станет так психологически давить на жертву, да еще и с такой бандитской рожей? Если мужик красивый, это еще не значит, что он добрый. А Ке Му Гёль — ярчайший тому пример. Пак Хо Бом с трудом проглотил слова, готовые сорваться с языка.

— Аджосси инспектор постоянно угрожал, что убьет меня, если я хоть слово кому-то пискну. Сказал, что сам он, конечно, сядет, но даст команду своим шестеркам, и они прикончат меня так, что никто и не пикнет. Обставят всё как обычное ограбление, и дело с концом... А еще спросил: неужели я не видела, что стало с Мин Ёном оппой...

Ке Му Гёль покосился на руку девочки, мертвой хваткой вцепившуюся в его рукав, но не стал её грубо сбрасывать.

— Сделай так, чтобы твое убийство не принесло им пользы. Расскажи всё, что знаешь. Пусть все, кто здесь находится, это услышат. Пусть весь мир узнает.

Голос Ке Му Гёля стал чуть тише.

— Одно убийство плюс покушение... Пусть он наймет хоть сотню лучших адвокатов, Чхве Кён Су сгниет в тюрьме. А что до его «шестерок»... ну, не знаю. Будет уже хорошо, если они хотя бы станут переводить ему деньги на тюремный счет и приходить на свидания, верно?

Вряд ли в этом мире существуют настолько преданные люди. Ке Му Гёль расслабленно улыбнулся. Завороженно глядя на него, Кан А Рым решительно сжала кулаки.

Она сунула руку глубоко под матрас и извлекла крошечную SD-карту. Помедлив секунду, она протянула её Ке Му Гёлю.

— Это карта памяти из скрытой камеры. Она стояла дома у Мин Ёна оппы. Он проиграл кучу денег на ставках и понатыкал этих камер по всей квартире, чтобы хоть немного заработать на карманные расходы... В общем, там всё есть.

Вот оно. То самое видео. Ради этого Чхве Кён Су пошел на огромный риск, сулил сто миллионов, запугивал и угрожал девчонке.

— То, как инспектор убивает Мин Ёна оппу.